Лента новостей
Поиск
loop
Общество
Боевики по незнанию: есть ли жизнь после ИГИЛ

Боевики по незнанию: есть ли жизнь после ИГИЛ

17:15  1 Декабря 2015
1840

СМИ всё чаще стали рассказывать о тех, кто оказался по ту сторону ИГИЛ*, о тех, кто попал в террористическую секту самостоятельно или по незнанию, но опомнившись, сбежал. Кто эти люди – боевики поневоле, и как им жить полноценной жизнью без осуждения и преследования, выяснял корреспондент Федерального агентства новостей.

Пушечное мясо из России – кто эти люди?

По последним данным, в рядах «Исламского государства» (ИГ*, арабское название – ДАИШ, организация запрещена в РФ решением Верховного суда – прим. ред.) воюют от пяти до семи тысяч россиян со всех уголков страны и выходцы из стран СНГ. Многие, благодаря искусной работе вербовщиков, уезжают по незнанию, или просто по какой-то причине хотят своими глазами увидеть, что это такое – идеальное государство под названием ИГИЛ. Один из тех, кому удалось вернуться, – Магомед Шамаев. Парень решил вживую посмотреть на обещанный всем рай, но в итоге попал в исламский ад. У молодого человека отобрали деньги, документы и средства связи. Через полгода ему удалось связаться с матерью и уговорить боевиков на свидание с родным человеком на нейтральной территории. Организацией побега молодого человека к тому моменту уже занимались российские спецслужбы. Так ему удалось вернуться в Россию.

Алан Хадарцев пошел в ИГИЛ сознательно. Мужчину поймали турецкие полицейские и вернули в Россию, где его уже ждали сотрудники ФСБ. Молодой парень по решению суда за «Участие на территории иностранного государства в вооруженном формировании» получил три года колонии и еще два года ограничения свободы дополнительно. В интервью СМИ он рассказывал, что был готов вернуться в Сирию и Турцию, где лечился после ранения, но его поймали и передали в Россию. Хадарцев уверен, что он выполнил свой военный долг, и теперь, после тюрьмы, он будет воспитывать детей. У него есть дочь, которой сейчас нет и года. Также Хадарцев рассказывал, что на территории захваченной «Исламским государством*» части Сирии очень много боевиков из России, которые приехали воевать за ИГИЛ осознанно.

Гаджи Магомедов – бывший боевик ИГИЛ и имам мечети, который по решению Ростовского суда был приговорен к 17-ти годам строгого режима, хотя обвинение просило все 25. Магомедов работал вербовщиком и воевал в Сирии. Был задержан в Египте и передан в Москву.

Виталий Макаров из Тюменской области, ныне Юсуф, попал в ИГ обманом. Молодому человеку запудрили мозг через интернет. Парень был искренне уверен, что мусульман нужно спасти. Но, попав к радикалам, а потом на территорию «новой страны», он ужаснулся, потому что изначально даже не понял, между какими сторонами идет конфликт.

Боевики по незнанию

В Дагестане тем, кого заманили в ИГИЛ и кому удалось сбежать, оказывают помощь по адаптации. В центре по адаптации к мирной жизни лиц, решивших прекратить террористическую и экстремистскую деятельность, за этот год попытались помочь практически 50-ти юношам и девушкам. Всем им удалось сбежать из того ужаса, в который их заманили.

Так как же жить человеку, на котором теперь клеймо потенциального или действующего террориста – только потому, что его обманули и запудрили ему мозги? Грозит ли ему тюремный срок за терроризм, даже если он никого не убил?  

Адвокат Артем Баконин в интервью ФАН разъяснил, что если человек не совершил деяния, то в тюрьму его не посадят.

«С точки зрения закона, если человек, даже будучи какое-то время в рядах террористов, не совершил деяния, ему не грозит тюремное заключение. Я точно так же могу контактировать с человеком и не знать ничего, – объясняет юрист по уголовным делам Артем Баконин. – С точки зрения психологии, человека, которого вербовали, – его доведут до конца. Это больше вопрос не закона, а психологии. Что касается того, возможно ли человеку, которого заманили в группировку, адаптироваться и начать вести полноценную жизнь, получить хорошую работу и так далее, – в теории все скажут, что никаких вопросов  к нему нет, потому что он же не совершил преступления. Однако на практике его будут отрабатывать по полной схеме, по всем линиям, не только по линии МВД, тут скорее уже работа ФСБ».

В УК РФ есть статья, где говорится об «участии в незаконных вооруженных формированиях на территории иностранного государства» (статья 208 УК РФ). В Российской Федерации предусмотрено наказание в виде «лишения свободы на срок от пяти до десяти лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет». В статье говорится, в частности: «Лицо, добровольно прекратившее участие в незаконном вооруженном формировании и сдавшее оружие, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления».

Лица, совершившие преступления, зная, что их ждет уголовное преследование, всё рано хотят вернуться домой. ФАН уже рассказывало об этом в интервью с руководителем Центра по адаптации к мирной жизни лиц, решивших прекратить террористическую и экстремистскую деятельность, Севиль Наврузовой.

Как попадают в ИГИЛ

Прежде всего, потенциальные боевики – люди, у которых возникли сложности с адаптацией в реальном мире: преступники, те, у кого есть психологические травмы и комплексы, люди, которые думают, что мир не хочет признать их. Также есть и те, кто пострадал от сетевых вербовщиков, которые открыто или завуалированно «запудрили» человеку мозг. Большая часть вербовки россиян происходит именно через Интернет.

Далее всё просто: билет в Стамбул, некий провожатый с группой в 100 человек, который каждую ночь отдает турецким пограничникам на границе с Сирией 10 тысяч долларов, – и вот, заветный проход в лучший мир открыт! Однако поняв, что произошло, люди не всегда решаются на то, чтобы выбраться из исламского ада, в который их заманили, чтобы в конечном счете убить.

Есть ли жизнь после ИГ?

Член экспертного совета при Комиссии МГД по безопасности Дмитрий Ефимов считает, что даже за теми, кто попал в ряды адептов террористов ИГИЛ путем обмана и смог вернуться, нужен постоянный контроль не только государства и правоохранителей, но и психиатров.

«Начнем с того, что как таковой присяги терроризму не существует. Есть желание молодых людей найти справедливость, которой им почему-то недостает в своем отечестве. Попадая в ИГИЛ, они сталкиваются с реальностью. Эта реальность очень жестока. Все их юношеские представления о борьбе за справедливость, за построение некого халифата, в котором будет всем хорошо и всем всё дадут, – оно не соответствует той действительности, которая их окружает. Они попадают в грязь, кровь, сплошное насилие и в чуждое нашим ребятам средневековое мусульманство, – рассказывает в интервью ФАН Ефимов. – У них начинается очень большая ломка, и им очень тяжело там приходится. Случается так, что среди людей попадаются адаптивные: они становятся частью этого, потому что адаптируются. Вот эти люди представляют собой наибольшую опасность при возвращении обратно. Они приняли эти идеи, они воспитаны в них, и они забыли всё, что в них вкладывалось хорошего здесь – в России, в Дагестане – их старейшинами и муллами. Они слушают других людей, которые не имеют никакого отношения к исламу, настоящему и традиционному исламу. За ними должно быть постоянное наблюдение, и они должны быть под постоянным контролем спецслужб. При малейшем подозрении они должны изолироваться. А люди, которые попали в ряды террористов случайно, в силу глупости, – они должны каким-то образом адаптироваться.

Но дело в том, что специалисты ИГИЛ, которые воспитаны в лучших психологических школах Запада, отлично представляют, как проводить ментальную закладку сознания. К сожалению, можно не знать, когда и что всплывет в голове у бывшего ИГИЛовца. Поэтому в любом случае наблюдение за ними, в том числе и со стороны врачей психиатров, нужно каким-то образом проводить. Нормальная жизнь с нормальной работой существует для всех, но надо четко понимать, что в сознании ребенка, юноши или девушки остался след от ИГИЛ, который не выкурить ничем. Это как излеченный наркоман, в котором остался след».

Старший научный сотрудник факультета политологии СПбГУ, кандидат психологических наук Мария Пушкина уверена, что прессингом и постоянным контролем в такой сложной ситуации можно добиться не совсем желаемого эффекта. Безусловно, люди, побывавшие в ИГ, могут представлять угрозу и для себя, и для окружающих. Но задача правительства и духовных наставников – помочь им адаптироваться, чтобы молодые девушки и ребята смогли в будущем создать здоровые семьи и получить хорошую работу. Однако, если тебя заклеймили как террориста, адаптация будет крайне сложной.

«Шанс на нормальную жизнь имеют все, в том числе и такие люди. Полностью отрезать их от общества нельзя. Это как с наркозависимыми. Какой шанс на долгую ремиссию? Шанс небольшой. Попав в ИГИЛ, что аналогично влиянию секты на человека, с одной стороны, человек уходит в нее не просто так, он пытается решить какие-то свои проблемы. Также он подвергается воздействию на психику. Насколько глубоко было это воздействие, нужно решать в каждом конкретном случае, – рассказала в беседе с корреспондентом ФАН Мария Пушкина. – Механически выдернуть человека из этой среды и, не адаптировав, оставить его в обществе – нельзя. Нет гарантий, что он не сорвется, не навредит или не станет тайным агентом. Перед нами как перед цивилизованным обществом будет стоять огромная задача – обратная адаптация этих людей в обществе. Людей там обрабатывают, начиная от психотропных веществ и заканчивая НЛП, как мы это называем (нейролингвистическое программирование – прим. ФАН), но, возможно, это другие техники и другие учения. Поэтому наша задача – сделать так, чтобы эти люди не чувствовали себя ущербными после пережитого».

* Организация запрещена на территории РФ.

Алиса Яковлева
Новости партнеров
mediametrics