Поиск
Лента новостей
Закрыть
Новороссия
Украина планирует создать в Донбассе региональное управление погранслужбы
Сирия эксклюзив
Город, где прячут войну: Латакия глазами корреспондента ФАН
Следующая Новость
Загрузка...

    Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

    Город, где прячут войну: Латакия глазами корреспондента ФАН

    13:59  20 Января 2016  /обновлено: 15:15  20 Января 2016
    690

    ­

    Над Латакией третьи сутки блуждает свинцовая пелена. Тучи заволокли небо до края, его уже не ухватишь глазом. Глядя в сторону порта с маленькой круглой площадью, обтекаемой проспектом Революции, невозможно понять, где кончается облачный морок и начинается море. Вдоль кованых заборов мокнут старые Renault и Citroen, а отяжелевшие от влаги апельсиновые деревья роняют на их щербатые крыши рыжие плоды. Левантийское солнце — всевидящий Шамс, под вечер он обводит взглядом город и скрывается за темными волнами. Дождь, то прямой, то косой, но всегда — сильный, хлесткий, холодный. Когда солнце все же выходит на полчаса–час из-за серого «блина», мы выходим в город вслед за ним.

    Мы — русские на Сирийской войне.

    Скрытая война

    За тучами, дождями, стенами домов скрыто что-то важное. Но нет нужды заглядывать в вечерние окна, которые теплятся аварийными огоньками белесых светодиодов. Многие знания породят многие же скорби. Темные улицы, спокойные люди. Суета автомобилей, лотерейные билеты в уличных продуктовых лавках…

    Война, четвертый год бушующая в стране, заботливо скрыта от гостей. Более того, сами жители скрывают ее от приезжих и от самих себя. Разговоры о войне не приветствуются. Куда приятнее за маленькой чашкой сирийского кофе говорить о вещах отвлеченных. Например, о том, как вчера четырежды обыграл друга в нарды. О том, как хорош был Саранск, где в середине семидесятых ты трудился на оборонном заводе. О хитром армянине, впаривающем втридорога подержанную электронику иностранцам, о ценах на бензин, о всякой гражданской ерунде. Ругать «этих бандитов» — владельцев соседней кафешки, переманивших половину клиентов, и «этих проходимцев», поселившихся в суннитских кварталах Латакии после начала войны в качестве беженцев.

    В эти кварталы после наступления сумерек местные ходить не советуют. Насколько я понял, не потому, что залетного гостя там могут похитить или покалечить, а просто «потому что…». Спрашивай, не спрашивай — огульных обвинений соседа в ответ не услышишь. Правда личных неприязней, подобно солнечному свету, скрыта за облачной пеленой.

    Рыба и крест

    Русские военные почти не появляются в городе, а если и выезжают ненадолго, то предпочитают передвигаться стремительными кавалькадами, расплескивая черные зеркала луж и тревожные звуки сирен. Жизнь армии протекает на окраинах. Несколько баз, раскиданных вокруг Латакии, тревожат жителей лишь шумом самолетных двигателей, выделенными полосами для военного транспорта на основных дорогах и проверкой документов на многочисленных блокпостах.

    Тени скорби и тягот лишь косвенно проступают на мокром асфальте кривых улиц и переулков центра. Вот стена, залепленная рядами кратких объявлений с портретами погибших бойцов. Намокшие уголки эпитафий отлипают от стен и тихо хлопают в такт порывам ветра. Над фотографиями улыбающихся молодых шахидов мелькают полумесяцы и лики Спасителя в терновом венке. Христианские и мусульманские семьи сообщают городу и миру об ушедших за черту молодых сыновьях.

    Скрипят портовые краны, истошно сигналят автомобили. По тротуару, вдоль портретов погибших товарищей по оружию, идет молодой сириец с автоматом. Ниже закатанного рукава камуфляжной куртки на предплечье видна татуировка — рыба и крест. Воин насара улыбается чему-то своему, приветливо машет мне рукой.

    Тоска по России

    Фираз, владелец кафе «Ностальгия», отказывается брать деньги за кофе.

    — В другой раз, сахафи! В другой раз…

    — Мы скоро на фронт, другого раза может не быть, — ерничаю я. Получается довольно глупо.

    — Невелика беда. Кофе нынче не дорог, — ерничает в ответ Фираз.

    Ностальгия Фираза непритворна. Он родился в Москве и прожил там большую часть жизни. Само кафе названо в честь его тоски по России. История обычная: отец сириец, стоматолог, мать — русская, преподаватель университета. Вернулся в Сирию в 2014 году. Война? А что война? Жить и ностальгировать она не мешает.

    Не спрашивайте лишнего, сахафийн. Все, что нужно увидеть, увидите в свое время. Религиозный принцип «Такия» — благоразумное скрывание веры и истины под давлением обстоятельств — имеет особое значение в шиитском гнозисе. Для алавитов, относительно недавно нашедших общий язык с шиитами-двунадесятниками, «Такия» долгие века являлась гарантией сохранения веры и самой жизни.

    Конечно, я знаю, что название города Латакия этимологически никак не связано с шиитским богословским термином. Более того, лексемы относятся к языкам разных групп и семей. Город назван диадохом Александра Великого — Селевком в честь своей матери, а «такия» в переводе с арабского означает всего лишь осторожность или благоразумие.

    Здесь не видно войны, но следы ее повсюду. Нет разрушенных домов, но есть следы разорвавшихся мин на асфальте. Нет трупов на улицах, но со стен на меня глядят молодые парни, покинувшие этот мир до срока.

    Скорбь и тревога незримы, но любой, желающий их увидеть, — увидит. Всё утаиваемое благоразумными латакийцами от наших глаз, дабы не волновать гостя без повода, через некоторое время обязательно трогает тебя. «Ля» по-арабски означает «нет», и если вам кажется, что в «Ла-Такии» перед благоразумным сокрытием стоит отрицание, то читайте справа-налево, как того требует начертанное.

    Triangle Created with Sketch.
    Автор: Кирилл Оттер
    Загрузка...
    Закрыть
    Нажмите "Сохранить", чтобы читать "РИА ФАН" на главной ЯндексаСохранить
    Популярное на сайте
    Читайте нас в соцсетях