Поиск
Лента новостей
Закрыть
Общество
Четыре дикие кошки впервые прошли по одной тропе в нацпарке Приморья
Россия
Ролдугин о Путине: Влияние его личности велико и для противника очень опасно
Следующая Новость
Загрузка...

    Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

    Ролдугин о Путине: Влияние его личности велико и для противника очень опасно

    18:27  29 Сентября 2016  /обновлено: 10:49  30 Сентября 2016
    4394

    Ролдугин о Путине: Влияние его личности велико и для противников очень опасно

    Российский виолончелист и близкий друг Владимира Путина Сергей Ролдугин отмечает в эти дни сразу два юбилея — свое 65-летие и 10-летие своего «Музыкального Сколково», как называют в узких кругах его Санкт-Петербургский дом музыки.

    В мае этого года Сергей Ролдугин выступил вместе с оркестром Мариинского театра под руководством Валерия Гергиева в античном амфитеатре сирийского города Пальмира, освобожденного российскими войсками. Своими впечатлениями от концерта в древних стенах музыкант поделился с корреспондентом Федерального агентства новостей, а также рассказал, почему все-таки секьюрити не оставляют Барака Обаму наедине с Путиным.

    — Сергей Павлович, попрошу вас вспомнить выступление в только что освобожденной Пальмире. Это ведь очень непростой концерт в творческой жизни даже очень успешного музыканта…​

    — Нужно начать с того, что мне это было предложено. И не просто так — мол, у тебя концерт там-то и там-то. Мне позвонил министр культуры Мединский и говорит: «Сергей Павлович, постарайтесь в своем графике эти дни не занимать ничем, будет очень важное поручение». И все, без конкретики. Все держалось в тайне. Мариинский театр вообще не знал, куда их везут. Я потом с ребятами разговаривал: они догадались уже, когда их на аэродром привезли. А сначала Валерий Гергиев им сказал, что просто будет выезд короткий, нужен мобильный камерный состав. И говорит: «Девочек не берем…» Девочки насторожились: «А почему, а что такое?» Там девчонки вполне боевые есть. Тогда уже стали задумываться, куда летим. Мы прилетели в Латакию, на нашу базу, там пересели на автобусы: ехали шесть часов в цепочке «два автобуса — БТР — два автобуса — БТР» с двумя вертолетами сопровождения. В Пальмире 54 градуса на сцене — других условий просто нет. Это была та самая сцена, где за месяц до этого расстреливали людей — потом в Интернет было выложено видео, где им стреляли в затылок… Я ощущал, что здесь стояли люди, которые последний раз смотрели на солнце, на стены — и все, их больше нет…

    — Играть в таком месте было волнительно?

    — Дело в том, что настоящий артист, где бы он ни выступал, всегда играет с полной отдачей, будь это деревня или «Карнеги Холл». Конечно, волнение бывает больше или меньше, но, когда ты исполняешь музыку, думать о политической составляющей, даже такой важной, не приходится. Я, например, не думал о том, что играю в память о ком-то или в честь чего-то. Я до своего выступления и после него это ощущал. Когда же я играю, то занят только тем, чтобы играть. Это, конечно, героический поступок ребят из оркестра Валерия Гергиева, потому что они час находились на этой сцене, на жаре! У меня колки от высокой температуры на виолончели спустились, когда я стал на репетиции играть!

    Ролдугин рассказал ФАН о концерте в Пальмире

    — Вы свой многомиллионный Страдивари в Сирию взять не решились?

    — Нет, что вы, я туда современный инструмент взял, на нем играл. Мы пытались найти тень, где можно было хотя бы инструменты защитить. Если вы видели, я даже в шапочке играл, чтобы солнечный удар не схватить. Павел Милюков все время пытался свой инструмент куда-то повернуть во время игры, чтобы на него хоть тень от кепки упала. Он-то играл на скрипке Гварнери (инструмент работы семьи знаменитых итальянских мастеров Гварнери. — Прим. ФАН), так что практически собой защищал ее от прямых лучей солнца.

    — Как вас встречали зрители под этим палящим солнцем?

    — Там было пополам военных и местных жителей, и последние, наверное, вообще не знают, что такое виолончель. Я, может, преувеличиваю, но вид у них был неискушенный. Ну а после мы очень быстро свернули все и уехали, и то нам по хвосту колонны начали стрелять, один военный сопровождения погиб…

    — Значит, орден Александра Невского у вас не просто так — риск был ощутимый?

    — За тот концерт у меня, как и у остальных участников, медаль «За освобождение Пальмиры». А орден Александра Невского я получил за Дом музыки и его работу, за общую гуманитарную деятельность. Но что касается Сирии, страха никакого не было во время выступления, и за это низкий поклон нашим военным. Мы не ощущали, что к нам сейчас что-то «прилетит», что нас сейчас убьют. Мы были уверены, как уверены все русские люди, в том, что государство и военные нас защитят. Наши военные там замечательные, все в красивой форме, даже солдаты в замшевых ботинках. На базе чистота идеальная — мы заметили это, пока нас кормили в столовой Латакии. Конечно, сама страна лежит в разрухе… То богатейшее государство, которое раньше процветало и было на пути всех главных торговых путей, сегодня в ужасном виде: дома разбиты, кучи мусора повсюду, люди ютятся в развалинах — страшно и горько смотреть.

    Ролдугин и виолончель

    — Как подбирали музыку для выступления? Почему для выступления в Пальмире выбрали «Кадриль» Щедрина?

    — Вы знаете, мне потом говорили, мол, надо было что-то другое сыграть. Наш чудесный скрипач Паша Милюков великолепно исполнил «Чакону» Иоганна Баха, и это прозвучало как обращение к мировым ценностям, одной из которых является отвоеванная Пальмира. В географической точке мировой ценности прозвучала мировая ценность музыкальная, понимаете? Дальше я играл Щедрина. Почему Щедрина? Это обращение ныне живущего российского гения к людям. Может быть, это не всем было понятно, но произведение обращалось к сегодняшнему дню. Первую симфонию Сергея Прокофьева Валерий Гергиев выбрал потому, что все-таки, несмотря на страх и ужас событий, которые происходили в Пальмире, вера в завтрашний день будет жить вечно. Нельзя было погрузить людей в настроение, скажем, Шестой симфонии Чайковского, которая описывала трагизм и мрак, так что концерт завершили жизнеутверждающе, оптимистично. Вера в жизнь, в будущее должна была прозвучать в Пальмире.

    — В Сирии перед вами в видеообращении выступил Владимир Путин. Вам удается воспринимать его как президента? Или он всегда для вас друг и близкий человек?

    — Когда он президент, он и для меня президент: я воспринимаю его, как все люди — как лидера нашей страны. А когда он сходит с трибун, это совсем другой человек. Боюсь даже сказать, но это очень деликатный, интересный человек. Те из западных журналистов, кому посчастливилось общаться с ним напрямую, я уверен, каких бы они взглядов и с какими бы заданиями ни были, они попадают под влияние его обаяния. Я говорил в Кремле перед награждением, что совершенно точно знаю от секьюрити, что Обаму не оставляют один на один с Путиным. Может, это покажется странным, но воздействие личности Владимира Путина очень велико и для его противников очень опасно: он настолько убедителен, настолько правдив и прост, что ему трудно возражать. Заочно о нем очень легко говорить и можно сколько угодно выстраивать аргументы против него, а при встрече один на один противостоять ему невозможно.

    Он любит и прекрасно знает историю, причем не просто факты, а подоплеку этих фактов, то, чем обусловлены те или иные исторические события и действия. Он часто ставит собеседника в такое положение, что они не могут ничего ему возразить и в итоге разговора становятся «разумными неврагами» его. Ну а тех, кто заочно продолжает что-то писать против, — таких сколько угодно. Одним из его выступлений, которое мне врезалось в память, была его мюнхенская речь. Уже когда он стал «врагом» Запада. Он сказал тогда всем напрямую: «Вы же обещали не идти с НАТО к нашим границам. Где ваши обещания?» Из последних его ярких выступлений было общение с журналистом из Bloomberg. Тот несколько раз пытался его спросить: «Вы за Трампа?» Делал много заходов на этот вопрос, пытался дешевыми трюками спровоцировать. И вот он спрашивает: «За Хиллари вы или за Трампа?» Путин, конечно, правильно ответил: «Я буду работать с тем, кого выберет американский народ. Но если Трамп говорит, что нужно взаимодействовать со всеми конструктивно, в том числе с Москвой, это что, плохо? Конечно, для нас это хорошо». И все, западный журналист имеет право сказать: «Агааа, и он за Трампа!» Я, кстати, тоже вещь такую запустил журналистам: мол, победит Трамп. Но мне это не Путин сказал.

    Сергей Ролдугин о Путине

    — Да, вы туманно намекнули на некий источник с Востока…

    — Именно так.

    Добавим, что на прошлой неделе Владимир Путин наградил Сергея Ролдугина орденом Александра Невского за «особые заслуги в подготовке и проведении важных гуманитарных внешнеполитических акций, способствующих укреплению мира и дружбы между народами».

    Сергей Ролдугин — давний друг семьи Владимира Путина (в свое время их познакомил старший брат музыканта Евгений Ролдугин, который учился вместе с будущим лидером страны в институте КГБ). Об их близких отношениях красноречиво говорит тот факт, что Ролдугин стал крестным отцом дочери Владимира Путина — по российской традиции эту роль доверяют только очень приближенным к семье людям. Имя Сергея Ролдугина неоднократно вспоминали в этом году в связи с «панамским скандалом», но сам музыкант комментировать свое участие в офшорах отказался.

    Тем временем творческий проект Сергея Ролдугина — Санкт-Петербургский дом музыки, где начинали сольную карьеру известные сегодня Сергей Редькин, Даниил Трифонов, Никита Борисоглебский — отмечает в эти дни 10 лет жизни и планирует открыть свой филиал под Ялтой в Крыму.

    Автор: Евгения Авраменко
    Новости партнёров
    Загрузка...
    Закрыть
    Нажмите "Сохранить", чтобы читать "РИА ФАН" на главной ЯндексаСохранить
    Популярное на сайте
    Читайте нас в соцсетях