Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

Лента новостей
Поиск
loop
Общество
Иголки в черепе и прочее закулисье Петровки, 38

Иголки в черепе и прочее закулисье Петровки, 38

13:43  5 Ноября 2015
1273

ГУ МВД по Москве

Корреспондент Федерального агентства новостей попал в святая святых – во внутрь главного здания ГУ МВД на Петровке, 38.

Москва, Петровка 38. Бывшая усадьба князей Щербатовых, бывшие Петровские казармы, бывшее управление корпуса жандармов, бывшее здание Московского уголовного розыска — того самого, прославленного в фильмах и книгах МУРа. Помните, знаменитые цитаты из «Места встречи изменить нельзя»: «Вор должен сидеть в тюрьме!» и «Здесь МУР, а не институт благородных девиц!»? Это все про дом 38 на улице Петровке.

Сейчас в многократно перестроенной княжеской усадьбе располагается Главное управление МВД России по городу Москве. Давайте вместе совершим маленькую экскурсию по этому зданию и посмотрим на то, что обычно сокрыто от посторонних глаз. Познакомимся с закулисьем Петровки, 38.

Сфинкс Петровки

Сразу за опутанным проводкой охранных систем забором нам откроется внутренний дворик с установленным посреди него бюстом Дзержинского. Как и у почти всего, что связано с Петровкой, 38, у этого бюста работы Анатолия Бичукова тоже нетривиальная история. После «августовского путча» 1991-го бюст, как «наследие кровавого прошлого», был торжественно демонтирован. Но не утилизирован — ветераны МУРа встали за него горой. В 2005 году, после того, как «демократические страсти» улеглись, Железный Феликс без лишней огласки вновь вернулся на свой боевой пост. Бойцы на КПП называют бюст «сфинксом Петровки» и клянутся, что это главная охранная система главка:

— Вы его взгляд видели? Наш человек под ним сразу по стойке смирно становится. Рефлекторно! А не наш в панике ноги уносит.

На всякий случай выполняем команду «смирно» и, среди деловито снующих туда-сюда сотрудников и посетителей, проходим в здание.

Люди, которым не нужна известность

Первый этаж — самый старый во всем знаменитом доме. Тут когда-то снимались картины, ставшие классикой советского кинематографа: «Место встречи изменить нельзя» и «Петровка, 38». Здесь, средь обильной лепнины и прочей отделки в стиле ампир, незримо живут тени героев книг братьев Вайнеров и Юлиана Семенова. Выбиваю других, например на дверях отдела Центра по противодействию экстремизму, — нет.

— Почему нет фамилий?

— Специфика работы, — отвечают нам, — этим людям известность не нужна.

Служба «02»

Рабочее место сотрудницы службы 02

Дежурная часть. Служба «02». Посторонним вход воспрещен, но мы не посторонние, и нас пускают.

За дверью — большой залитый светом плафонов зал с четырьмя «линейками» компьютеризированных столов. На каждом — два монитора, две клавиатуры, две компьютерные «мыши» и телефон. Один комплект клавиатура-мышь — резервный, но, на всякий случай, заранее подключен. Если что — только протяни руку. Рассказывает заместитель начальника службы «02» майор полиции Анна Горская:

— Наша служба была создана в 1971 году. Вначале было всего пять рабочих мест, все поголовно мужчины. Теперь у нас в смене — 40 человек. Все они — женщины. Дело в том, что женщины более усидчивы и стрессоустойчивы, чем мужчины. То есть эффективность их работы в службе «02» выше, чем у мужчин. К этому надо добавить и психологический фактор. Вот вы — женщина, и вас изнасиловали. Кому вам легче будет сообщить об этом? Нет, легче, конечно, никому не сообщать, но вот если решились?.. Кому легче — мужчине или женщине? Женщине. Да и заявителя-мужчину женский голос в телефонной трубке успокаивает, вызывает симпатию к себе.

Московский отдел службы «02» — самый крупный в России. Смена тут начинается в 9:00 со служебного инструктажа и продолжается с перерывами сутки. В 2002 году в службе «02» была введена в строй КАСУ ДЧ — комплексная автоматизированная система управления дежурными частями ГУ МВД России по г. Москве, связанная со всеми подразделениями и округами столичной полиции. Основой КАСУ ДЧ является программное обеспечение «Карточка происшествия», предназначенное для регистрации сообщения, поступающего по телефону. Автоматическое определение адреса помогает зафиксировать не только заведомо ложный вызов, но и реально помочь человеку, если он попал в беду.

Убийство, кража, наезд на пешехода, угон автомобиля — все это попадает сюда, в службу «02» по одной из 120 выделенных телефонных линий. Раньше время ожидания звонков в очереди достигало 3 минут, после появления КАСУ ДЧ — не более 20 секунд. Звонок, сотрудница службы снимает трубку: «Полиция, чем мы можем Вам помочь?..» В среднем за смену этот алгоритм каждая сотрудница повторяет 150 раз. На принятие звонка, заполнение «Карточки происшествия» и отправки ее в ближайший к месту ЧП отдел отводится 5 минут.

— Хамство, истерика, испуг, пьяный лепет — не важно. Мы — «живой фильтр», который все пропускает через себя, отсеивая постороннее. Мы всегда корректны и вежливы, — поясняет Анна Юрьевна. А потом без малейшей рисовки добавляет: — Люди должны чувствовать, что полиция готова прийти к ним на помощь по первому зову.

 Почти как в ЦУПе

ГУ МВД по Москве

Покидаем службу «02», с некоторой тоской (не хватает времени!) минуем комнату хранения оружия и попадаем в помещение, высокими потолками и громадными экранами на стенах напоминающее чем-то космический Центр управления полетами в Королеве. Вообще-то это радиоцентр ГУ МВД и зал оперативных дежурных по городу.

Внешнее сходство с ЦУПом не случайное: радиоцентр и зал ОДПГ — это «центр управления» столичного главка. На экранах — оперативная обстановка в городе, включая местоположение всех нарядов и патрулей. Все показывается в режиме реального времени. Вот этот наряд «ушел на обед», этот осуществляет конвоирование, а другой заправляется. На этом же экране — все зарегистрированные ЧП с возможностью одним кликом мышки узнать, когда поступил сигнал, от кого, кто и какие меры принял. Тут же — все городские видеокамеры наружного наблюдения с возможностью подключения к каждой из них.

— Вообще-то, это не наши камеры, — уточняет находящийся на дежурстве лейтенант полиции. — Они принадлежат департаменту информационных технологий города Москвы. Но мы, разумеется, тоже этими камерами пользуемся.

— Простые граждане могут воспользоваться этими видеокамерами?

— Без проблем, — улыбается лейтенант, — с части камер уже налажена постоянная трансляция в интернет. Еще вы имеете право подать письменный запрос на предоставление вам видеоматериалов, если они касаются конкретно Вас. Ну, например, вы стали жертвой кражи, и все произошедшее попало на запись. Или вы думаете, что попало.

— А если ограбили кого-то другого, не меня?

— Значит, запрос должен быть от этого «другого».

Просим вывести на многофункциональный экран съемку с любой из размещенных в городе видеокамер.

— Пожалуйста, — снова улыбается лейтенант. Секунда, и мы смотрим на набережную Москвы-реки. Еще секунда — и мы уже на Красной площади. Новое нажатие кнопки — мы молниеносно оказываемся на первом этаже одной из московских школ.

При переключении между видеокамерами заметна разница в изображении. Точнее — в разрешении. Самое высокое разрешение у камер, следящих за Красной площадью, учебными заведениями и прочими важными городскими объектами. У видеокамер, размещенных вдоль проезжей части, разрешение похуже.

Лаборатория ДНК

Следующий объект — святая-святых столичного главка. Это едва ли не самое закрытое место во всем Главном управлении МВД России по городу Москве.

Перед нами — скромная бронированная дверь с очень непростым электронным замком. За дверью скрываются лаборатория исследования ДНК и отдел биологических экспертиз и учетов Экспертно-криминалистического центра главка. Войти сюда не сотрудник главка может только с сопровождающим и только выключив предварительно мобильный телефон. Фото— и видеосъемка категорически запрещены. Уяснили? Тогда — входим.

Как только открывается дверь, звучит сирена. Закрывается — вой смолкает.

— Что ж вы хотели — режимный объект, — поясняет сопровождающий.

Начальник отдела биологических исследований Игорь Белевцов встречает нас в штатском. Больше всего он похож на неунывающего и очень увлеченного своим делом ученого из старых советских фильмов. Вот так сразу и не поверишь, что перед вами —полковник полиции. Игорь Юрьевич с гордостью показывает свои владения, украшенные указателями «Амплификаторная», «Цитологическая», «Электрофорезная», «Выделение ДНК», «Шлюз» и т.п. За стеклянными стенами несуетно, но очень слаженно работают молодые сотрудники в белых халатах. Сотрудникам помогают роботы-манипуляторы. Везде — умопомрачительные чистота и стерильность. От всего этого ощущение, что попал внутрь кинопроизведения в стилистике соцреализма, усиливается необычайно.

За ближайшей стеклянной перегородкой сотрудник лаборатории аккуратно берет образцы биологического материала с зубьев самой обыкновенной ножовки по дереву. Тем временем полковник пускается в объяснения:

— Наша задача — идентификация человека на основе уникальной последовательности чередования нуклеотидов в молекуле ДНК. Другими словами, мы получаем цифро-буквенный код, уникальный для каждого человека. Наша лаборатория — самая крупная из подобных по назначению в МВД, — не без гордости добавляет Игорь Юрьевич. — Мы существуем с 2005 года. Установление отцовства и тому подобное — не наш профиль. Наше дело — тяжкие и особо тяжкие преступления.

«Тяжкие и особо тяжкие преступления». После этих слов Белевцова вид ножовки за стеклом неожиданно начинает вызывать не самые приятные эмоции. Пожалуй, это уже не соцреализм, это самый натуральный фильм ужасов. А вот для сотрудников лаборатории исследования ДНК это просто работа.

ПМ по-прежнему в моде

ГУ МВД по Москве

Как вы помните, мы пробежали мимо комнаты хранения оружия. Но вот мимо тира пройти просто невозможно.

Спускаемся на 4 метра под землю — именно тут сотрудники столичного главка отрабатывают действия с боевым оружием. Тир оборудован по самым высоким стандартам. Мишени не бумажные, а высвечиваемые мультимедийным проектором. Антирикошетное покрытие пола, отличные вентиляция и шумоизоляция. Гуляющие по улице люди даже не подозревают, что в 4 метрах под их ногами оперативники высаживают по мишеням один магазин за другим.

Впрочем, перед тем, как выйти на огневой рубеж, все без исключения сотрудники главка проходят специальный «учебный класс». Здесь они разбираются с устройством оружия, техникой безопасности при обращении с ним, правильному хвату, правильной стойке. В этом помогают опытные инструкторы по стрелковой подготовке, компьютерное оборудование и пистолеты, имитирующие выстрел лазерным лучом. Имитаторы от боевых ПМ внешне отличаются лишь маркировками и выступающей пяткой магазина.

— Вы права получали? — спрашивает инструктор. — У нас та же самая система. Сперва вы сдаете тестирование по «теории» в классе, потом получаете боевое оружие с патронами и начинаете сдавать практику.

Практика — это, к примеру, умение выхватить пистолет и изготовиться к ведению огня из положения стоя не более чем за 4 секунды. Уметь набить магазин «макара» патронами не более чем за 20 секунд. Уметь сменить магазин в пистолете не более чем за 6 секунд и т.д. Главный норматив при стрельбе — 3 попадания в мишень формата листа А4 за 10 секунд.

— Раньше норматив по стрельбе мы сдавали с 20 метров. Теперь расстояние сократили до 10 — ведь в реальности огневой контакт с преступником чаще всего случается на очень короткой дистанции. Зачет у нас сдаётся без разницы каким хватом — хоть с одной руки, хоть с двух. Как тебе удобно, так и стреляй. Правда, есть условие — зачет сдается в надетом бронежилете.

— Из чего стреляете? — решаем мы уточнить.

— Из "макара", из автоматического пистолета Стечкина… С последними в командировки мотаемся — по городу не ходим.

— А принятого на вооружение ПЯ — пистолета Ярыгина — у вас нет разве?

— Ну есть, а толку? С его качеством-то… Если и берем, то на показательные выступления.

— Патронами какого отечественного производителя пользуетесь? "Барнаулом"?

— Да не дай Бог: прозвище «Порноул» не с неба упало. Тульский патронный завод — вот наш поставщик.

Иголки в черепе

ГУ МВД по Москве

Пройдя мимо стены с портретной галереей всех руководителей МУРа, попадаем в «жемчужину» главка — музей Московского уголовного розыска. Музей не простой, со своей особой историей. Когда-то он начинал свое существование как собрание наглядных учебных пособий для сотрудников МУРа. В 1987 году перед Олимпиадой последовал приказ — в 24 часа освободить помещения музея для размещения тут штаба по подготовке спортивных мероприятий. Музейные экспонаты без оглядки на их историческую ценность буквально вышвырнули на улицу — чудо, что хоть что-то получилось вернуть… Сейчас музей расширил свои выставочные площади после капремонта и старается формировать свою экспозицию материалами, посвященными сотрудникам уголовного розыска, а не преступникам. Но первые без вторых существовать не могут, так что и «преступному инвентарю» в музее отведено достаточно места.

С давних пор в фондах музея сохранилась обширная коллекция документов, отмычек, «фомок», замков и прочих вещественных доказательств. Порой не самых приятных, а иногда и попросту жутких.

Ветеран МУРа Александр Лукашенко, прослуживший 25 лет в уголовном розыске и вышедший в отставку полковником, подводит нас к витрине. Внутри — фрагмент детского черепа с торчащими из него швейными иголками. Это кошмарный след уголовного дела 1934 года. Не желавший платить алименты брошенной с ребенком жене отец-изувер при каждом свидании с сыном втыкал ему в мягкое еще темечко ржавые иголки. Шесть посещений — шесть иголок. Ребенок на руках отца кричал и плакал, но это списывалось на его капризность. На седьмой день мальчик умер. Врачам при вскрытии удалось установить причину смерти. Но ловить сбежавшего изувера пришлось сыщикам МУРа.

— Поймали?

— А как же, — отвечает Александр Дмитриевич.

— Есть что-нибудь поновее, чем 1934-й?

— «Лихие девяностые» подойдут? Тогда на стену посмотрите…

На стене — использованный тубус от противотанкового гранатомета «Муха». В 1995-м из этой «Мухи» скульпторАлександр Сусликов выстрелил по зданию американского посольства в Москве. Кумулятивная граната пробила стену и взорвалась внутри, уничтожив оргтехнику в одном из помещений на шестом этаже. Чудо, но жертв не было. Стрелка потом задержала ФСБ. Но выйти на его след фээсбэшникам помог именно МУР.

Разглядывать диковинные и одновременно страшные экспонаты музея можно долго. Да и Лукашенко — изумительный рассказчик. Но время не ждет. Мы уходим и, покидая Петровку, 38, чувствуем спиной пристальный взгляд Железного Феликса. Он, как и столичный главк, остается на своем боевом посту.

Андрей Союстов
Закрыть