Поиск
Лента новостей
Лента новостей
Закрыть
Весь мир
Сирия: курды в Ракке получили очередную партию оружия из США
Общество
Ветеран войны Михаил Берсон: В народное ополчение пошла половина Ленинграда
Следующая Новость
Загрузка...

    Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

    Ветеран войны Михаил Берсон: В народное ополчение пошла половина Ленинграда

    11:08  9 Мая 2016
    4

    Ветеран войны Михаил Берсон: В народное ополчение пошла половина Ленинграда

    Михаилу Марковичу Берсону 94 года, и он невероятно энергичен. Как только корреспонденты Федерального агентства новостей зашли к нему в гости, он тут же принялся шутить. Все дети и внуки нашего героя по примеру деда пошли в военное дело. И жизнь его, несмотря на войну, можно назвать счастливой. Наследникам есть чем гордиться: их дед защищал родину в самое горячее время на ближних подступах к Ленинграду в народном ополчении, будучи совсем молодым парнем, а потом уже, в звании майора, в тылу. Пользуясь уникальной возможностью, мы записали рассказ Михаила Марковича о его службе и публикуем его от первого лица.

    Мы спасали Ленинград

    Я родился 10 января 1923 года в городе Полоцке, Белоруссия. Нас было 11 детей, а я был самый последний, поскребыш, как говорили. В четыре года меня привезли в Ленинград к старшему брату на свадьбу, тут и оставили. Матери было сложно справляться одной, хотя у меня еще было три сестры. Отец мой умер еще до войны. Потом все потихоньку переехали сюда.

    После окончания 7 класса я устроился в мастерскую, где чинили примусы, керосинки, потому что дома нужно было помогать. Мне было тогда 16-17 лет. Год я работал слесарем, а потом началась война, и я ушел в народное ополчение, это было 4 июля 1941 года. В Летнем саду нас сформировали в воинские части. Я был спортсменом, играл в футбольной команде на стадионе им. Ленина. Командир взвода меня, как спортивного человека, назначил командиром отделения. Так я стал младшим сержантом. У нас были станковые пулеметы «Максим», и мы сразу заняли огневые позиции вокруг Ленинграда. Я все время воевал под Ленинградом, и когда Ворошилов организовывал здесь оборону, и когда его сменил товарищ Жуков. Мы, народное ополчение, спасали город, в него поднялось почти пол-Ленинграда.

    Мы воевали в окопах на ближних подступах к Ленинграду. Немцев, которые подходили уже близко, мы встречали огнем станковых пулеметов. Я воевал в окопах под известной станцией «Тарховка». 1 октября 1941 года я получил тяжелое ранение в ногу, и меня отправили в ленинградский госпиталь, который располагался в школе. В декабре меня снова поставили в строй.

    Темный город

    Ленинград помню как темный город, особенно зимой. Мне пришлось здесь быть всю зиму в начале блокады. Все завалено снегом, улицы, конечно, не чистились. Машины еле проходили. В те годы зима была так зима — с сильнейшими морозами. Когда я лежал раненый в госпитале, на мне было несколько одеял, моя шинель, и еще сверху какой-то матрац. Все стены были промерзшие, во льду. И, конечно, никакой ванной, ей пользовались в исключительных случаях, потому что с водой было тяжело. Мы помогали сестрам носить воду с Невы.

    Для выздоравливающих из госпиталей были сборные пункты, и из нашего госпиталя меня назначили старшим отвести часть выздоровевших солдат, человек пять-шесть, туда. Мне дали сухой паек — дело это было небыстрое, всю дорогу предстояло пройти пешком. И мы зимой, в осажденном Ленинграде, шли через замерзшую Неву. В сборном пункте на проспекте Карла Маркса я быстро сдал солдат, и решил на обратном пути проведать своих родственников, которые жили на Декабристов, 11.

    Я шел обратно через Неву, через торосы, нагромождения льда, вышел к Казанскому собору, и пошел по Плеханова на улицу Декабристов. Начал подниматься на четвертый этаж с парадного входа. На лестнице было темно. Поднявшись, я по привычке начал звонить в звонок, забыл, что света нет. Звонок не работал, и я постучался. Сестра, обвязанная платком, открыла мне дверь. Когда я вошел, она сказала, что они живут с Сашей, и что он отправился за пайком. Саша — это мой брат, следующий после старшего, он был инвалидом, ему отрубило пальцы на работе, поэтому он не пошел на фронт, остался работать в Ленинграде. Комната была большая, 43 квадратных метра, и разделена на две небольших комнаты буфетом.

    Когда брат пришел из очереди с пайком по карточке, сестра вытащила из буфета тарелку со столярным клеем, который они варили, и дала мне попробовать. И тогда я вспомнил, что у меня в вещмешке лежит мой паек. Я достал его и положил им на стол. Брат разделил паек пополам: хлеб, колбасу, сахар, баночку мясных консервов. Они сразу стали есть, даже не пригласили меня, настолько они были изможденные. Когда я уходил, она сказала, что за стенкой лежит покойник и его некому вынести. Я не стал уточнять, кто это был, и спросил об этом только после войны, оказалось, это был наш дальний родственник. Я пошел пешком обратно в свою часть. Когда проходил по Литейному мосту, передо мной в мост ударил снаряд, пробил его, но не взорвался, и ушел в Неву.

    Страха я не чувствовал

    Особенного страха я не чувствовал. Мы постепенно привыкли к бомбежкам и обстрелам, а никаких других особенных результатов войны и не видели. После я снова служил здесь, в области, как пулеметчик, получил тяжелую контузию — с самолета сбросили бомбу, очнулся уже в медсанбате. Там я дней десять приходил в себя, и после этого вернулся в строй.

    Ветеран войны Михаил Берсон: В народное ополчение пошла половина Ленинграда

    После возвращения в начале января 1942 года меня в окопе ранил снайпер. Я лежал за пулеметом, а второй номер лежал сбоку. Снайпер прицеливался, чтобы вывести из строя меня, и попал мне в руку. Рука отлетела от пулемета, я сказал товарищу, чтобы он занял мое место, а сам спустился по окопам, вышел к сборному пункту и снова попал в госпиталь с тяжелым ранением. Так что я был ранен трижды, все три раза — тяжелые. Рука потом долго не работала, и меня через Ладожское озеро перевезли на Большую землю. Там я долечивался, но было непонятно, куда мне деваться — в Ленинград не пускали. Я узнал, что мой старший брат, к которому меня маленького привезла мать, эвакуировался из Ленинграда в Сибирь. Узнал их адрес и поехал к нему, в город около Тюмени. Нашел его и жил с ним.

    Потом переехал в Тюмень. Под конец службы, в 1944 году меня снова пригласили в армию. Учитывая, что я ушел в народное ополчение с семью классами образования, меня послали в военное училище в глубоком тылу в городе Соликамске, на реке Каме. Заставили закончить «десятилетку» — неудобно получается, что офицер, и без среднего образования. Был ускоренный выпуск, готовили для войны. Учились всеми правдами и неправдами. Я закончил 10-й класс при отличном поведении и без двоек.

    Там я проучился год, и меня выпустили к концу войны. Я получил звание младшего лейтенанта. Сформировали воинскую часть, и меня отправили уже не на фронт, а в тыловые части. Я попал в часть в районе Мурманска и прослужил там восемь лет. Звание росло, и, как офицер, я потом перекочевывал по стране: меня переслали в Омск, после — в Новосибирск. Дослужился до майора. И за многолетнее нахождение в тылу Путин присвоил мне звание подполковника.

    Я узнал, что война закончилась, когда был курсантом военного училища. Я был в казарме в этот момент. Был праздник. Тогда все повыскакивали на улицы, кричали, стрельба была. Не знаю, правда, где гражданское население взяли оружие. Было очень радостно. Мы были счастливы.

    Автор: Диана Колобаева
    Загрузка...
    Triangle Created with Sketch.
    Закрыть
    Нажмите "Сохранить", чтобы читать "РИА ФАН" на главной ЯндексаСохранить
    Популярное на сайте
    Читайте нас в соцсетях