Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

Лента новостей
Поиск
loop
Россия
Московский ОМОН: дар кровью

Московский ОМОН: дар кровью

12:22  19 Ноября 2015  /обновлено: 12:22  19 Ноября 2015
830

18 ноября, в канун Всемирного дня ребенка, более 50 сотрудников московского ОМОНа явились в Центр сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н. Бакулева. Явились не для того чтобы что-то штурмовать или кого-то арестовать. А чтобы защищать и спасать. Они пришли безвозмездно сдать кровь.

ОМОН все делает быстро

ОМОН — отряд мобильный особого назначения. Теперь это расшифровывается так. Сотрудник ОМОНа в массовом сознании — это «шкаф» с дубинкой и щитом, обязанный цедить короткие команды сквозь зубы, а не нормально разговаривать. На деле, это, мягко говоря, не так.

Я хорошо помню визит в отряд ОМОН МВД РФ «Зубр» и то, какие чудеса эквилибристики показывали на вертикальной стене дома местные «зубры». При этом они умудрялись еще и вести точный огонь по оконным проемам. Позже на стрельбище «зубры» не только подтвердили свою меткость, но и продемонстрировали удивительную вежливость. Оцените фразу: «Коллега, дайте, пожалуйста, цинк, а то мой — иссяк». И это в разгар упражнения по скоростному поражению мишеней, когда, казалось, сам бог велел орать: «Быстро — мне патроны, быстро!!!»

Появившиеся 18 ноября в «Бакулевке» сотрудники столичного отряда ОМОН Центра специального назначения ГУ МВД тоже мало походили на классический образ «шкафов» с дубинками. Одетые в штатское, по внешнему виду они больше напоминали спортивную команду, чем отряд полицейских. Но все сомнения о принадлежности прибывших к «органам» рассеивались при первом же взгляде на упакованного в уставной камуфляж «капитана команды». В роли последнего выступал Вячеслав Петрович Ткач, помощник начальника Центра по работе с личным составом, полковник полиции.

Быстро выгрузились из автобусов. Быстро промаршировали в отделение переливания крови «Бакулевки». Быстро разделись, быстро надели бахилы, быстро получили бланки в регистратуре, быстро расселись по креслам под трогательными рисунками детей-пациентов.

— Парни, заполняем анкеты. Быстро!
Омоновец все должен делать быстро, иначе он не омоновец.

Очень технологичное предприятие

Пока все строчат личные данные в анкетах, на сцене появляется новый персонаж — Алексей Анатольевич Купряшов, завотделением переливания крови, доктор медицинских наук, сердечно-сосудистый хирург. Алексей Анатольевич — классический доктор во всех смыслах этого слова. Бородат, усат, в очках, внушителен, основателен, профессионален. И не лишен юмора:

— Все готовы?
— Так точно.
— Кровушки своей не жалко?
— Так точно.
— Ох, мы сейчас ее из вас нацедим!.. Пойдемте.

«Вампир!» — молодые омоноцы совсем как мальчишки перемигиваются за спиной размашисто шагающего завотделением и строят друг другу зверские рожи…
Пока Алексей Анатольевич жестами дирижера распределяет бойцов («этого — на плазму», «этого — на тромбоциты»), офицер-омоновец рассказывает:
— Понимаете, Всемирный день ребенка — это не просто повод для веселья и улыбок. Он призван показывать мировому сообществу, как важно обеспечивать детям достойные условия жизни, оберегать от всех форм небрежного отношения и жестокости, давать достойное воспитание и оказывать необходимую медицинскую помощь. У нас очень давняя дружба с Центром Бакулева. Наши ребята регулярно выступают в качестве доноров… Вы когда-нибудь видели глаза ребенка с врожденной сердечной патологией? А мы видели. Так что просто не могли не приехать сюда перед Всемирным днем ребенка.

— Приезжаете по приказу?
— По совести и по уму. Совершенно добровольно и безвозмездно.

Что-то уточнить не успеваем, потому что доктор Купряшов тоже играет в ОМОН. То есть, все делает быстро. В считанные минуты «пристроив» сотрудников-доноров, он возвращается к нам и временно «осиротевшему» комсоставу. Предлагает пройтись по «Бакулевке»:

— Командовать-то вам все равно некем, пока ребята кровь сдают.
Далее следует примерно часовая экскурсия по первому и четвертому этажам Центра. Пока идем — удивляемся уровню его технической оснащенности. Временами вообще возникает ощущение, что ты не в медицинском кабинете, а внутри космического корабля. Алексей Анатольевич доволен:

— Я хочу, чтобы вы поняли. Мы не просто банк крови. Мы очень технологичное предприятие.

Стратегическая служба крови

Кстати, о банке крови. Вот он — на первом этаже за толстой бронированной дверью и шлюзом. В хранилище — минус сорок по Цельсию. Когда входишь, эффект от молниеносной смены температуры с комнатной на эти минус сорок — очень… чувствительный.
— Бодрит-с, не правда ли? — на выходе интересуется с хитрым прищуром Алексей Анатольевич и тут же поясняет: — Зато при таком температурном режиме плазма, например, может храниться три года. Мы — служба крови. Мы — стратегическая служба. Каждое приличное государство сейчас просто обязано иметь свой стратегический запас криоконсервированных компонентов крови.
— А мы, по-вашему — приличное государство?
— Очень. Наш банк крови — один из крупнейших в мире. Кстати, его содержимое считается настолько ценным, что передача из нашего банка чего-либо за рубеж может произойти только после разрешения правительства.
— То есть разрешения директора Центра для этого будет мало?
— Наш директор Лео Антонович Бокерия, конечно, личность легендарная. Но, в данном случае, не всесильная. По большей части все, что вы тут видите, — великолепное оборудование, тщательно подобранный высококлассный персонал — это его персональная заслуга. Но это не дает директору персонального права отправить за границу даже один пакет плазмы.
— Это как у какого-нибудь генерала РВСН нет персонального права запустить даже одну ракету с ядерной боеголовкой, да?
— Ну, если отбросить тот факт, что генерал РВСН не может быть «каким-нибудь», то… Да. Именно так.
— Что является главной задачей вашего Центра и каковы масштабы его работы?
— Ну… — доктор Купряшов задумывается, поправляет очки: — Главная задача нашего Центра — это, разумеется, лечение сердечно-сосудистых патологий. Масштаб нашей работы… В чем вы его собираетесь измерять?
— Например, в том, сколько у вас больных может поместиться. Сколько вы операций проводите.
— Ах, вот вы о чем. Коечный фонд нашего Центра здесь — 360 коек. С начала года, если судить по историям болезни, мы приняли около 20 000 больных. Порядка 15 000 из них прошли через операции. При этом надо понимать, что зачастую наш пациент тут переносит не одну, а две—три операции. Пойдемте дальше, я вам все покажу…
И мы идем дальше. Операционные, реанимация, опутанные трубками катетеров и проводами датчиков пациенты. Взрослые и совсем младенцы. Алексей Анатольевич кивает на них:
— Они благодарят нас, а мы благодарим доноров. Особенно доноров-омоновцев. Они всегда физически здоровы, и мы заранее уверены в том, что можем забрать у них положенные 450 мл крови без последствий для здоровья доноров. Это очень важно. Опять же — мы можем рассчитывать на них в любое время суток. Случай был. Нам в два часа ночи срочно понадобился донор с редкими параметрами крови. Мы позвонили начмеду столичного ОМОНа, тот быстро нашел нужного человека. Донор дал согласие на кроводачу, и его с мигалками привезли сюда. Проблема была решена за час.
— Да, было такое, — солидно соглашается товарищ полковник. Чувствуется, что в этот момент он испытывает гордость за своего бойца.
— Алексей Анатольевич, а бывало, что донорами становились сами врачи Центра?
— Конечно, бывало. Бывало и так, что сперва хирург сдавал кровь, а потом участвовал в переливании своей крови пациенту.
На этом экскурсия заканчивается. Решаем вернуться к сдающим кровь омоновцам, но получается это не сразу. Из-за очередного поворота коридора на нас буквально выкатывается сам директор НЦССХ им. А. Н. Бакулева Лео Антонович Бокерия.

Человек-легенда

Тут нужно пояснить, что в медицинских кругах Бокерия — фигура совершенно легендарная. Лео Антонович — выдающийся врач-кардиохирург, изобретатель (150 патентов!), организатор медицинской науки, педагог, профессор. Академик РАН и РАМН, член Президиума РАМН. Главный кардиохирург Минздрава РФ. Директор НЦССХ им. А. Н. Бакулева с 1994 года. Президент Общероссийской общественной организации «Лига здоровья нации». Член Общественной палаты Российской Федерации. Заслуженный деятель науки России. Лауреат Ленинской премии, Государственной премии СССР, Государственной премии России и премии Правительства РФ. Инициатор создания пока единственной автоматизированной истории болезни кардиохирургического профиля, в базе данных которой более 20 тысяч больных. Главный редактор семи медицинских научно-практических журналов.
При всем при этом Лео Антонович, будучи 1939 года рождения, успевает лично проводить по 3—4 операции в день! Энергии у профессора больше, чем у зайчика-энерджайзера из известной рекламы.
Вот что такое Лео Антонович Бокерия, человек-легенда.

Профессор и лейкопластырь

Лео Антонович только что закончил вторую операцию за сегодня, но никакого намека на усталость не демонстрировал. Поздоровался, удивился:
— Чего ко мне в операционную не зашли? Я бы вам там все показал.
— Неудобно вас от работы отрывать — у вас же операции…
— Да там сегодня все легко было, — непринужденно улыбается Бокерия. — Разгрузочный день!.. Впервые за полгода.
Профессора тут же засыпают вопросами:
— Вы на работу как-то настраиваетесь?
— Это гитару надо настраивать, а я не настраиваюсь. Прихожу и работаю.
— Лео Антонович, а вот еще один насущный вопрос. Сейчас возвращается мода не есть после шести вечера, насыщаясь в первой половине дня. Как вы к этому относитесь?
— Абсолютный бред. После плотного завтрака ну какой вы работник? Чисто физиологически — никакой. Как выглядит система питания, например, моего коллеги американского хирурга? С утра — маленькая чашечка кофе, на ланч в полдень — бутерброд, а вечером уже можно плотно поесть…
— А затем?
— Затем обязательно — в бассейне поплавать, почитать. Так что завтрак отдай врагу, в обед перекуси, вечером, но не особенно поздно, нормально поешь, а потом — физкультура. Что еще?.. Хотите похудеть? Нет ничего легче, — профессор расплывается в улыбке. — Купите лейкопластырь, заклеивайте себе рот утром и так до ужина ходите. Через месяц себя не узнаете! Опробованная методика, кстати. Я не шучу.

Старлей запаса и ОМОН

— Лео Антонович, как-нибудь прокомментируете сегодняшнюю акцию московского ОМОНа?
Бокерия сразу становится очень серьезным:
— Мы безмерно благодарны… Мы потребляем тут почти 5 тонн крови в год, 15 литров в день. Таков средний расход крови. При этом в ней нуждается каждая плановая операция на открытом сердце, а их бывает иногда до 20-ти в сутки… Важно, чтобы наши граждане увидели желание передовой части нашего общества помогать друг другу. Потому что более значимой помощи, чем когда человек делится своей кровью, нет. Это вам не деньги у соседа одолжить… Несколько лет назад Министерство здравоохранения РФ приняло одно из самых важных, я считаю, решений за свою историю — решение о возрождении службы крови. Мы же были громадной страной до 1991 года — крови было сколько хочешь. Каждый хотел быть донором. Потом это стало превращаться в… гм… известные вещи. «Деньги — вперед!» и так далее. Теперь мы стараемся это переломить. Человек должен быть человеком, а не кассовым аппаратом. Я сам — старший лейтенант запаса медицинской службы и с громадным уважением отношусь к поступку московских полицейских. Пример этих ребят из ОМОНа, считающих добровольную и безвозмездную сдачу крови своей обязанностью, своим долгом, — это сейчас очень актуально.

Далее, несмотря на свой напряженный рабочий график, Лео Антонович спустился в отделение переливания крови и лично поблагодарил добровольных доноров из ОМОНа. Прямо так и сказал: «Большое дело делаете. Уметь защищать жизнь другого человека не только законом, силой, но и собственным самопожертвованием — вот это и значит быть настоящим воином. Поклон вам!»
Далее профессор уточнил, что в самое ближайшее время сданная омоновцами кровь поступит пациентам Центра. Большая часть — самым маленьким пациентам.
Крепко пожал сотрудникам московского ОМОНа руки и умчался на очередную операцию. Быстро. По-омоновски.
Не все из бойцов поняли, кто только что их посетил.
— Товарищ журналист, разрешите обратиться?
— Конечно.
— А кто это был?
— Человек-легенда. Скажем так — местный генерал РВСН.
— Я так и подумал, что мужик из старшего комсостава.
— На самом деле, этот мужик — старший лейтенант запаса медицинской службы.
— Да ладно? Тогда это самый старший из всех старших лейтенантов, каких я только видел. Выправка и голос у него — чисто генеральские. Уж я-то знаю!.. — ухмыльнулся омоновец. Поправил повязку на сгибе правой руки и направился к выходу из «Бакулевки». Направился по традиции быстро. Чтобы и дальше защищать других законом, силой и самопожертвованием.

А где-то на четвертом этаже Центра сердечно-сосудистой хирургии за спиной ушедшего бойца остался мальчишка лет пяти. Мальчишка, которому завтра будут делать операцию на открытом сердце. И которому кровь сегодняшнего донора спасет жизнь завтра.

Андрей Союстов
Закрыть