Лента новостей
Поиск
loop
Общество
О драконах — ни слова: закон о «праве на забвение» работать не будет

О драконах — ни слова: закон о «праве на забвение» работать не будет

10:15  26 Августа 2016
352

О драконах — ни слова: закон о «праве на забвение» работать не будет

Диссертационный совет Санкт-Петербургского государственного университета при факультете политологии принял решение лишить степени кандидата политических наук депутата Государственной думы РФ Алексея Казакова. Связано это с тем, что, согласно исследованию «Диссернета», онлайн-системы проверки на плагиат научных работ, Казаков мог позаимствовать существенные куски из научных статей своего научного руководителя Андрея Кошкина.

Такое будничное событие не создало бы никакого общественного резонанса, если бы не один момент из прошлого Казакова — именно он, наряду еще с тремя депутатами ГД РФ, подал в мае прошлого года на рассмотрение парламента проект так называемого «Закона о забвении». Который был принят в июле 2015 года, 13 июля 2015 года подписан президентом России, а с 1 января 2016 года — вступит в силу.

Что такое «право на забвение»?

Данный законодательный акт, появившийся на свет с подачи Казакова, представляет собой дополнения в федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 2006 года, принятый с целью защиты персональных данных.

Положения «права на забвение» касаются достаточно специфической части персональных данных, которые есть у многих граждан Российской Федерации или же любой другой страны. Речь идет о так называемых «скелетах в шкафу» или же «грехах молодости», о которых тот или иной человек хотел бы поскорее забыть. Ну и попросить, попутно, забыть об этих неприятных или неприглядных фактах всех остальных.

В чем же состоит щекотливость и неочевидность «права на забвение»?

Представьте, что руки вашей дочери просит молодой человек. В целом положительный, воспитанный, но совершивший в юности некое преступление. Например, пусть даже и совершив плагиат при защите своей кандидатской диссертации, которую он написал, украв или купив ее за деньги у своего научного руководителя. Хотели бы вы знать о таком факте биографии избранника вашей дочери перед их свадьбой и перед тем моментом, когда в ваш дом попадет обманщик, но формально — пока еще не преступник? Или у этого гражданина есть право утаить от вас этот «малозначительный» факт своей биографии?

Вот тут мы и подошли к основному противоречию, имеющемуся в концепции «права на забвение»: отношение индивидуума и общества к одним и тем же поступкам может быть совершенно различным. А само «право на забвение» вступает в прямое противоречие с другими фундаментальными правами человека: свободой слова, свободой печати и свободой доступа к информации. По сути, это право является обоюдоострым инструментом персональной и общественной цензуры и заодно способствует глобальному механизму возможной фальсификации как личной, так и общественной истории.

В силу этого спорного момента отношение к «праву на забвение» очень по-разному и достаточно двояко сформировано в мировой законодательной и судебной практике и отражает два различных подхода к этому вопросу, которые можно назвать условно «европейским» и «американским».

О драконах — ни слова: закон о «праве на забвение» работать не будет

Испания и Франция: руки прочь от моих персональных данных!

Наиболее громким делом, посвященным «праву на забвение», в европейской судебной практике стало так называемое «дело Костеха». Испанский гражданин Марио Костех Гонсалес в 2010 году подал иск к компании Google, требуя удалить из ее поисковой системы ссылку на упоминание в публикации испанской газеты La Vanguardia рассказа о факте продажи на аукционе его дома в счет уплаты долга, который был впоследствии погашен Костехом. Результатом этого разбирательства стало требование к Google убрать ссылку на эту публикацию 1998 года, однако на самом сайте газеты La Vanguardia данная публикация отнюдь не была удалена, так как Костех, хоть и погасил долг, но де-факто довел разбирательство по нему до момента продажи собственного дома в 1998 году. В силу этого, никаких претензий касательно «ложности» или «предвзятости» фактов, изложенных La Vanguardia о себе, Костех предоставить не мог, ограничившись лишь попыткой убрать ссылки на данный материал из поисковиков.

Ожидаемо и закономерно то, что попытка Костеха «забыть» о факте своего финансового неблагополучия привела только к тому, что теперь по запросу «Mario Costeja Gonzalez» поисковик Google выдает уже около 19.300 ссылок, практически каждая из которых рассказывает грустную историю о продаже дома за долги в далеком 1998-м году. Тогда как до начала разбирательства с Google поиск по этому имени выдавал лишь... 16 ссылок.

Вот таким получилось «забвение»: в случае с Костехом, оно мало чем отличается от мировой известности.

Крайней же формой «европейского» подхода к «праву на забвение» обзавелась Франция, которая впервые в 2010 году ввела всеобъемлющее определение le droit à l’oubli (того самого «права на забвение») в свой юридический свод в виде отдельного закона.

Французский закон, названый «Хартией о праве на забвение», скрупулезно перечисляет все случаи, при которых гражданин может требовать удаление своих персональных данных из Сети и серьезно ограничивает права сайтов и поисковых систем на сохранения такого рода информации. Он обязует поисковые системы производить удаление информации по первому требованию заявителя, без какой-либо дополнительной оценки и экспертизы заявления. Фактически французский закон позволяет по истечению нескольких лет требовать удаление из поисковиков практически любой информации о гражданине.

О драконах — ни слова: закон о «праве на забвение» работать не будет

В рамках действия этой хартии во Франции уже было вынесено судебное решение по делу французского регулятора CNIL по отношению к Google, который, по мнению CNIL, не полностью выполнил требования закона. Все дело в том, что Google лишь «скрыл» для доступа во Франции несколько ссылок, содержащих нелицеприятные сведения о ряде французских публичных персон, в то время как в мировой «паутине» информация о прошлых грехах и поступках данных лиц вполне была доступна. Итогом применения хартии стал штраф в 100.000 евро, наложенный на Google во Франции, и заявление интернет-гиганта о том, что компания будет обжаловать это решение, поскольку, мол, CNIL «необоснованно полагает, что она имеет полномочия по контролю доступа в Сети к данным живущих вне пределов французской территории пользователей».

Америка и Аргентина: сиськи и драконы — навсегда!

Позиция Google демонстрирует другой подход к «праву на забвение», который условно можно назвать «американским». Не столько в узком понятии «принадлежащий Соединенным Штатам», но скорее в смысле «созданный американцами и принятый в качестве альтернативы». В рамках данного подхода отрицательные решения о «праве на забвение» уже были приняты не только в США, но и в ряде других стран — Бразилии, Аргентине, Китае и Индии.

Так, например, в Аргентине известная актриса Вирджиния да Куна (Virginia da Cunha) и модель Мария Белен Родригес (Maria Belen Rodriguez) пытались добиться от компаний Google и Yahoo исключения из поисковых выдач фотографий сексуального характера, которые были привязаны пользователями Сети к их именам. На что, причем достаточно обоснованно, апелляционный суд Аргентины в обоих случаях вынес однозначно отрицательное для «права на забвение» решение: поисковые системы могут быть ответственны за содержимое своих каталогов только в исключительных случаях, как-то публикация детской порнографии или же призывов к насильственным действиям, нарушающим уголовный кодекс. Публикация же в мировой Сети ссылки на изображение груди взрослых женщин, пусть даже выполненной в программе Photoshop, как и обсуждение иных фейков о «драконах» или «эльфах», — преступлением не является.

Россия: что говорит «закон о забвении»?

В российском тексте закона право на забвение в интернете формулируется в самом общем виде: «Поисковая система по требованию гражданина обязана прекратить выдачу сведений об указателе страницы сайта в сети «Интернет» (ссылки), позволяющих получить доступ к информации о заявителе, распространяемой с нарушением законодательства Российской Федерации, являющейся недостоверной, а также неактуальной, утратившей значение для заявителя в силу последующих событий или действий заявителя, за исключением информации о событиях, содержащих признаки уголовно наказуемых деяний, сроки привлечения к уголовной ответственности по которым не истекли, и информации о совершении гражданином преступления, по которому не снята или не погашена судимость».

Как видим, ключевое противоречие «права на забвение» в тексте российского закона прописано весьма коряво: «утратившей значение для заявителя».

О драконах — ни слова: закон о «праве на забвение» работать не будет

Еще раз рассмотрим пример, касающийся персонально Казакова и недавнего заседания диссертационного совета при СПГУ. Фактически, теперь «утратившей значение для заявителя» является информация о том, что Алексей Казаков — кандидат политических наук. Значит ли это, что Алексей Казаков, сломя голову, бросится к компаниям Yandex, Google и Yahoo с целью «прекратить выдачу указателей страниц сайтов в сети «Интернет», которые именуют его кандидатом наук? Будет ли он настаивать на том, чтобы его называли «профессором кислых щей»? Думаю, что нет.

Впрочем, депутат Казаков уже прославился массой других спорных законодательных инициатив. В частности, его перу принадлежат маловразумительные инициативы по приравниванию обычных блогеров, ведущих личные дневники в Сети, ко «взрослым» СМИ в том случае, если их аудитория равна весьма скромной цифре 3000 человек в день. Такое приравнивание блогеров к масс-медиа подразумевало, что блогер будет проходить ту же регистрацию, что и СМИ, получая все государственные разрешения на свою деятельность.

Читайте также: Почему в России не работает закон «О праве на забвение»

В целом, если проанализировать текст российского «Закона о забвении», мы столкнемся с профанацией и бездумным упрощением достаточно сложной проблемы защиты персональных данных и недопущения их сознательного искажения в СМИ. Любой из уже принятых в мире подходов — будь то масса судебных прецедентов в англо-американской системе права или французская хартия — отнюдь не сводят вопрос «права на забвение» к куцей страничке текста, на которой изложены весьма смутные формулировки о самом «забвении» (что и на каком основании можно «забыть»), в то время как большую часть законопроекта занимают процедурные частности.

Поэтому в том случае, если завтра какая-то другая комиссия потребует снова вернуть Казакову высокое звание «кандидата наук», мы, весьма вероятно, в рамках такого неряшливого российского «закона о забвении», увидим, что вот эта ссылка пропадет из выдачи всех поисковых систем.

Впрочем, как показывает опыт Марио Костеха Гонсалеса и Вирджинии да Куна — на месте такой «исчезнувшей» ссылки тут же появится 20.000 других, новых и «с иголочки». Так как, хоть мы и говорим иногда, что «о драконах — ни слова», сетевая жизнь базируется на другом понятии: «Сиськи и драконы? Навсегда!»

Михаил Большаков
Новости партнеров