Поиск
Лента новостей
Закрыть
Весь мир
Стали известны новые подробности атаки ИГ на гумконвой из Ирана
Общество
Николай Цискаридзе: Равных русскому балету в мире до сих пор нет
Следующая Новость
Загрузка...

    Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

    Николай Цискаридзе: Равных русскому балету в мире до сих пор нет

    20:28  28 Октября 2015
    321

    Николай Цискаридзе, ректор Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой

    Николай Цискаридзе, ректор Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой Спустя два года после вступления в должность ректора старейшей балетной школы России – Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой – Николай Цискаридзе утверждает, что руководить главным балетным заведением страны сложнее, чем отдельным театром. Сегодня он – один из тех людей, от кого зависит будущее русского балета и то, появятся ли в афишах мировых театров русские имена новых звезд. За два года работы в Академии Николай Цискаридзе снискал славу требовательного и строгого педагога и ректора, который лично участвует в постановках спектаклей и принимает экзамены по литературе и истории балета, чтобы убедиться в том, что его ученики выйдут на сцены больших театров образованными людьми. Корреспондент Федерального агентства новостей поговорил с главой легендарной балетной школы о том, как России не потерять свою великую традицию. - Николай Максимович, от чего зависит будущее русского балета в мире? В большей степени от учебных заведений или от театров, куда приходят ваши выпускники? - Многое зависит от учебных заведений, здесь театр, конечно, не при чем. Но балетные учебные заведения в России на сегодняшний день поставлены в очень сложные условия. Постоянно ратифицируются законы, нормативные акты, которые противоречат балетному музыкальному образованию как таковому. Учить по старинке мы уже не имеем права – мы нарушаем определенные права человека и права ребенка. Потому приходится нам в этой системе очень сильно лавировать. К сожалению, из-за того, что прошлое руководство Академии много лет не реагировало на нормативы, мы с педагогами все это «расхлебываем» сейчас. Вступили в силу многие нормативы, по которым мы обязаны учить детей. Но дело в том, что мы как учили 300 лет назад, мы так и учим. Профессия балетного искусства несопоставима с правами ребенка, которые сегодня ратифицированы. Например, у нас урок балета идет два академических часа, а по нормативу мы должны сделать перемену. У нас этой перемены не может быть: мы обязаны учить час тридцать без остановки. Объяснить это чиновникам или обществу сложно с моральной точки зрения. В прошлом году в 8-9 классах сдавали два экзамена обязательной аттестации, в этом году они обязаны сдавать четыре. Но наши ребята, которые готовятся к экзаменам, еще и танцуют регулярно, у них день занят. Поэтому мы обязаны учить их очень хорошо. - Можете ли вы влиять на чиновников, когда понимаете, что нормы нельзя применить к балетному искусству, иначе вы его погубите? - Почему меня вообще стали агитировать на то, чтобы я занялся образованием и приехал в Петербург? Когда мы вступили в Болонский процесс, мне позвонил Григорий Ивлиев из Госдумы (он потом стал замминистром культуры) и сказал: «Николай, нам нужен кто-то от балета, кто бы приходил и говорил, объяснял какие-то вещи». Так что я ходил регулярно на слушания в Думу как частное лицо. Вы знаете, я не партийный, не идейный. Но чтобы произнести перед депутатами какие-то слова, мне надо было все прочитать, что есть в законах, а когда я стал это читать, у меня волосы на голове стали шевелиться: многое в них было вообще несопоставимо с нашей профессией. Но тогда, в том числе благодаря мне, удалось многое в принимаемых законах «отбить». Я и фуэте крутил перед чиновниками, и объяснял, как ногу вытягивать. Это только кажется, что всем понятно, что такое выворотность или подъем, но к сожалению, чиновнику это непонятно. Вот эти моменты очень сложные, с ними постоянно приходится работать. Понимаете, никто не хочет ухудшить наше образование, но Министерство тоже обязано жить по правам международного законодательства. - Понятно, что обычно законы влияют на вас, а не вы – на них. Но что касается не общеобразовательного, а именно балетного обучения в Академии им. А.Я. Вагановой, здесь мы можем быть спокойны за знаменитую русскую школу? Не сдадим позиции? - Что касается классического балетного образования, то с нами соревноваться миру сложно. Эта система как ком катится во времени, она передается из рук в руки, из ног в ноги. Честно вам могу сказать, я уверен сейчас, будучи руководителем уже два года, что все зависит от конкретного человека в руководстве учебного заведения. От того, как он считает и как он хочет организовать процесс. Потому это огромная ответственность. Когда я начал входить в дела и общаться с людьми в Академии, я понял, что за 23 года после смерти Константина Сергеева, который возглавлял эту школу, не было проведено ни одного методического совещания. Я стал ходить по классам и увидел, что одно и то же движение один педагог так показывает, другой иначе. Стал спрашивать: «Почему так?». Есть старейшие педагоги, ученицы Вагановой, они еще живы. Консультировался с ними, они мне сказали: «Коля, нас, во-первых, никто не спрашивает, во-вторых, нас даже на экзамены не приглашают». Когда я собрал первое методическое совещание, эти взрослые стали меня благодарить. Сначала я долго выслушивал, что хорошо, что плохо. Теперь просто говорю: «Делаем так!». Но я это говорю не потому, что мне оно просто так пришло в голову. Во-первых, у нас есть учебник Вагановой. Во-вторых, в 40-е годы был снят фильм о системе преподавания: в нем Ваганова с Тарасовым полтора часа объясняют, как делать то или иное движение. В-третьих, я тот человек, который на мировых сценах исполнял все, что можно было. Я знаю, что из того, чему нас учили, пригождается на сцене, а что – нет. Потому, когда мне некоторые педагоги говорят, что по нашей системе учатся так или эдак, я говорю: «Согласен, по системе учатся так, но мы придем в Мариинский театр, и нам скажут, что так уже не танцуется». Время уже прошло вперед. Если в 40-е или 50-е годы поднять ногу высоко было неприлично, то сейчас если ты в шпагате не стоишь, ты не имеешь права выйти на сцену. Мы постоянно живем в контакте с Мариинским театром. Главный экзамен принимают все те, кто были звездами в Ленинградском балете, они все высказывают свое мнение, иногда достаточно жестко. Бывают очень непростые споры, но потом я это требую от всех педагогов. Ничего не меняется в одну секунду. Трагедия «Титаника» произошла потому, что корабль на большом ходу невозможно остановить резко, он все равно по инерции идет дальше. То же самое с любым театром – резко сделать ничего нельзя, только постепенно. Я почему-то уверен, что в России это навсегда останется (если государство, конечно, будет выделять на это деньги): системы такой нигде нет в мире. В Англии балету 75 лет, школа при королевском балете не так давно стала государственной. Французы старше нас – им больше 300 лет, но они не учат восемь лет как мы. Они учат пять лет, у них другая система, у них по-другому строятся уроки, у них нет характерного танца, такого, какому мы учим. Ни одна школа не дает такой объем танца, как наша. Историческому танцу тоже ни одна школа так не учит, как у нас. И так далее. В балете нам равных нет.

    Triangle Created with Sketch.
    Автор: Евгения Авраменко
    Загрузка...
    Закрыть
    Нажмите "Сохранить", чтобы читать "РИА ФАН" на главной ЯндексаСохранить
    Популярное на сайте
    Читайте нас в соцсетях