Политика
Беловежский договор: свидетельство о смерти СССР. Колонка Олега Денежки
Происшествия
Лодка с пятью пассажирами опрокинулась на озере Янисъярви в Карелии
Следующая новость
Загрузка...

    Беловежский договор: свидетельство о смерти СССР. Колонка Олега Денежки

    Президент Украины Леонид Кравчук (слева), Председатель Верховного Совета Белоруссии Станислав Шушкевич (в центре) и Президент России Борис Ельцин (2 справа)

    Это было давно. Выросло два взрослых поколения, не знавших жизни в Советском Союзе. 8 декабря 1991 года в заповедном краю Белоруссии, в Беловежской пуще, лидеры РСФСР, Украины и Белоруссии заключили соглашение о создании СНГ — Содружества независимых государств. Уже четверть века мы пытаемся понять: а что же все-таки произошло? А главное: можно ли было поступить иначе, можно ли было сохранить могучую страну? И мне кажется, что за все эти 25 лет политологи и политики так ничего и не поняли. Потому что исходят из ложного посыла. Из неправильной датировки.

    Я каждый год жду это событие. Причина вовсе не трогательная ностальгия или наоборот — как у наших либералов — торжественно-унылое празднования окончательной победы над империей вселенского коммунистического зла. Я жду, что кто-то наконец скажет самое главное. Кто-то назовет происшедшее своим именем. Расскажет о сути того, что произошло 8 декабря 1991 года. И все 25 лет я разочаровываюсь.

    В этом году дата круглая. «Может быть, сейчас, наконец, люди перестанут заблуждаться?» — подумал я, и снова меня постигло разочарование. Снова я услышал прежние две главные концепции-мантры: «СССР был обречен» и «страна, которую мы потеряли в 91 году, а можно было бы иначе». И те и другие ошибаются. Прежде всего ошибаются в дате.

    А дело в том, что в 1991 году никакой СССР не распадался. И годом позже, когда «независимые государства-друзья» обзавелись собственными гражданствами, штампами в паспортах и зачатками независимых финансовых систем, СССР — он же СНГ — тоже не распадался. И в 93-м расстреляли именно Белый дом, а не возможную реинкарнацию СССР, как думают коммунисты. Но обо всем по порядку.

    Итак, всего три человека — Борис Николаевич Ельцин, Леонид Макарович Кравчук и Станислав Станиславович Шушкевич — решили все и за всех. Решили за все 15 республик бывшего СССР, за более чем 250 миллионов человек населения. Решили, как всем жить дальше. Жить решили врозь.

    Беловежский договор: свидетельство о смерти СССР. Колонка Олега Денежки

    Кстати, место, где было принято это решение, весьма символично. Согласно энциклопедии, Беловежская пуща — это «крупный остаток реликтового первобытного равнинного леса, который в доисторические времена покрывал территорию Европы». То есть это осколок древнего всеевропейского леса, покрывавшего эту часть материка одним бескрайним покрывалом. И вот теперь — в осколке прежде могучего леса — была разбита на осколки не менее могучая страна. Страна, перед которой еще 10 лет назад трепетал весь мир.

    Но вернемся к соглашению. Этот выбор был авторитарен и категоричен. Особо никого не спрашивали. Внешне кажется, что Ельцин, Кравчук и Шушкевич сделали роковой выбор самостоятельно. Сегодня все те, кто считает распад СССР катастрофой, именно на них «спускают всех собак». Их назначили убийцами великой страны, но это лишь иллюзия. Никто из них, равно как и все остальные, поставившие подписи на этом документе, к 1991 году уже ничего ровным счетом не решали. «Все было украдено до вас» (с)

    Они не были убийцами. Они даже яму СССР не рыли. Это сделали другие люди задолго до них. Они были всего лишь могильщиками, причем уже на погребальной церемонии. Беловежское соглашение — это свидетельство о смерти. Ельцин, Кравчук и Шушкевич «подмахнули» документ и принялись зарывать могилу.

    К 1993 году последняя лопата земли легла на холмик, на который даже могильной плиты не положили. Воткнули одинокую гвоздичку и постарались забыть. А наследники покойника, вновь рожденные независимые страны, принялись весело мотать остатки наследства, прятаться от кредиторов и упрекать друг друга в воровстве их доли, требуя доплатить.

    Но все же вопрос: так можно ли было сохранить СССР в 1991 году? Думаю, сторонники Советского Союза уже гневно записали меня в либералы и бурчат: «Он, конечно, скажет нет, Советский Союз был обречен изначально, коммунизм — зло, и очень хорошо, что мы похоронили его одряхлевшее, начавшее разлагаться тело».

    Не спешите. Я скорее сторонник СССР, чем его противник. В моем представлении хорошего в нем было гораздо больше, чем плохого. И это не ностальгия, а здравый анализ. Вот только спасать больного надо было при жизни, а не после смерти. А в 91-м «боржоми» уже не помогало.

    Дело в том, что СССР умер не в 1991 году, а в 1988–89. Смерть была долгой и мучительной. Напомню для тех, кто страдает амнезией: Сумгаитский погром — резня армян — в крупнейшем азербайджанском городе на побережье Каспийского моря случились 27–29 февраля 1988 года. Почти за 4 (!) года до рокового декабря 1991-го. После Сумгаита перестройка перестала быть забавной и суматошной игрой в «гласность» и «новое мышление». Язвы СССР стали кровоточить. И больной умер. И начал разлагаться.

    16–18 мая 1989 года. Город Кувасай Узбекской ССР, Ферганская долина. Узбеки задорно режут турков-месхитинцев. 13–20 января 1990 года. Баку, Азербайджанская ССР. Продолжение Сумгаита. Пролог первой большой войны в СНГ — Нагорно-Карабахской. Азербайджанцы, уже привычно и со знанием дела, выкидывают армянских пенсионеров из окон и с балконов многоэтажек. 11–13 января 1991 года. Вильнюс, Рижская ССР. Штурм телебашни. Трагедия рижского ОМОНа, выполнившего приказ, но обвиненного в убийствах мирного населения. Потом выяснилось, стрельба была спровоцирована, а мирные жители пали жертвами не огня омоновцев, а неизвестных снайперов с крыш близлежащих домов. Похоже не Киев, правда?

    И теперь вы задаетесь вопросом: а можно ли было спасти СССР в декабре 1991 года!? Вы считаете, что это вопрос вообще имеет какой-либо смысл? Ну, разве что вы доктор Франкенштейн. Но тогда будьте готовы к результату. Из лоскутов получаются забавные одеяла и коврики, но совсем не забавные живые существа.

    Но все же СССР можно было спасти. Но для этого надо было бы вовремя заметить болезнь. Хотя бы явную ее фазу. А проявление первых симптомов смертельной болезни, в нашем случае, имеет четкую датировку: 10 ноября 1982 года. Что тогда случилось? Как всегда в России — с неожиданностью смены сезонов — «внезапно» умер «дорогой» Леонид Ильич Брежнев. Судя по последующим событиям, кто-то в Политбюро всерьез верил, что генеральный секретарь будет жить вечно.

    И выяснилась необычная штука: группировки, которые хотели бы видеть своего кандидата на высшем посту государства, есть, а вот ни одного кандидата на это пост нет. Никто не пылал желанием взвалить на себя этот груз. Единственный, кто заподозрил неладное и, похоже, кое о чем догадывался и допускал катастрофу, был Юрий Владимирович Андропов. Жесткий и целеустремленный он без труда занял пост генсека, однако к тому времени был уже смертельно болен.

    Он знал о своей болезни и торопился выполнить какую-то одному ему понятную программу реформ. А следовало бы, как и его предшественнику, задуматься о преемнике. Поэтому после смерти Андропова 9 февраля 1984 года в Политбюро возник настоящий вакуум. Кадров не было. Никаких. Ни резервных, ни действующих. В этот момент страна уже была в состоянии реанимации.

    И все это время за событиями в СССР внимательно смотрели с той стороны океана. Из Лэнгли. Они поняли: это шанс свалить медведя и второго такого же, возможно, придется ждать не один десяток лет. И они начали действовать. Есть такое понятие в разведке — «спящие агенты». Это агенты, которые не проявляют активности, ожидая команды на выполнение своей заранее определенной задачи. Агентура во главе с Александром Николаевичем Яковлевым сигнал получила и начала операцию «внедрение». Молодой агент, начинавший некогда свою трудовую карьеру трактористом в Ставрополе, получает приказ готовиться к миссии.

    А в это время в Политбюро идет игра в «перевод стрелок». В результате пост генерального секретаря получает безобидный — знающий уже, что ему немного осталось на этом свете, а потому и волноваться-то особо не о чем, лучше о вечном подумать — Константин Устинович Черненко. Первая ступенька на трон для агента «Тракторист» сооружена. И уже 11 марта 1985 года Михаил Сергеевич Горбачев стал Генеральным секретарем ЦК КПСС. Все. Страна подошла к точке невозврата.

    Михаил Горбачев

    Вот с этого момента еще можно рассуждать: можно было или нет спасти СССР. Горбачева, с его дурацкими ударениями и клоунскими хождениями в народ, еще можно было остановить. В 86-м еще был шанс, но только в случае интенсивной терапии. В 87-м, возможно, помогли бы решительные специалисты и реанимация. Но в 1988 году все было кончено. Осталось только констатировать смерть.

    А смерть никто не заметил. Мы пребывали в эйфории внезапно обрушившейся на нас свободы. И труп еще четыре года разлагался на операционном столе безумных горбачевских реформ, отравляя все вокруг потоками крови и насилия.

    Это вечная российская беда: беспечность власти в вопросе преемственности. Бесконечная чехарда игры в наследство. Именно поэтому вновь пришедшие властители традиционно пытаются стереть из памяти своих предшественников. Достаточно было убить одного единственного ребенка — царевича Дмитрия — и Россия ухнулась в омут Смутного времени. Петр I не успел назначить приемника, и началась череда дворцовых переворотов, закончившаяся ударом в висок табакеркой. Сын убил отца. Александр I взошел на трон Российской империи и стер из памяти подданных подлинный портрет Павла I.

    Революция, хрущевская реформа, переворот Брежнева, перестройка… И каждый раз словно с чистого листа. Бесконечный круговорот переворотов. И каждый раз начинаем бег со стартовой черты — в то время как противники завершают круг за кругом дистанции…

    Нам нужно решительно дать себе отчет в том, что происходит с нами уже не первое столетие. Неправильный посыл приводит к неправильному выводу и обрекает нас не бесконечное повторение одной и той же трагедии. Дело не в коммунизме, монархизме, капитализме, республике, диктатуре или даже в полной либеральной олигархической анархии, которая в 90-х была у нас больше похожа на пиратскую республику, а сейчас на Украине таковой и является. Дело в государстве.

    Так можно ли было спасти СССР? Не знаю. Но надо всегда думать о спасении государства. Народ без государства, о котором бесконечно говорят либералы, — это либо абстракция, либо туземная обслуга в чужом государстве. А нам нужна своя страна.

    Другой у нас не будет.

    Автор: Олег Денежка