Поиск
Лента новостей
Лента новостей
Закрыть
Политика
Армия Сирии организовала четыре коридора для выхода мирных жителей из Ракки
Россия
Ошибки, которые Крыму нельзя повторить вслед за Россией
Следующая Новость
Загрузка...

    Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

    Ошибки, которые Крыму нельзя повторить вслед за Россией

    16:29  19 Января 2016  /обновлено: 17:05  19 Января 2016
    757

    После соединения с Россией Крым получил уникальный шанс на эволюцию во всех сферах своей жизни. Воспользуется ли он этим и совершит ли свой скачок – это вопрос и для самих крымчан, и для россиян, и для той части мира, что интересуется нашим полуостровом и пристально следит за ним после событий 2014 года. Известный петербургский архитектор Михаил Мамошин рассказал Федеральному агентству новостей, каким видит архитектурное будущее Крыма, которому предстоит активная застройка в ближайшие годы, как полуострову не потерять свое природное очарование, и возможно ли не повторить ошибки, когда-то сделанные в России.

    – Михаил Александрович, после присоединения Крыма к России многие эксперты бросились оценивать его состояние в разных областях. Что скажете о его архитектуре?

    – Расскажу на примере города-побратима Петербурга – Севастополя: он мне всегда был более других понятен, да и сейчас я имею к нему некоторое отношение (почти год работаю в его Градостроительном совете и регулярно бываю там). В отличие от российских городов, от Петербурга и Москвы, от регионов, в Севастополе за «украинский период» не совершили то положенное количество ошибок, которое совершили у нас. Там из-за отсутствия финансовых средств, непродуманных инициатив оказался практически не тронут градостроительный каркас города, сформированный в период с 1945 по 1954 год и доработанный позже. Севастополь – город-феномен: он был, по сути, создан после первой севастопольской обороны, потом случилась вторая осада, город был разрушен и вновь отстроен. Архитектура 50-х годов – это новое прочтение города, созданного до Великой Отечественной войны. Это уникальный случай, когда архитектура была перевоссоздана, и таких примеров в мире, пожалуй, больше нет. То, что в Севастополе происходило за прошедшие 23 года, носило островной характер, не искажающий общей картины. Но появилось и несколько сюжетов, которые в городе совершенно ни к чему. Например, в АртБухте с противоположной стороны напротив театра, у подножия памятника «Штык и парус», построены два дома – как маленький Дубай, только будто он чуть-чуть болел, знаете... Смешная и наивная архитектура, но самое страшное, что это высоко: там где-то 14 этажей. Когда вы спускаетесь по Синопской лестнице, выходите на это величественное пространство, где архитектура – это настоящая режиссура, то эти дома смотрятся крайне нелепо. Было бы хорошо найти средства на то, чтобы их разобрать, по крайней мере, понизить высотность раза в два – это было бы благо.

    Еще был построен высокий дом недалеко от памятника «Солдат и Матрос» – это 14-этажное здание на вершине, его демонтировали весной, и это позитивное явление, которое может быть примером для российских городов. Вот если бы у нас в Петербурге разобрали, к примеру, Монблан, это было бы благо… Само то, что общественность в Севастополе возмущена   градостроительными ошибками, – это важно. В целом, город находится в состоянии хорошего первоисточника архитектуры восстановления после Великой Отечественной войны.

    Для примера скажу, что так же героически воссоздавался Волгоград, но он утратил некий пафос и превратился из города героической архитектуры 50-х годов в какой-то обычный региональный центр: там настроили высотных домов, и он стал не таким ярким. Самый главный позитив украинского периода заключается в том, что архитектура 45-54-х годов XX века в Севастополе находится под охраной государства, и эти здания считаются памятниками регионального значения. Это во многом предотвратило попытки что-то с этой архитектурой делать, чего не происходило в России, где подобные здания попали под каток инвестиций. У нас законодательство не дошло до такого уровня: в Петербурге, например, из-за большого объема памятников XVIII, XIX, начала XX века архитектура 30-50-х годов прошлого века только начинает становиться предметом охраны.

    – Этот положительный опыт сохранится с присоединением к России?

    – Да, сейчас предусматривается некоторая преемственность этого положительного момента, на сегодняшний день московские коллеги разрабатывают охранные зоны по городу. Также идет разработка генплана города, стратегического плана развития Севастополя. Если в Петербурге идет очередная корректировка, то там он создается заново, потому что те работы, которые велись в украинский период, носили инерционный характер: генплан советского периода подгонялся под экономическую конъюнктуру, не было никаких новых сущностных моментов. Наконец-то сейчас создается новый генеральный план, в его создании участвовало несколько команд, победил Андрей Гнездилов – главный архитектор ГУП «НИ и ПИ Генплана Москвы». Это очень яркая градостроительная работа, и основное, на чем она базируется – помимо транспортной и социальной инфраструктуры, объектов промышленности, функционального зонирования, там есть самая главная идея – морфология рельефа. В карте Севастополя есть 3D-ландшафт, чего нет, к примеру, у нас в Петербурге. Весь этот ландшафт имеет свою иерархию, высотные доминанты, высотные отметки. Через систему балок он переходит в сторону моря, а те – в бухты. Этот геологический каркас проанализирован, и на его основе сделаны предложения: в основе генплана будут лежать не приоритеты транспорта и функциональных связей. Архитектура должна стать продолжением ландшафта, и все должно быть выстроено в этой системе. Такое практически ни разу не делалось в современной отечественной градостроительной практике. Этот анализ сделан благодаря нашему российскому 25-летнему опыту, нашей перезагрузке в цивилизованный формат.

    – Какие именно ошибки России Крым не должен повторить в своем архитектурном развитии?

    – В таких наших городах, как Сочи, берег утратил главное качество, которое было свойственно российскому градостроительству и советскому, в частности, – это общественные прибрежные пространства. Прибрежные территории всегда были общедоступными, и это всегда было очень важно. Русская традиция градостроительства как продолжение византийской – это открытые приводные пространства, что особенно было подчеркнуто в имперском Петербурге с его величественными набережными Невы, рек и каналов города, на которые выходила публика. Это главное положительное качество, которое отличает нашу архитектуру от англосаксонской и, наверное, европейской в целом. Я знаю, что во многих населенных пунктах Крыма это исчезло, есть примеры захвата прибрежных территорий. Это надо напрочь исключить в последующем развитии полуострова.

    Далее, нельзя строить высотки около воды, должна быть каскадная застройка. Скажем, возвращаясь к византийской традиции, сутью всего градостроительства Константинополя был вид на Босфор. То, что ты из окна видишь Босфор, было оценочным качеством жилья. В Крыму также новая архитектура должна создаваться с правом вида на море. Чем демократичнее, равномернее и равноправнее будет этот процесс организован среди застройщиков, тем качественнее будет эта архитектура. Важен и вид со стороны моря: при правильной застройке мы увидим органичную интеграцию архитектуры в рельеф. Конечно, любую новую застройку нужно начинать, не нарушая той среды, которая была создана предшественниками, уважая предшествующую архитектуру.

    Еще один вопрос – создание транспортной инфраструктуры и инфраструктуры в целом. Мне кажется, очень неприятная история произошла с транспортом в российских городах. Скажем, исчезновение трамвая во многих наших городах, в том числе в центральных районах Петербурга. Страшным оказалось вытеснение сферы занятости из городов: люди, занятые на производстве, должны выезжать на работу за город, в то время как некоторые неопасные виды производства могли бы остаться в городской черте. Также во всех городах России пострадали зеленые насаждения из-за неконтролируемой застройки. Все это я надеюсь не увидеть в строящемся Крыму.

    – Михаил Александрович, а могут ли появиться в Крыму новые архитектурные шедевры? Если не равнозначные его знаменитым достопримечательностям, то хотя бы претендующие на такую же известность, как Ласточкино гнездо и дворцовые ансамбли?

    – Что касается дворцовой архитектуры, мне кажется, на сегодняшний день человечество идет каким-то другим путем. Точно так же, как мы сейчас записываем разговор на диктофон, потом печатаем на компьютере, а «Война и мир» писалась гусиным пером в свое время. Архитектура совершила достаточно странную метаморфозу. Если египетские пирамиды дошли до нас, часть храма Соломона дошла до нас, в Петербурге все построенное 300 лет назад дошло, то архитектура современной цивилизации, к сожалению, развивается таким путем, что чем дальше мы идем, тем короче срок ее жизни. Трудно себе представить в будущем величественный дом, скажем, на Крестовском острове, созданный в последние годы, – не так он построен, чтобы остаться в веках. Очень сложно сегодня думать о чем-то вечном. Единственная сфера, которая сегодня тяготеет к вечности, – это мемориальные комплексы, храмовое строительство, а все остальное уже для другого… То, что в Крыму может появиться что-то новое, – это однозначно. Архитектура сегодня осваивает новые форматы, например, экологическая архитектура, зеленые технологии могут дать интересные проекты. Развитие марин и яхтенного дела может получить новое осмысление и реализацию. Да, уже не будет так красиво, как Ласточкино гнездо, но и конкурировать сегодня с исторической архитектурой смысла нет. Чувство хорошего тона – не конкурировать, а искать близкие, похожие языки. Уверен, что по значимости что-то новое, сопоставимое с историческим наследием, в Крыму имеет больше шансов появиться, чем в других регионах.

    Автор: Евгения Авраменко
    Загрузка...
    Triangle Created with Sketch.
    Закрыть
    Нажмите "Сохранить", чтобы читать "РИА ФАН" на главной ЯндексаСохранить
    Популярное на сайте
    Читайте нас в соцсетях