Лента новостей
Поиск
loop
Россия
Как издать книгу и вырастить патриота: интервью с Григорием Пернавским

Как издать книгу и вырастить патриота: интервью с Григорием Пернавским

13:29  22 Июля 2016
1609

Как издать книгу и вырастить патриота: интервью с издателем Григорием Пернавским

Возвращение Крыма в «родную гавань», гражданская война на Украине, кампания российских ВКС в Сирии — все это в значительной мере способствовало росту национального самосознания в России и, как следствие, увеличению интереса населения к отечественной истории. При этом зачастую не просто к истории, а к истории военной. С большим удивлением владельцы книжных магазинов отметили, что, несмотря на экономический кризис, востребованность военно-исторических книг в России не снизилась, а, напротив, даже увеличилась.

С какими проблемами приходится сейчас сталкиваться российской военно-исторической литературе? Востребованы ли российские книги соответствующей тематики за рубежом? На эти и другие вопросы корреспондента Федерального агентства новостей отвечает главный редактор издательства «Пятый Рим» Григорий Пернавский.

Бумага против «цифры»

— Григорий Юрьевич, давайте двинемся от общего к частному. Перед тем как поговорим о нюансах, касающихся непосредственно военно-исторической литературы в России, пройдемся немного по вопросам, имеющим отношение к книгоизданию в целом. Как вы прокомментируете часто встречающееся мнение, что цифровые издания уверено «убивают» и вот-вот окончательно отправят в небытие издания, печатающиеся на бумаге?

— Обратимся для начала к западному опыту.

— Почему к западному?

— Потому что на Западе как бумажный, так и цифровой книжный бизнес урегулирован в значительно большей степени, чем у нас. Так вот, на Западе был большой всплеск продаж книг в электронном виде. Американская компания Amazon выпустила даже специальный гаджет, оптимизированный под ее электронные издания… Но сейчас этот ажиотаж уже спал, и страсти по «цифре» утихли. Ситуация стабилизировалась. Где-то от 15 до 20% книг реализуется в цифровой версии, а вот все остальное по-прежнему продается в бумаге. Причем, что интересно, на том же Amazon книга в твердой обложке, как правило, стоит дороже, чем «цифра», которая, в свою очередь, стоит дороже, чем книга в мягкой обложке. Почему книги в бумаге по-прежнему востребованы? Потому что они привычнее цифровых изданий, иллюстративный материал в них подается более удобно. Наконец и приятные тактильные ощущения от переворачивания страниц тоже не надо сбрасывать со счета. Ну и, разумеется, бумажная книга должна быть хорошо сделана, иначе она начинает проигрывать «цифре».

— А как же быть с самыми дешевыми изданиями? На не самой лучшей бумаге и без иллюстраций?

— Рынок дешевой книжной продукции, чисто текстовой литературы, тоже вполне себе существует. Он никуда не делся и не денется. С учетом низкой стоимости таких изданий, они всегда будут востребованы, как востребован попкорн, несмотря на существование более сложных, более вкусных, но и более дорогих блюд. Возвращаясь к Amazon, напомню, что эта компания, продолжительное время специализирующаяся исключительно на онлайн-магазинах, в последнее время стала открывать и офлайн-магазины, торгующие обычными бумажными книгами.

— Это свидетельство того, что руководство компании не хочет делать ставку только на интернет-торговлю и цифровые издания? Бумажные книги и традиционные книжные магазины еще рано хоронить?

— Именно. Но это все на Западе, который нам, как известно, не указ.

— А что в России?

— В России не существует нормального законного способа борьбы ни с пиратством, ни с выкладкой контента для бесплатного скачивания…

— Вы разделяете эти два понятия?

— Я считаю пиратством только воровство и продажу какого-либо контента. Если контент выкладывается в открытый доступ, я не могу считать это пиратством. Так вот, поскольку в России не существует нормальной законодательной процедуры, а равно и действенных способов воспрепятствования пиратству (все «ужастики» про блокировку сайтов — это разговоры в пользу бедных: такую блокировку даже неподготовленный человек обходит секунд за двадцать), делать какие-либо прогнозы о перспективах «цифры» в России сейчас невозможно.

— Но все же какая-то конкретика есть?

— Понимаете, цифровые издания не «убивают» весь спектр бумажных изданий. В первую очередь, они делают невостребованными самые дешевые книги. Это «одноразовые» детективы и фантастика, например. «Цифра» их делает нерентабельными, потому что бумажная книга даже в самом гадком, похабном исполнении, напечатанная на газетной пухлой бумаге, все равно априори будет иметь большую себестоимость, чем «цифра». Естественно, читатель предпочтет скачать очередной дешевый детектив из интернета, а не купить его в бумаге. Чтобы читатель приобретал именно бумажное издание, последнее должно значительно терять свое качество при переводе в электронный вид.

— Иными словами, конкурентноспоспособное по сравнению с «цифрой» бумажное издание должно иметь отличную полиграфию, отличный иллюстративный материал и т. д.?

— Вот именно. Читатель должен понимать, что даже если такую бумажную книгу отсканируют и переведут в любой цифровой формат, получившееся будет лишь жалким подобием бумажной книги.

Как издать книгу и вырастить патриота: интервью с издателем Григорием Пернавским

Выгода и востребованность

— Выгодно ли у нас книгоиздание?

— Для крупных издательств, выбрасывающих на рынок тысячи книг, — безусловно, выгодно. Для менее крупных издательств — выгодно в меру их профессионализма, а иногда и удачи. Можно издать рядовую книгу, но случайно с ее изданием подгадать под какое-нибудь яркое событие, мгновенно превращающее книгу в бестселлер. Так, например, случилось весной 2014 года со многими изданиями, посвященными истории Крыма. Можно, наоборот, долго и кропотливо готовить потенциальный хит, а в итоге не продать его.

— Перейдем непосредственно к военно-историческим книгам. Понятно, что это довольно нишевая литература, и, в отличие от той же фантастики, конечных ее «потребителей» в разы меньше. Какие направления военно-исторической литературы сейчас в тренде? Вообще, какие темы интересуют российского читателя?

— Да, военно-историческая литература — это продукт не самый массовый. В силу объективных обстоятельств, количество желающих ее приобретать в России с начала «нулевых» заметно снизилось. С тиражей, например, в 10-20 тысяч экземпляров, которые характерны были еще десять лет назад, военно-историческая литература сейчас «съехала» на 2-3 тысячи. Это если говорить о бумажных книгах, потому что количества распространенных цифровых изданий у нас, по большому счету, никто не знает. Судя по всему, интерес по-прежнему сохраняется к описаниям сражений, битв, военных кампаний. Я говорю про описания, основанные на документальных материалах. Естественно, интересует всяческая конспирология из серии «Подлинная история бегства Гитлера в Антарктиду». Правда, не всем совесть позволяет ей заниматься, но, тем не менее, она интересна. Сохраняется интерес и к истории военной техники. Вообще, как и во всех прочих сегментах книгоиздательского бизнеса, какой-то устойчивый интерес к определенным темам тут редок. Чаще интерес бывает сезонным и ситуативным, как, например, в случае с недавно вновь поднятой темой двадцати восьми панфиловцев. Пики интереса приходятся, естественно, на всякие годовщины. Соответственно, издатели тоже следят за этими годовщинами, стараются подгадать к ним выпуск соответствующей по тематике книги.

— Но есть ли в военно-исторической литературе какие-то «вечные» темы?

— По большому счету, это тема Великой Отечественной войны в целом. Это такой объемный и многоплановый материал, что по нему еще будут писать и писать, а написанное — читать. Сейчас, несмотря на все усилия историков, ход Великой Отечественной освещен крайне избирательно. Есть темы, которые отдельными авторами «закрыты» почти полностью. Например, после Валерия Замулина и Ростислава Алиева что-то новое раскопать в истории сражения под Прохоровкой или в истории обороны Брестской крепости довольно трудно. Но на этом фоне есть темы, в которых еще «копать и копать». Это Смоленское сражение 1941 года, Сталинградская битва, блокада Ленинграда, история действий наших флотов и флотилий и т. д.

— Иными словами, поле непаханое?

— Да, но здесь есть нюанс. Нюанс заключается в том, что написать халтуру проблемы не составляет. Более того, есть целая когорта авторов — мы их не будем называть — которые за месяц могут по любой теме на основании уже опубликованного сделать компиляцию, процентов на 80 состоящую из цитирования книг других авторов. И издательства некоторые, которым нужно закрывать план, такую халтуру выпускают валом. В результате, читатель в магазин приходит, смотрит на фамилию автора, грустно вздыхает и уходит.

— Без покупки?

— Ну да, хотя, казалось бы, по интересной читателю теме книг в магазине — валом. Но, по большей части, это вал халтурной компиляции. Нормальный автор больше одной книги раз в полгода, а то и в год выпустить не может. Потому что нормальный автор — это исследователь. Он должен много работать с архивными документами, часто с документами на иностранных языках, требующими перевода. Он должен разбираться с чертежами, картами, бывать в библиотеках, архивах, музеях, лично порой на места исторических событий выезжать. Все это не только траты сил и средств, это еще и траты времени. Увы, не многие из ныне пишущих способны на такую работу. Впрочем, даже чтобы сделать хорошую компиляцию, нужно время.

Читайте также: Творец ли я или право имею: нужно ли стране Российское авторское общество

— Раз уж вы коснулись темы авторов... Автор приходит к издателю или издатель находит автора?

— И так бывает, и так. Допустим, есть автор, который хочет издать книгу. Он потратил несколько лет, творил ночами, наконец, она у него дописана, и он ее хочет издать. Он изучает издательства, которые занимаются сходной тематикой — необязательно военной историей, — выходит на них, а дальше все зависит от того, нужна книга этого автора издательству или нет. Так выглядит ситуация, когда автор приходит к издателю, мы такое называем «самотек». Но чаще всего работа издательства базируется не на «самотеке», а на планомерной работе. Это когда главный или ведущий редактор прикидывает, какую тему ему хорошо бы раскрыть, когда он решает, будет ли эта тема успешной с коммерческой точки зрения, и дальше начинает работу, размещает заказы...

— Насколько наши книги военно-исторической тематики востребованы за рубежом?

— Я бы сказал, что востребованы минимально. За границей хватает своих распиаренных, хорошо известных и привычных западному читателю авторов. Если там возникнет дилемма, кому сделать заказ на очередную книгу по Второй мировой — британцу сэру Максу Гастингсу или нашему Алексею Исаеву, — то выбор будет очевиден. Исключением является ситуация, когда российский автор не просто имеет за рубежом хорошую репутацию, но может предоставить и совершенно уникальный контент.

— То есть что-то такое, что сэр Гастингс и Ко при всем желании «накопать» не смогут? Что же это?

— Как вариант — мемуары советских солдат и офицеров, которые издает за рубежом Артем Драбкин.

— Логично будет задать и «зеркальный» вопрос: насколько популярны в России книги иностранных военных историков?

— Скажем так — популярнее, чем книги наших военных историков за границей. Вообще, у среднего российского читателя, по моим наблюдениям, интерес к тому, что происходило за пределами его страны, выше, чем интерес у какого-нибудь типичного англичанина, француза, немца или американца к событиям, имевшим место за пределами Западной Европы и Североамериканского континента. Нам, конечно, нужны хорошие иностранные исторические исследования. Они позволяют не только познакомиться с зарубежной точкой зрения на исторические факты, но и позволяют выстроить синергетическое описание исторических событий.  

— Ну да, исторический процесс не является дискретным.

— Жаль, что не все это понимают. Не все способны выйти за рамки типового локального описания какого-то события и взглянуть на проблему шире, увязать ее с тем, что в этот же год/день/час происходило в другом месте, понять связь этих разнесенных географически моментов истории. Например, кто в России помнит о том, что Пиренейская война Наполеона и знаменитая «гроза 1812 года» происходили одновременно и были тесно связаны друг с другом? Многие ли помнят о тесной связи событий 1943 года на Курской дуге и на Сицилии?..

— Это общая проблема отечественного восприятия истории, построенная на параллельном, практически не пересекающемся изучении курсов Отечественной истории и истории Всемирной. В итоге возникает ощущение, что это не два теснейшим образом переплетенных курса одной и той же дисциплины, а история двух разных планет.

— Поэтому с этой проблемой надо бороться. Исторические книги, написанные в синергетическом ключе, у нас встречаются крайне редко, а жаль. По моему мнению, это одно из самых интересных и многообещающих направлений военно-исторической литературы.

Как издать книгу и вырастить патриота: интервью с издателем Григорием Пернавским

Провокационный вопрос

— В связи с сохраняющей популярность среди российских читателей темой войны, не могу не задать провокационный вопрос. Выскажете, пожалуйста, ваше отношение к неоднократно озвученной на современной Украине и в Прибалтике мысли о том, что Вторая мировая война была, а вот Великой Отечественной не было.

— Великая Отечественная война — это составная часть Второй Мировой, с этим у нас никто не спорит. Великая Отечественная война — это не придуманное прокремлевскими историками словосочетание. Это название совершенно определенных событий 1941—45 годов, причем название, появившееся в общем употреблении на территории СССР одновременно с началом военных действий против нацистской Германии и ее сателлитов. Находясь в окопах, стоя у станков, советские граждане воспринимали происходящее именно как Великую Отечественную войну, и я совершенно не вижу причин для того, чтобы мы, их наследники, отказывались от использования данного устоявшегося названия. Ну да, в ходе катаклизма 1941—45 годов советские граждане часто оказывались по разные стороны фронта. Были, например, латыши, которые воевали в Красной Армии, но были и были латыши, которые воевали в дивизии СС либо резали евреев в составе полицейских батальонов. Понятно, что этим последним Великая Отечественная — вечный укор…

Читайте также: Когда молчат фанфары: Мураховский о Сирии, Варшавском саммите и ответе России

— Если граждане современной Латвии считают, что ради некоего национального примирения или в силу иных причин им следует отказаться от использования термина «Великая Отечественная», это их право?

— Разумеется. Как и наше право этот термин сохранять. Оттого, что дедушка какого-нибудь нынешнего литовского политика, например, в Каунасе рубил топором евреев в июне 1941 года, наша Великая Отечественная менее великой и менее отечественной не становится. Советский Союз наследовал Российской Империи во многих вопросах, в том числе идеологических. А в дореволюционной России тоже было принято называть войны такого плана, когда вся страна воюет против какого-то внешнего агрессора, Отечественными. Мы, в свою очередь, являемся правопреемниками СССР. Мы — суверенное государство и совершенно не обязаны отказываться от своих исторических традиций в угоду мнению иностранцев. Рано или поздно, я думаю, в общей историографии порядок будет наведен, и та терминология, которой придерживаемся мы, будет присутствовать в данной историографии и далее.

Нужно больше грантов

— Должно ли государство поддерживать издание военно-исторических книг?

— Оно не просто должно это делать, а обязано. Объясняю, почему. Потому что, прежде всего, создание такой литературы является крайне затратным для автора. Это, понятное дело, если говорить не о халтуре. Автор на создание качественно написанной книги тратит столько сил, времени и средств, что очень часто та компенсация, которую ему за это платит издательство, его расходов не покрывает. Расскажу вам реальный случай. У меня есть знакомый автор, который настолько добросовестно подошел к написанию своей книги, что вынул из российских и иностранных архивов 100% документов, имеющих отношение к описываемым в книге событиям. Автор на это потратил денежных средств больше, чем составляет годовой доход семьи со средним достатком в России. Что автор за это получил? Гонорар в размере 30 тысяч рублей. После чего сказал: «Отлично! На эти деньги я могу заказать в архиве еще два дела!» Вот такой это человек. Но много ли у нас таких энтузиастов со средствами? Нет, их единицы. Это вовсе не означает, что у нас нет иных добросовестных авторов — они есть. Но они не могут позволить себе тратить свои собственные деньги на работу над книгой без надежды не то, что получится не только эти деньги вернуть, но и положить в карман прибыль. Мелкие издательства тут автору не помогут — у них просто нет нужных средств. Могут помочь крупные издательства, но они предпочитают иметь дело с уже раскрученными и известными авторами. Так что если вы начинающий автор, то можете рассчитывать только на себя. В итоге, не имея нужных средств на работу, добросовестные авторы за книгу просто не берутся.

— А недобросовестные гонят халтуру?

— Конечно. Дальше мы приходим в книжный магазин, смотрим на выставленные там книги, видим одно—два отличных издания на фоне массы компилятивных, а то и просто высосанных из пальца работ и ругаемся на упадок российской исторической науки.

— Где же выход?

— Выход — в поддержке начинающих и не только начинающих авторов государством. Нужны соответствующие гранты.

— Разве сейчас таких специализированных государственных грантов нет?

— Есть, но приходится перелопатить массу информации, пока на них выйдешь. А главное, их крайне мало. Нужно больше грантов. Нужны гранты с понятными, прозрачными условиями их получения и не менее понятной формой подачи заявки. Ведь сейчас для оформления такой заявки часто нужна помощь профессионального юриста, а это для автора — снова потраченные время и деньги. Будет все это у нас — будет меньше халтуры и больше хороших военно-исторических книг. Живой пример тому — современная Германия, где благодаря описанному мной алгоритму сейчас издается просто бешеное количество научно-популярной литературы.

— Но ведь для государства такие гранты никакой прибыли не несут.

— Прямой финансовой — не несут. Но ведь в функции государства входит и просветительская работа среди населения, которая, в конечном счете, способна принести государству куда больше дивидендов, чем копеечная экономия на грантах. Хотите, чтобы гражданин России рос патриотом? Чтобы он гордился прошлым своей страны? Чтобы он хотел жить на родине, а не мечтал «свалить» на ПМЖ за границу? Так делайте что-то. Одного махания флагом, гимна и интернет-конкурса «Лучшие красоты России» тут мало. Нужно не только обустраивать страну, нужно прививать ее жителям знание истории Отечества. «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего», — справедливость этой фразы Михаила Васильевича Ломоносова никто не отменял.

Андрей Союстов
Новости партнеров
mediametrics