Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

Лента новостей
Поиск
loop
Общество
Новый Сталинград Владимира Путина

Новый Сталинград Владимира Путина

10:53  9 Июня 2014  /обновлено: 12:53  28 Октября 2015
124

Что стоит за готовностью президента Владимира Путина вернуть победное имя городу-герою на Волге? Путин замолвил слово о Сталинграде. Во Франции, на встрече с ветеранами, отвечая на вопрос о возможном возвращении прежнего имени волжскому городу-герою, президент сформулировал свой ответ так, что всем стало понятно — обратное переименование Волгограда в Сталинград наверняка состоится. "В соответствии с нашим законом, это дело субъекта федерации и муниципалитета. В данном случае жители должны провести референдум, определиться. Как жители скажут, так и сделаем", — заявил Путин. Он напомнил о парижской площади Сталинград, об улицах с этим названием в других городах Европы. Пошутил, что отменял сталинское название не он. И пообещал подумать, как можно помочь волгоградцам провести референдум. После этих слов Путина несколько миллионов человек из числа тех, кто способен к высказыванию собственного мнения на разных площадках: от съездов "партии власти" до личных интернет-дневников — получили неиссякаемый источник медиа-активности. Появилось, о чём поговорить, помимо Украины! Уже понятно, что главной темой обсуждения станут не исторические изыскания, не Сталинградская битва и даже не фигура генералиссимуса — а тайный, никому не ведомый, но явно какой-то очень дальновидный и неспроста взявшийся мотив, заставивший Путина сказать так, как он сказал. Как правило, патриотически настроенная общественность, привыкшая в каждом жесте Кремля искать второе дно, склонна считать все подобные инициативы хитроумными пиар-ходами власти, призванными закамуфлировать её очередное предательство, отвлечь население от какой-то невыигрышной темы. Поскольку сегодня единственной убедительной сферой "тотальной кремлёвской измены" может быть только Украина, патриоты совершают сияющее в своей гениальности разоблачение: Путин сливает Новороссию! Вариант-минимум подобной трактовки выглядит так: "Население нужно отвлечь от Украины, Бабаев, Гиркиных, "правосеков", стало быть, в ближайшие месяцы всех нас ждет глобальный всероссийский сталиносрач". Вариант-максимум — гораздо жёстче: "Месяцев пять назад говорил одному человеку, что переименование Волгограда в Сталинград — это для Путина важный ресурс на случай какого-нибудь глобального предательства, вопиющей непопулярной меры. Доказывал, что переименование обязательно состоится, вот только объявит он, например, очередной этап тотальной приватизации или отдаст японцам острова — и тотчас переименует Сталинград…" Впрочем, имеется и более последовательный подход, согласно которому возвращение сталинского имени городу-символу всенародной стойкости окажется непременной обманкой, если не будет сопровождаться подлинной сменой всех "антинациональных вех", по которым всё ещё продолжает жить постсоветская Россия: от пересмотра итогов приватизации до разгрома "офшорной экономики". Двенадцать лет назад я и сам писал иронично о том, что патриотическая риторика и "социальная мимикрия" превратятся в важнейший информационный ресурс Кремля: "За последние пару лет в нашей стране не осталось "космополитов безродных". <...> Вряд ли стоит удивляться, когда через пару месяцев начнётся усиленная раскрутка нашего родного президента как первого радельца за великодержавные амбиции униженной России. Дело не ограничится аналогиями с возвращением старого гимна и звезды на военные знамена; даже переименование Волгограда в Сталинград окажется лишь второстепенным событием в череде достославных подвигов кремлёвского "державника". Мы должны быть готовыми к тому, что <...> произойдут резкие подвижки в российско-белорусском объединении. Что поймают Масхадова. Что состоится дипломатическое признание Приднестровья. Что будет выпущен на волю Лимонов <...>. Что именно Путин, а не Зюганов, первым озвучит "русскую проблему" и заговорит о "вновь обретенной" национальной идее — выживания русских как суперэтноса". Теперь мне кажется, что это был чересчур упрощённый взгляд на вещи. Не только потому, что поимку Масхадова или создание российско-белорусско-казахского союза при всём желании невозможно назвать "всего лишь пиаром": об этих событиях безо всякой иронии следует говорить именно как о "достославных подвигах" Путина. Но и потому ещё, что даже простое озвучивание президентом "русской проблемы" и "национальной идеи" превращает их из обычных деклараций в общенациональную повестку дня, поскольку язык первого лица государства — это и есть его "главный рабочий орган", изменяющий реальность. Поэтому, возвращаясь к Сталинграду и Донбассу, мне кажется безосновательным, будто бы в устах Путина первый стал выкупом за сдачу второго. Это было бы слишком уж топорной работой, рассчитанной на дебилов, — а ведь народ не дебил и всё понимает. Скорее, связь между переименованием символа Великой Отечественной войны и российской позицией по Новороссии — немедленное прекращение огня, прямые переговоры Киева с Донецком и Луганском (но не Москвой), расследование всех преступлений карателей, предстоящие российские "санкции" против вступившей в "ассоциацию с ЕС" Украины — принципиально иная. Прежде всего, это открытая "война символов". Киев проводит на юго-востоке "карательную операцию" (термин Путина). Киев поднял на знамёна Бандеру, отрёкся от всего советского и, прежде всего, от Великой Отечественной войны, георгиевской ленты и праздника 9 мая. Значит, мы должны противопоставить этому фашистскому реваншизму свой главный антифашистский символ — Сталина. Путин объявляет о возвращении прежнего имени Волгограду, подразумевая, что сегодня наши Сталинграды, вставшие насмерть на пути бандеровцев, — это Славянск, Донецк и Луганск. Но это лишь первый план рассмотрения, который не полностью объясняет случившееся. По большому счёту, отвечать Сталиным на киевскую нацистскую политику (неважно, существует ли она в реальности или лишь в интерпретации пропагандистов с российского ТВ) — это совсем не похоже на Кремль, всегда предпочитавший говорить о "подвиге народа" в противовес "роли личности в истории". С этой точки зрения, важнее Сталина — Сталинградская битва. То есть, готовность целой страны и её высшего политического руководства стоять до последнего против вражеской силы в ситуации, когда поражение и сдача означают полнейшую катастрофу. И здесь нужно вспомнить о волгоградских взрывах. Если новогодние теракты в городе-герое действительно были восприняты Кремлём как брошенный России вызов и как удар, нанесённый в "место важнейшей в мировой истории битвы Добра и Зла", да и просто в самый центр сакрального города-символа, то возвращение Сталинграда — это очень ясный намёк всему миру, что Россия будет сопротивляться. Если об этом объявляется в день решающей нормандской встречи Путина с "коллективным Западом", на которой российского президента очевидным образом пытались "сломать о колено", то Сталинград — это личная путинская воля не сдаваться, стоять до конца и победить. Не только и не столько на Донбассе, но в первую очередь — в российской внутренней жизни: от её экономики до её ценностных ориентиров. …Так это или нет, мы узнаем очень скоро. Возвращение имени городу — дело не одной недели, и если Новороссия будет сдана в ближайшие дни, то никакой "пиар на Сталине" не спасёт Кремль от патриотических обвинений в измене. И лучше всех это понимает Путин. Денис Тукмаков

Алексей Громов
Закрыть