Видео из Сирии от военкора ФАН: ополченцы Саламии воюют на два фронта

Видео из Сирии от военкора ФАН: ополченцы Саламии воюют на два фронта

13.08.2016 17:47
2275

Ополченцы Саламии воюют на два фронта: видео от военкора

На востоке — «Халифат», на западе — «Нусра». Сирийский город Саламия воюет на два фронта. Защищают его местные жители-ополченцы, которые намерены стоять до конца, передаёт военкор Федерального агентства новостей с передовой.

Смертельно опасное соседство

Саламия — второй после Хамы по численности населения город в мухафазе (провинции) Хама. Здесь живёт более 100 тысяч человек. Саламия считается мировым центром исмаилитов (конфессия ислама). Несмотря на близость передовой, город пытается жить мирно. Успехи Сирийской арабской армии (САА) позволили спасти мирных жителей от обстрелов, здесь не прекращают свою работу школы и больницы, а горожане уверенно смотрят в будущее. О мирной Саламии мы расскажем в ближайшие дни, а пока пикап ополченцев везёт нас на фронт.

Ополченцы Саламии воюют на два фронта: видео от военкора

Едем в сторону пустыни. Уже миновали восточные окраины города. Водитель, 29-летний отец пятерых детей Салех, улыбается и вкусно курит ароматную «Хамру». «Аль-Хамра» — едва ли не самые дешёвые сирийские сигареты, однако их курят все военные — от рядовых до генералов. В десятках километров к востоку от городка, в плодородных холмистых степях, уже опасно. Рядом стоит армия «Исламского государства» (организация запрещена в РФ).

А на западе, в 5-7 км, расположились террористы «Фронта ан-Нусра» (запрещена в России). В конце июля боевики этой группировки, которая была сирийским филиалом «Аль-Каиды», заявили, что стали «умеренными». Они переименовались в «Джебхат Фатах аш-Шам». В САА к этим метаморфозам исламистов относятся философски.

«За этими людьми тянется кровавый шлейф жутких преступлений, — говорит бригадный генерал С.Ш., сопровождавший нас в Саламии. — Как они себя называют, кто их поддерживает — нас не волнует. Они совершили множество военных преступлений против народа Сирии — и они ответят. По законам военного времени».

Ополченцы Саламии воюют на два фронта: видео от военкора

Боевые братья

Диверсионно-разведывательные группы террористов и смертники регулярно беспокоят ополченцев из Отрядов народной самообороны Сирии. Те постоянно настороже. «Наблюдение и разведка ведутся ежеминутно», — рассказывает ответственный за этот участок майор Яссер. Он приходится нашему водителю Салеху двоюродным братом.

«Вчера с задания не вернулась группа разведчиков, — рассказывает майор. — В ней есть наш брат Джафар. Пока мы спокойны и молим Всевышнего об их успешном возвращении. Но как объяснить это жене и троим детям Джафара?»

Ополченцы — гражданские лица, добровольцы, которые сами вступили в отряды народной милиции. Им помогают армейцы: руководят операциями, как, например, армейский майор Яссер Ахмад, предоставляют огневую поддержку и дают подкрепление в случае обороны или нападения.

Ополченцы Саламии воюют на два фронта: видео от военкора

«В дополнение к беспилотникам и русским данным мы «прощупываем» террористов, ведём разведку боем, — добавляет доброволец Хасан. — Нельзя сидеть на месте, иначе они (террористы — прим. ред.) ударят, и сделают это в самом слабом месте. У нас страшный противник, бесчеловечный и хитрый. Но мы научились сражаться с ним».

Ополченец с грустью добавляет, что пока для атаки у них не хватает сил: милиция в состоянии удерживать свои позиции и даже проводить небольшие рейды на территорию противника, но нападать без бронетехники, артиллерии и авиации — это самоубийство. А войска нужны Дамаску в Алеппо, под Пальмирой и для зачистки столицы Сирии.

Генерал С. просит сигарету у водителя. С видимым удовольствием затягивается «Аль-Хамрой»: «Проклятая война, я ведь бросил курить в 2010-м, когда вышел на пенсию и решил посвятить время детям. Через год всё изменилось, и вот — я снова курю».

Ополченцы Саламии воюют на два фронта: видео от военкора

За окном проносятся брошенные поля и оливковые посадки. Деревья стоят ровнёхонько, рощи простираются на многие километры. Сейчас здесь нет крестьян — террористы стреляют по полям, пугая мирных жителей. Успеваю заметить арабских скакунов, пасущихся в поле у дороги. Бойцы говорят, что хозяин лошадей — тоже их родственник, до войны продавал лошадей в Европу и Америку. Теперь же — ушёл на фронт и пропал год назад.

Братья, с которыми мы едем — исмаилиты. «Раньше в Сирии никто не спрашивал о религиозной принадлежности — это было неважно, — рассказывает Хасан в ответ на мой вопрос. — Мы спокойно жили. Сунниты занимались торговлей, алавиты служили в армии. Друзы сидели у себя в Сувейде, куда они сбежали от оккупантов. Христиане жили у себя в долине, у них также много церквей в старом Дамаске. Никто никого не трогал, пока не пришли исламисты! Но знаешь, даже сегодня лично мне плевать, кто какую религию исповедует».

Ополченцы Саламии воюют на два фронта: видео от военкора

Сирийское гостеприимство на передовой

Нашу беседу прервал грохот орудий.

«Спокойно, это наши. Замечено движение бронетехники в посёлке Хард'ане неподалёку. «Чёрные знамёна» что-то затевают», — меланхолично заметил генерал, закуривая ещё сигарету.

Подходим к передовой. Ополченцы уверяют, что сегодня будет спокойно. Треск пулемётов с нашей стороны. «Буханье» и облачка пыли в сотне метров от укреплений. Это вражеские миномёты.

Инстинктивно прыгаю на землю, привычно прикрывая камеру. Бойцы покуривают и посмеиваются.

«Эй, сахафи (журналист — араб.), хочешь, вдарим по ним? Или вот тебе пулемёт, стрелял из такого?» — спрашивает смуглый капитан Рияд, указывая на станковый крупнокалиберный ДШК. Крупнокалиберный пулемёт Дегтярёва-Шпагина был создан в конце 1930-х годов. Сирийцы ласково называют его «дэшка».

Вежливо отказываюсь. Ни постановочная съёмка, ни тем более пострелушки не входят в мои планы. Тем более что у журналиста, даже военного, на оружие табу. Под грохот пулемётов нам наливают мате, из ниоткуда появляется боец с кальяном. Приободряюще улыбается, забивает «шишу». Дружно курим. Канонада тем временем стихла. Вернулись на деревья всполошенные стрельбой птицы. Осторожно запела одна, к ней вскоре присоединилась другая. И вот уже мы слышим целый птичий хор.

«Тамам, аздехар рус, а, хабиби? (Хорошо, наши дорогие русские друзья? — араб.)», — спрашивают меня.

«Тамам, садык, тамам!», — отвечаю я. Мол, хорошо.

Ополченцы Саламии воюют на два фронта: видео от военкора

Боевых сегодня не видать. Остаёмся ночевать на позициях. Бойцы суетятся, в заброшенном доме с проломами от снарядов для меня находят новенький диван. Откуда-то притаскивают ковры, подушки и чистые покрывала. Садыки предлагают арак (местный самогон), просят сделать с ними селфи, предлагают раздать wi-fi... Каждый считает своим долгом отдать последнее, «ведь Россия спасла нас». Мои ответы, что «ана сахафи, ля аскари» (я журналист, не военный — араб.), не возымели никакого действия. И вот уже мне собрали рюкзак со сладостями, военной фляжкой с араком и чётками.

Под пение птиц и смех солдат засыпаю. Снятся арабские лошади и грохот разрывов. Не сразу понимаю, что перестрелка — это наяву. Темно, хоть глаз выколи. Забираемся в окоп, по пути выхватываю камеру.

«Хасан ранен, — кричит кто-то. — Али яктоль (Али убит. — араб.)!»

Капитан Рияд запрашивает поддержку, но ополченцы уже придавили халифатчиков огнём и пошли вперёд. Слышу лязг гусениц — раньше двух танков Т-62 и БМП я не заметил.

Вскоре всё стихло. Бойцы ложатся спать. Капитан отдал приказ удвоить охранение и приготовиться к утренней атаке.

Утром Рияд разбудил меня ни свет, ни заря, подал чашечку крепчайшего кофе и вздохнул:

«Мы не хотели воевать. В начале войны мы, исмаилиты, не нападали первыми на террористов. Но даже «умеренная» «Свободная сирийская армия» (ССА) решила нас убивать».

Ополченцы Саламии воюют на два фронта: видео от военкора

Саламию пытались захватить боевики вначале ССА, потом ИГ и наконец «Нусра».

«Теперь мы зажали их на западе в Растанском котле, — добавляет Хасан. Его рука перевязана, на лице — вечная белозубая улыбка. — Мы исмаилиты, но мы мусульмане и, главное, сирийцы. И, поверь, мой русский друг — мы вместе отправим их обратно к Шайтану. Только не бросайте нас!»

В небе послышался гул — это русские «сушки» пожелали жителям Саламии доброго утра, разбомбив позиции исламистов. Мы с ополченцами пошли в атаку. Бойцы всю дорогу прикрывали меня, а вскоре остановили: «Стой тут и снимай, дальше опасно». Из этого рейда не вернулось двое ополченцев. В тот же день их похоронили на кладбище «шагхидов» (мучеников). А мы отправились в сам город — в Саламию, которая не сдаётся.

 

Дмитрий Жаворонков Саламия специально для ФАН.
Пушков оценил речь Трампа на инаугурации
Закрыть