Лента новостей
Поиск
loop
Общество
ФСКН: С наркотиками борется тот, кто хочет видеть Россию великой страной

ФСКН: С наркотиками борется тот, кто хочет видеть Россию великой страной

18:49  23 Октября 2015
602

Начальник службы межведомственного взаимодействия управления ФСКН по Петербургу Дмитрий Борзов

Начальник службы межведомственного взаимодействия управления ФСКН по Петербургу Дмитрий Борзов Среди всех российских городов Санкт-Петербург по-особенному держит оборону в войне с потоком наркотрафика. Стратегическое положение у воды и двух границ в случае с наркобизнесом оказалось не в пользу города Петра: из европейских государств сюда идут синтетические наркотики, ряд амфетаминовых препаратов, через порты – кокаин из Латинской Америки, а сквозь город в сторону Европы – потоки героина. Все это естественным образом оседает на территории мегаполиса, где для этого есть подходящая почва: множество вузов, молодежи, гастарбайтеров и просто неосознанных людей. О том, как Петербург строит свою очередную дамбу, на этот раз против наркотиков, и может ли передать свой опыт всей России, корреспондент Федерального агентства новостей поговорил с начальником службы межведомственного взаимодействия в сфере профилактики регионального управления ФСКН по Петербургу Дмитрием Борзовым.  - Дмитрий Валерьевич, лицо и характер наркобизнеса меняется очень быстро. Расскажите нам, что сегодня происходит в этом мире, к которому, надеемся, наша аудитория не причастна, но о котором нам жизненно необходимо знать. - Сегодня в городе по-прежнему есть элитные наркотики, которые может себе позволить «золотая молодежь», есть опиумные препараты, есть в виде таблеток – это амфетаминовый ряд, «клубные наркотики», которые предпочитает молодежь. Инъекционных наркотиков сейчас боятся: молодые много читают на эти темы, боятся ВИЧ, гепатита. Но великая победа наркодилеров и наше главное поражение – это то, что им в головы заложили, будто наркотики делятся на «легкие и тяжелые». Я часто выступаю перед студентами и слышу: «Ну что вы нас пугаете, мы же не на героине». Это очень опасная тенденция, потому что невозможно объяснить им, что рано или поздно они закончат героином – молодежь на чужом опыте никогда не учится, а свой опыт в данном случае через пять лет даст необратимые процессы. Вот что страшно. - Каких наркотиков сейчас больше всего в городе? - Сейчас гашиша очень много, пошла мода курения, в том числе в кальянных. Гашиш сейчас составляет половину всех изъятий: если раньше это было 10-12% рынка, то сейчас 50-60%. Героина стала гораздо меньше благодаря перекрытию каналов. Стерлась эта грань: если раньше были опиумные наркоманы и другие, то сейчас так уже нельзя сказать. Сейчас много «полинаркоманов», как мы их называем: что есть, то и употребляют. Но на первом месте все же находятся курительные смеси. Только-только мы получили в руки оружие, которое позволяет с ними бороться – закон об аналогах. Еще несколько лет назад чтобы включить курительные смеси в список запрещенных препаратов, нужно было этого добиваться от полугода до года, а когда мы включали какой-то препарат в этот список, он исчезал и появлялся с другой формулой и под другим названием. Мы бились лбом в стену. В обычных ларьках продавали курительные смеси под видом удобрения для фиалок, соли для ванн, средства для чистки серебряных покрытий. Но все знали, что это. Молодежи внушили, что это то же самое, что курить табак. И когда им говоришь, что это мощнейшее психотропное вещество сопоставимое с героином, после употребления которого наблюдаются психозы, суициды, что воздействие синтетических наркотиков не изучено до сих пор, что единичное употребление вызывает стойкую зависимость… Они не верят. Особенно не верят нам, людям в погонах. У молодежи два качества: она бессмертна, и она любопытна Участники антинаркотического пробега двух столиц Участники антинаркотического пробега двух столиц - Где чаще всего распространяются наркотики?  - Пять лет назад в городе проводилось около 20 крупномасштабных – от 10 тысяч посетителей и выше – фестивалей электронной музыки. Ни одно это мероприятие не обходилось без большого количества передозировок, чтобы на «скорой» не увозили ребят. Мы не могли понять, как переломить ситуацию. Молодежь всю не досмотришь, найти таблетку при личном досмотре очень сложно. Зачастую они употребляли наркотики на подходе, проходили без проблем фейсконтроль, «накрывало» их через час, а через три они употребляли уже вторую дозу, чтобы поддержать себя в этом состоянии. Когда врачей заводили, они говорили: «Тут надо брать всех». По зрачкам каждого второго было понятно, что он находится в определенном состоянии. Мы и совещания многократные проводили, и с хозяевами клубов общались, и профилактические мероприятия перед фестивалями стали проводить, волонтеры стали помогать, правительство пошло нам навстречу. В итоге в прошлом году этих фестивалей было два. В этом году один из крупнейших фестивалей переехал в Москву - очень красивое мероприятие, ничего не могу сказать, популярное у молодежи. Но я говорил, говорю и не отказываюсь от своих слов: большинство первых проб наркотиков происходит именно на таких мероприятиях, потому что сама атмосфера праздника располагает: все друзья, все хорошие люди, а среди них есть так называемые «аптекари», которые предложат попробовать. У молодежи есть два качества: она бессмертна, и она любопытна. Молодые люди все считают, что с ними ничего плохого не произойдет. Что они умные, что они вовремя остановятся, что они просто попробуют то, о чем все говорят, чтобы иметь представление. Но будет уже поздно. Не должно быть «игрушечных» сроков за сбыт наркотиков - Наркодельцы – одни из самых изобретательных преступников. Какие задачки они вам сейчас загадывают в вашей работе? - Главная тенденция – это бесконтактная продажа: веб-кошельки, общение через интернет. Видят телефон в интернете или на улице на асфальте, договариваются, отправляют деньги, получают смс-ку с информацией о том, где могут забрать товар. Это может быть камень, щель в подоконнике, координаты. Получается, что доказать продажу очень тяжело. Но результаты есть: и через пересылки большое количество препарата перехватывается на почте, есть большое количество уголовных дел, есть ликвидированные преступные группировки. На каждый их шаг мы тоже делаем шаги, может не так оперативно, как нам хотелось бы, но находятся рычаги. Самое главное – чтобы была неотвратимость наказания. Те, кто сделал это своим бизнесом, должны изыматься из общества и нести тяжелейшее наказание. К тем людям, которые вовлеклись в сбыт, чтобы заработать себе на дозу, которые сами стали наркозависимыми, к ним нужно применять принудительное лечение. Но не должно быть условных сроков, не должно быть игрушечных, как мы называем, сроков. Тяжесть преступления высока. Сбыт наркотиков – тяжелейшее преступление перед обществом, поэтому за него должно нестись соответствующее наказание.  - Наркоманы, употребляющие синтетические наркотики сегодня могут где-то вылечиться? Клиники адаптировались к новым проблемам? - Это проблема… Нужно создать единую систему наркологии, потому что традиционное лечение зачастую не действует на жертв «синтетики» или действует с меньшей эффективностью. Наркологи сейчас нарабатывают опыт, под каждый вид наркотика нужен свой метод лечения. У нас было много реабилитационных центров, которые только с героиновыми наркоманами работали, они не брали других, не умели с ними работать. Беда еще в чем: первые три года употребления наркоманы считают себя адекватными, здоровыми, счастливыми людьми, не идут лечиться, не встают на учет, потому что это означает ограничение в некоторых сферах жизни – вождение, ношение оружия, некоторые профессии. А это то самое время, когда им еще можно помочь. Когда человек буквально приползает к государству, когда он потерял работу, семью, у него нет денег на дозу, когда он даже не в состоянии совершить кражу, он говорит: «Помогите!». А там идут уже такие процессы, что вытащить людей в нормальный социум становится практически невозможно. Нужно включать элементы принуждения – это мое мнение, которое я выстрадал за 10 лет, что занимаюсь этой проблемой. Их надо заставлять лечиться. Сначала они не хотят, а когда захотят – уже поздно. Сейчас суд не обязан, а имеет право наложить обязательства по прохождению диагностики, лечению, реабилитации, профилактическим мерам. Но мы надеемся, что после Госсовета, который прошел в июле под председательством президента, будут внесены поправки в законодательство и суд будет обязан наложить обязательства по принудительному лечению. - Есть ли результат от городской социальной рекламы? - Да, мы принимаем больше обращений по телефонам, люди больше обращаются за консультацией, сообщают и о местах сбыта. В общем, я позитивно смотрю на наш город, потому что, на мой взгляд, у молодежи стало меняться мышление. Если пять-шесть лет назад употребляющий наркотики зачастую являлся лидером в коллективе, и ему начинали подражать, то сейчас молодежь старается выдавить из своих рядом «наркош». Говорит: «Зачем мне с ним общаться, он же наркоман?». В студгородках и общежитиях даже создают свои добровольные дружины, которые сами следят за тем, чтобы у них на территории такого не было. Значит, наша работа небесполезна. Все понемногу решается. Проблема настолько тонкая, что к каждой возрастной группе свой подход, к каждой национальной группе даже свой подход. Есть специфика отношения к наркотикам у среднеазиатских республик, у наших кавказских республик. Скажем, опыт Петербурга нельзя применить в Дагестане и наоборот. Идет наркотическая агрессия против России - Наверняка вам приходится и в профилактических мерах все время искать новые ходы. Что сейчас придумываете? - Мы ищем каждый раз новые подходы. Вот несколько лет назад по нашей просьбе волонтерская организация «Взгляд в будущее» Хмырова сняла потрясающий фильм глазами собаки. Как мальчик нашел собаку на улице, и как эта собака о своем хозяине рассказывает как о лучшем на свете. Потом от него начинает пахнуть гадостью, она смотрит, что происходит с хозяином: как он начинает деньги воровать, как его в криминал втягивают. И заканчивается тем, что «скорая» увозит мальчика, а собака с его шапкой бежит за ним. Так на просмотре девчонки рыдали! Фильм производил очень сильное впечатление, и мы его эксплуатировали несколько лет. Но стали понимать, что второй раз его уже не покажешь, а нового подобного не сделано. Там действительно была хорошая мысль, хорошая съемка. В прошлом году мы сделали новый фильм вместе с Комитетом по молодежной политике. Здесь был совсем другой подход: создан дискуссионный фильм-провокация. Его не просто надо показывать, его выключают в определенный момент и разговаривают с детьми? Там много моментов на грани этики и морали.  Например, к врачу попадает сын друга, и врач думает, скрыть, что его с передозом привезли. Или сказать родителям, чтобы знали? Или попросить полицию вытащить его из этой ситуации? И детям задают вопрос. Кто-то говорит – это стукачество. Кто-то – правильно сделал. Идет обсуждение очень бурное до споров на повышенных тонах. Самое главное, что это задевает детей. Я предложил в Университете кино и телевидения в темы конкурсных и дипломных работ ввести создание антинаркотических фильмов. Но в прошлом году пять человек, которые за это взялись, отказались, мол, слишком сложная для раскрытия тема. Надеемся, в этом году кто-то создаст что-то... Достучаться до молодежи можно только с помощью молодежи. Просто перечеркнутый шприц на социальной рекламе уже не действует. Точнее, действует негативно. Один случай у меня был в жизни, когда человек прошел реабилитацию, ресоциализацию, полтора года мучений преодолел, и вдруг сорвался через три дня после того, как вышел из центра. Я его спросил, как это произошло. Он ответил, что увидел шприц, который перечеркнут двумя красными линиями, ассоциирующимися с кровью и не смог сдержаться… Спецназ в гостях у юных спортсменов Спецназ в гостях у юных спортсменов - Помимо государственных организаций, кто еще выступает против наркотиков? - Волонтерских организаций сегодня много, и что хорошо – они не становятся разрозненными. Многие ребята хотят заниматься общественной деятельностью, чтобы этому научиться, заработать какие-то баллы. А кто-то реально хочет с этим злом бороться. Говорит: «Я хочу жить в чистом городе, я хочу, чтобы моя страна была великой Россией. Чтобы мы не скатились». Потому что идет война, я не боюсь это сказать: идет наркотическая агрессия против России, которую мы, к сожалению, пока не выигрываем. Наркотики бьют по молодежи, а это будущее. Если мы потеряем эту часть, страна умрет. У нас Афганистан под боком, и с тех пор как туда пришли американцы, там в сотни раз увеличились посевы опиумного мака. Он же не идет в США (у них свои болевые точки), он идет львиной долей к нам. Мы – слава Богу, и спасибо всем, кто этим занимается – достигли стагнации, у нас нет обвала. Пропасть была в 90-х, мы сегодня остановили падение в нее и потихоньку, небольшими процентиками, скребя ногтями, карабкаемся вверх. До этого мы падали каждый год в разы, а сейчас ситуация стабильная, но стабильно тяжелая. Решить это поможет только консолидация общества, общая национальная программа, и я уверен, что она когда-нибудь будем. Но и сегодня паники нет. Просто идет кропотливая работа.

Евгения Авраменко