Весь мир
Поставка С-400 в Турцию: Анкара защищает себя от старых врагов и новых недругов
Весь мир
Сирия: джихадисты осквернили могилы убитых курдских полицейских в Африне
Следующая новость
Загрузка...

    Поставка С-400 в Турцию: Анкара защищает себя от старых врагов и новых недругов

    Поставка С-400 в Турцию: Анкара защищает себя от старых врагов и новых недругов

    Возможная покупка Турцией российской зенитной ракетной системы С-400 вызывает обеспокоенность в Вашингтоне — об этом заявил глава объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил США Джозеф Данфор. В свою очередь, президент Турции Реджеп Эрдоган заметил, что переговоры о покупке С-400 «практически полностью завершены» и он не видит в этом «никаких причин для переживаний».

    Почему же одна из старейших стран НАТО переходит к закупкам российского высокотехнологичного вооружения? И к чему может привести закупка Турцией современных зенитных комплексов С-400?

    С-400 и Рatriot PAC-3: соревнование систем

    Вот уже четверть века основное соперничество на мировом рынке систем ПВО заключено в противостоянии США и России. Остальные производители систем противовоздушной обороны — Франция, Великобритания, Германия, Индия и Китай — либо обладают неполным набором производимых в стране средств ПВО, либо используют «клоны» российских и американских систем, либо же вынуждены покупать последние разработки в части комплексов ПВО у Москвы или Вашингтона.

    Тем более не могут себе позволить разработку и производство новейших систем ПВО страны помельче: для них единственным вариантом является лишь закупка комплексов противовоздушной обороны на мировом рынке. При этом такое удовольствие доступно отнюдь не для всех стран: так, например, стоимость американского комплекса ПВО Patriot PAC-3, аналогичного российскому С-400, доходит до 1 млрд долларов США за батарею из 4 пусковых установок (ПУ), а стоимость запуска одной ракеты комплекса «Пэтриот» превышает 3 млн долларов.

    Впрочем, столь высокая стоимость американского комплекса не является стопроцентной гарантией поражения воздушной цели. Несмотря на декларируемую вероятность поражения самолета в 0,8–0,9, а тактической баллистической ракеты — в 0,6–0,8 при использовании одной ракеты ПВО и в условиях отсутствия помех, результаты применения «Пэтриотов» в реальных боевых конфликтах далеки от рекламных. По сути дела, они по-прежнему находятся чуть выше уровня «успехов» американской системы во время войны в Персидском заливе 1991 года, когда над территорией Саудовской Аравии было перехвачено лишь 25% иракских ракет, а над территорией Израиля — 33%.

    Поставка С-400 в Турцию: Анкара защищает себя от старых врагов и новых недругов

    Так, за время продолжающегося гражданского конфликта в Йемене, в который вмешалась армия Саудовской Аравии, йеменские хуситы произвели по территории противника минимум четыре запуска все тех же устаревших ракет Р-17 («Скад»). Несмотря на то, что эти запуски производились, по сути, партизанскими формированиями, в отсутствие использования активной системы радиоэлектронной борьбы, уровень успешности «Пэтриотов» составил 50%: американские комплексы ПВО смогли сбить лишь две ракеты хуситов.

    С другой стороны, для системы С-400 баллистическая ракета не представляет столь сложной задачи: российский комплекс ПВО имеет почти одинаковые вероятности поражения самолета (0,9) или баллистической ракеты (0,8). Несмотря на тот факт, что комплекс С-400 не имел пока что опыта реального боевого применения, его возможности прекрасно известны исходя из серии полигонных испытаний.

    Это отразилось и в расчетах самого блока НАТО — в отношении России Североатлантический альянс руководствуется так называемой доктриной A2/AD (Anti-Access & Area Denial, «Зона запрета доступа»), в которой учитывается возможность России нанести неприемлемый ущерб любым силам НАТО, попадающим в «запретную зону» лишь с помощью обычных вооружений, в большей степени — дистанционно.

    В число таких российских систем входят комплексы «Искандер», «Бастион» и уже упомянутая система С-400: три этих компонента обеспечивают надежное перекрытие любой зоны сразу в трех средах — на суше, на море и в воздушном пространстве вплоть до границы ближнего космоса.

    В связи с этим неудивительна и статистика операторов российских и американских систем ПВО. По состоянию на 2017 год, российские комплексы С-300 и С-400 стояли на вооружении 18 стран, в то время как американские «Пэтриоты» были закуплены лишь 10 странами, включая сами США.

    Особенную пикантность нынешним российско-турецким переговорам по поводу поставки нашего комплекса в Турцию придает тот факт, что еще в 1996 году Греция и Кипр подписали с Россией договор о поставках предыдущей модели С-300, в рамках которого было поставлено 12 дивизионов этой системы ПВО. Это, учитывая напряженные отношения Турции с Грецией и, особенно, с Кипром, вызвало тогда нешуточный скандал в НАТО, по итогам которого «кипрские» С-300 были перенесены на греческий остров Крит, хотя и оттуда они вполне обеспечивали прикрытие соседнего Кипра.

    Теперь же не исключена столь же негативная реакция на поставку комплексов уже в Греции и на Кипре — Турция получит мощный зонтик ПВО, которым она сможет прикрыть практически всю территорию страны.

    Поставка С-400 в Турцию: Анкара защищает себя от старых врагов и новых недругов

    С-400 — против кого направлен и что умеет?

    Любой комплекс ПВО представляет собой в первую очередь оборонительное оружие. Использование его для наступательных целей возможно исключительно во взаимодействии с другими видами войск — в этом случае ПВО выполняет роль линии активной обороны, которая обеспечивает «невидимый купол» над своими подразделениями, решающими наступательные задачи.

    Нынешнее положение Турции на Ближнем Востоке, в отличие от ситуации середины ХХ века, вполне подразумевает такого рода наступательную доктрину. В турецком обществе и политическом поле все большую силу набирают неоосманские и пантюркистские идеи, которые во многом вытесняют прошлую ориентацию Турции на европейские и евроатлантические структуры.

    Такого рода «разворот на Восток» означает иное отношение к военной составляющей турецкого влияния: армия становится инструментом проекции этого влияния на слабеющие и раздираемые противоречиями арабские страны Ближнего Востока и Персидского залива.

    Так, например, развивающийся кризис вокруг Катара уже продемонстрировал этот новый характер турецкой внешней политики в отношении арабских монархий Залива. Одним из первых действий Анкары в плане поддержки Дохи в ее противостоянии с Эр-Риядом стало размещение турецких военнослужащих на срочно созданной военной базе возле катарской столицы. Этот демарш стал беспрецедентным шагом Турции со времен Османской империи, когда турецкое влияние распространялось практически на весь Аравийский полуостров.

    Читайте также: Химическая атака: Дмитрий Лекух об истерике Европы из-за новых санкций США

    Участие Турции в сирийской гражданской войне и вовсе было обеспечено открытой интервенцией «ограниченного» турецкого военного контингента, которая вылилась во взятие сирийского Аль-Баба и создание буферной зоны на севере Сирии в ходе операции «Щит Евфрата». Целью последней стало «решение вопроса» сирийских курдов и препятствование созданию единой курдской территории вдоль южной границы Турции.

    При этом масштабная военная операция, в которой участвовали около 10 тысяч турецких военнослужащих, до сих пор не смогла остановить постепенное утверждение курдской государственности на «автономизирующихся» территориях северной Сирии и Ирака.

    Поставка С-400 в Турцию: Анкара защищает себя от старых врагов и новых недругов

    Как следствие, одной из неприятных перспектив для Анкары является возникновение по всей ее юго-восточной границе зоны «курдской нестабильности». С этим связан другой непреложный факт: помимо 5 млн курдов в Ираке и 2 млн курдов в Сирии, в самой Турции проживает еще 18 млн курдов, которые находятся в положении национального меньшинства и де-факто ограничены в политических правах.

    Поэтому создание в ближайшей перспективе курдских государств (или, как минимум, превращение Ирака и Сирии в рыхлые формальные конфедерации) подразумевает для Турции открытый вызов и противостояние — уже не в политическом поле или в рамках ограниченной военно-полицейской операции, но в варианте нейтрализации регулярной курдской армии, да еще и щедро снабженной американским оружием.

    Читайте также: Выйти из глобального МММ: Роман Носиков о том, что Россия предлагает миру

    Разумеется, турецким военным отнюдь не хочется зависеть в своих решениях от американского оружия, которое может внезапно «отказаться стрелять» по курдам в самый неприятный момент. И тут опора на Россию выглядит никак не лишней. Тем более если российское вооружение и в самом деле оказывается намного лучше американского.

    Автор: Алексей Анпилогов