Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

Лента новостей
Поиск
loop
Общество
Через тернии к русским: трудный путь семьи украинских мигрантов

Через тернии к русским: трудный путь семьи украинских мигрантов

18:00  27 Ноября 2015
5197

Известный блогер с Полтавщины Дионис Петров уже второй год пытается обосноваться с семьей в России. Не СБУ и не националисты, а односельчане вскоре после февральского переворота на Украине дали ему понять, что житья ему в родном селе не будет. Поэтому переезжать в Россию Дионису, его жене и их тогда еще двоим детям пришлось в экстренном порядке. Уже на российской территории в семье Петровых родился сын Лука.

А вот официальный статус получить долго не удавалось. И дело тут было не в желании закрепиться в местах с ограниченными квотами на прием мигрантов. Оказалось, что без вмешательства общественности это вообще мало где возможно в России, если беженец не из ДНР или ЛНР. Разумная и гуманная миграционная политика России не работает, а законы исполняются чиновниками в меру их знания и понимания.

Человеческий фактор — только этим Дионис может объяснить тот факт, что миграционное законодательство в России работает так «криво». Все подробности он рассказал корреспонденту Федерального агентства новостей.

«Агент Кремля и сепаратист»

— Какой была ваша жизнь до Евромайдана? Что заставило бросить дом и уехать скитаться по России?

— До Евромайдана мы жили в деревне под Полтавой и делали домашние твердые сыры. Я немного занимался программированием. Сыроварение начиналось как хобби — для дома, для семьи. Но клиентура росла, бизнес расширялся, дети тоже подрастали, и мы решили перебираться поближе к Киеву. Задумали купить дом непосредственно под Киевом, в Васильковском районе, начали уже этот процесс. Но в тот год случился Евромайдан, и мы не дооформили эту покупку. А когда победа новой власти стала очевидной, мы с женой решили покинуть Украину.

Я хорошо отдавал себе отчет в том, кто пришел к власти, кто стоит за этими людьми, и во что всё это выльется. Жить в стране, где наших детей будут учить тому, что надо ненавидеть и убивать русских, мы для себя посчитали невозможным. К тому времени, как пришлось срочно уезжать, я уже пару раз съездил в Россию и подыскал себе работу в Тульской области. Я прошел испытательный срок и даже начал трудоустраиваться, но когда приехал домой оформить некоторые документы, тут-то к нам и наведались люди.

Я ожидал, что могут быть звонки, предупреждения или вызовы из СБУ, как это было с моими знакомыми и друзьями — некоторых забирали, держали в камерах по месяцу или два. Но ко мне пришли местные, односельчане, которых я давно знаю. Сначала пришел один подвыпивший мужик, от шуток перешел к наездам, стал угрожать. Оказалось — это я позже узнал, — что по селу кто-то распространяет слухи, что я агент Кремля и сепаратист, «зраднык». Возможно, кто-то читал мои публикации в Сети и сделал из них такие выводы. На этом основании мужик начал прессовать, пугать меня, мол, мы вас в этом домике сожжем всех.

Проговорили мы минут двадцать, наверное, под конец даже по каким-то моментам сошлись во взглядах. Сосед этот афганец, воевал в Афганистане. «Прекращай это», — говорит. Я спрашиваю: «Что прекращать?». Он: «Ну, я не знаю, люди говорят…». Я ему говорю: «Дядя Ваня, давайте я вам расскажу, что я делаю». Я ему рассказал — что и как я думаю о происходящем. Он говорит: «Оно, конечно, всё так, но ты же всем этого не докажешь».

Разошлись, я вернулся в дом, стали с женой думать, как лучше поступить, может, к родственникам детей пока отправить… Пока размышляли, подъехали несколько человек на машинах, в их числе и дядя Ваня. Постояли возле двора, посигналили и уехали. Посмотрели мы на это и думаем: неизвестно, чем всё это закончится. Не сегодня-завтра «наберутся» и придут «с сепаратистами воевать». Собрались в тот же день и уехали.

— Отчего вы решили уехать с Украины именно в Крым, а не в ту же Тульскую область, как вы собирались сначала?

— Жена Алёна очень любит Крым, бывала там часто, в отличие от меня. И когда Крым стал частью России, она загорелась переехать туда. В Тульской области я собирался работать менеджером по продажам на экоферме, наездами, без семьи: место там глухое, необустроенное, даже детского садика нет. Вот и решили все вместе поехать в Крым — как только он стал российским. Планировали купить где-нибудь в центральной части полуострова недорогой домик.

Уехали. Через пару недель моя мать зашла в наш дом и обнаружила его в весьма разоренном состоянии: выломали окна, вынесли некоторые вещи. Пришлось нанять машину и спешно вывезти оттуда оставшееся имущество. Сосед купил по сходной цене некоторые инструменты. Приехал я за вещами, иду по селу, а люди смотрят на меня, как на привидение. Оказывается, в селе кто-то пустил слух, что я арестован за сепаратизм и уже сижу в тюрьме.

Крым не для всех

— Почему же вы так и не смогли легализоваться в Крыму?

— Я с самого начала хотел оформить временное убежище. Пришел в органы, а мне говорят: у вас еще уйма времени, приходите ближе к концу срока пребывания (90 дней). Потом предложили просто съездить через границу туда-обратно, чтобы сразу продлить себе пребывание еще на 90 дней, потому что времени, чтобы оформить документы, осталось уже слишком мало. Потом просто начался административный «футбол», и я перестал приходить в ФМС, просто пересекал границу.

Это работало более года, после чего особый режим для украинцев отменили. И вот тогда у нас начались проблемы. Квоту на разрешение на временное проживание (РВП) получить было невозможно. Можно было выкинуть значительную сумму денег на патент, который ничего толком не давал, особенно детям, да и неработающей жене тоже — ее статус оставался неопределенным, так как она находилась дома с маленькими детьми.

На горячей линии ФМС говорили: «Делайте патент, и жена будет при вас», — а в УФМС отвечали иначе: нет такой процедуры, вы получите право быть в РФ, а жена и дети — нет, им тоже основание нужно. Всё упиралось в то, чтобы вовремя подойти и подать заявление на временное убежище. Но подать его можно только в других регионах РФ, в Крыму оно не действует. Как мне объяснили в отделении ФМС: «Потому что у Крыма неопределенный международный статус».

Я написал письма в разные ведомства, где изложил свою ситуацию, и однажды меня вызвали в крымское управление ФМС. Мне вежливо объяснили, что шансы на рассмотрение моего заявления на РВП есть, но они ничтожны. К тому же, решение будет принимать специальная федеральная комиссия, которая будет рассматривать всё строго в порядке очереди, да и по квоте меня рассмотрели бы в самую последнюю очередь.

Легализоваться в России вне квот у нас нет оснований — прямых родственников ни у меня, ни у жены здесь нет. Если в российских регионах мы можем рассчитывать на получения статуса в рамках отведенных квот, то в Крыму это в принципе невозможно. Дело в том, что в Крыму огромное количество «разделенных семей». Например, у моего товарища из Луганской области жена и теща крымчанки, теща получила гражданство, дочь переехала к ней, а для таких, как ее муж-луганчанин, предусмотрена квота, так как иных оснований получить в Крыму официальный статус у него нет. То есть, вроде бы квота есть, но она вся — для таких переселенцев, на других ее не хватает. Остается или искать блат, или пытаться давать взятку, чтобы попасть в квоту.

Тогда я задумал переехать в соседний регион, где с квотами реальнее. И мы махнули в Краснодарский край к нашим друзьям, которые переехали туда в том же году из Питера и теперь жили в деревне. Сделав временную регистрацию, мы подали заявления на предоставление временного убежища.

Голова шла кругом

— А почему не на временное проживание? Вы к российскому гражданству не стремитесь?

— На РВП (разрешение на временное проживание) надо сдавать экзамены по истории и языку, потом оплачиваешь медицинское обследование, в результате за все справки сумма набегает 15-20 тысяч рублей с человека. А у нас семья — пять человек… И если в РВП в результате откажут, то денег не вернут. Для временного убежища у меня есть мотив: достаточно предъявить мои публикации в Интернете, чтобы было ясно, что возвращаться на Украину опасно…

Написал я заявление в городе Крымск Краснодарского края. А мне и говорят в УФМС: «У нас действует приказ, по которому мы временное убежище даем только беженцам из Донецкой и Луганской областей. Вам, скорее всего, откажут». Я удивился, но все равно это заявление написал. Работница УФМС выдала мне справку о том, что я ожидаю решения по своему запросу, и после ее вручения начала пугать депортацией: «Если вам откажут – а вам, скорее всего, откажут, – и вы в установленный срок не выедете из страны, вас подадут в розыск и депортируют».

И еще при этом сказала, что мы теперь не имеем права выезжать за пределы Крымского района. Это меня опять сильно удивило, ведь сдавать анализы (платно, как настаивала работница УФМС) пришлось бы в Новороссийске. Кроме того, в Крыму у нас еще оставались детские вещи… Я позвонил на горячую линию и спросил, существует ли такое ограничение? Мне ответили, что вообще-то нет, но это на усмотрение инспектора… В общем, голова от всего этого шла кругом.

А перед этим наши друзья из Киева переехали в Ханты-Мансийск. Мы тоже думали, что со временем по программе «Соотечественник» переберемся в любую часть России. В Ханты-Мансийске к нам благожелательно отнеслась епархия — там дали понять, что можем пригодиться. Мы написали митрополиту Павлу письмо, и он ответил: приезжайте.

В дальнейшем мы и хотели туда переехать, просто не планировали сделать это так скоро: летом у нас родился Лука, и к тому времени ему едва исполнилось три месяца. Но, напуганные сотрудницей ФМС города Крымска, мы решили побыстрее поехать в Ханты-Мансийск. Я написал прошение не рассматривать мой запрос на ВУ в связи с тем, что мы переезжаем в другой регион, и мы уехали.

При этом в других кабинетах того же ФМС нам советовали переехать в другой регион, где действует программа «Соотечественник», но рекомендовали запросить ВУ сейчас, а потом переезжать.

— То есть, в разных кабинетах УФМС вам разные советы давали?

— Да, в каждом кабинете — свой подход. Кстати, в Крымске нас настраивали на платное медицинское освидетельствование, а когда мы прибыли в Ханты-Мансийск, то местная миграционная служба выдала нам бесплатные направления на анализы. Вот так по-разному в пределах одной службы выполняется миграционное законодательство… Прилетели в Ханты-Мансийск, до окончания сроков пребывания у нас уже оставалось несколько дней. Пришел я в городское УФМС Ханты-Мансийска, и снова начался «футбол». Опять знакомая песня: «Мы не можем принять от вас заявление, потому что вы не из Луганска и не из Донецка».

— Что, и там квот не хватает?

— Нет, не в квотах дело, а «просто не можем принять». Я думаю, работники УФМС неправильно понимают этот указ, в котором сказано, что приоритет при рассмотрении заявлений такого рода отдается переселенцам из ДНР и ЛНР. Но там не сказано, что остальным надо сразу отказать! Объясняю им, что мне некуда идти с маленькими детьми и женой, что сроки пребывания заканчиваются, что на родине угроза преследования по политическим мотивам. Работница миграционной службы записала наши данные и велела зайти через несколько дней.

— А где вы разместились? Кто помог с жильем?

— Разместились мы у друзей, в выделенных для нас двух комнатах. Им прихожане с домиком помогли. Мне друг предложил в офис «Единой России» сходить, ему там помогли в аналогичной ситуации. Сходил в отделение партии, поговорил с депутатом, он обещал «сделать всё возможное». А на следующий день позвонила его помощница и предложила сходить в УФМС округа к конкретному сотруднику, которого они просили заняться нашей ситуацией от имени депутата.

 

Лишь после того, как в УФМС Ханты-Мансийска было направлено два ходатайства за семью Петровых — из епархии и отделения ЕР, дело сдвинулось. Только так бюрократическую броню удалось пробить. Жена Диониса Алёна уже получила свидетельство о временном убежище, в него внесены также данные об их детях. А вот у Диониса эта миграционная история всё еще продолжается.

На полулегальном положении

— Когда меня пробили по базе данных, оказалось, что в Краснодарском крае я числюсь как получивший этот статус в течение трех дней. Так что теперь нужно добиваться передачи моих документов оттуда в Ханты-Мансийск, чтобы уже здесь я смог получить свидетельство о временном убежище по месту пребывания.

Выходит, положение мое полулегально: с одной стороны, я уже числюсь в базе ФМС как получивший статус временного убежища, с другой — на руках у меня документов нет. Так что если попадусь при проверке паспортного режима, то до выяснения меня запросто могут посадить за решетку. Но таких вещей я не сильно боюсь: тут все-таки не Дикий Запад… Хотя из-за этого ни на работу пока выйти не могу, ни даже в поликлинику сходить.

— Есть у вас ощущение, что вы закрепитесь в Ханты-Мансийске? Все-таки резкая смена климата, неизвестно еще, как это скажется на здоровье детей…

— Мне очень нравится город. Он небольшой, но уютный, здесь всё есть: вузы, много чего для детей. Есть, конечно, мечта когда-то вернуться в Крым, тем более что домик там мы уже почти купили. Но пока не до этого.

— Проблем с медицинским обслуживанием не возникло? Для малышей это особенно важно.

— Вот с детской поликлиникой тоже пришлось поразбираться. Опять всё уперлось в человеческий фактор. Участковый педиатр наотрез отказалась нас обслуживать без страхового полиса. Хотели заставить нас обходить врачей за деньги, тогда как в ФМС сказали, что это процедура в нашем случае бесплатная. Пришлось идти в окружную больницу — там нашли решение, выписав бесплатные направления на основании справки из ФМС.

В будущем семья Петровых планирует воспользоваться программой «Соотечественники», позволяющей в упрощенном порядке получить российское гражданство.

Справка:

Временное убежище (ВУ) — статус, предусмотренный федеральным законом «О беженцах», позволяющий иностранному гражданину или лицу без гражданства временно пребывать на территории РФ. Предоставляется на один год и продлевается по заявлению лица на каждый следующий год решением территориального миграционного органа, на учете в котором состоит данное лицо.

Оно предоставляется в двух случаях: если лицо имеет основания для признания беженцем, но ограничивается подачей письменного заявления с просьбой о предоставлении возможности временного пребывания на территории РФ, и если это лицо не имеет оснований для признания беженцем, но из гуманных побуждений не может быть депортировано за пределы территории РФ.

Решение о предоставлении временного убежища принимает территориальный орган миграционной службы по месту подачи заявления. Процедура оформления свидетельства о ВУ требует медицинского освидетельствования.

Получивший временное убежище может беспрепятственно устраиваться на работу без получения специального разрешения. О любых изменениях в своем статусе, о приобретении гражданства другой страны, а также о смене имени-фамилии, семейного положения, состава семьи лицо, получившее ВУ, должно в течение семи дней поставить в известность местный орган миграционной службы, а также сняться с учета в случае смены места пребывания и встать на учет на новом месте также в течение семи дней.

Наконец, лицо, получившее временное убежище, не может быть возвращено против его воли на территорию государства, гражданином которого оно является.

Екатерина Чалова
На какую страну вы лично наложили бы санкции?
Проголосовать
Все опросы
Закрыть