Поиск
Лента новостей
Лента новостей
Закрыть
Общество
Туристическую карту «Тройка» начали продавать в московском метрополитене
Общество
Ради нескольких строчек: о наемниках информвойны
Следующая Новость
Загрузка...

    Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

    Ради нескольких строчек: о наемниках информвойны

    16:45  14 Октября 2015  /обновлено: 15:36  26 Октября 2015
    1481

    Корреспондент Федерального агентства новостей, находящийся сейчас в Ираке, вступился за коллегу и товарища, обвиненного в том, чего тот не делал - в наемничестве - и написал материал о журналистике, честности, профессионализме, патриотизме и войне.

    Ради правды и справедливости

    Неделю назад, 8 октября медиапортал «Такие дела» опубликовал интервью с моим приятелем-журналистом Максимом Вагановым под названием «Скука и погром», преподнеся Макса публике как какого-то наемника, уехавшего якобы воевать с «Исламским государством»*. Львиная доля материала — ложь. Где-то смазанная подтасовкой фактов, где-то — домыслами автора, а где-то и неоднозначными ответами Максима. Молодой (так и быть, напишу без кавычек) журналист Иван Чесноков, слабо разбирающийся в событиях на Ближнем Востоке, решил заработать пару очков, опубликовав «жизненный материал» в духе журналистского расследования. Получилось то, что обычно выходит у маленьких домашних мальчиков, тщащихся влезть в чужой образ. Неумение проверять и перепроверять информацию рискует сыграть с Чесноковым злую шутку. Не люблю копаться в подобного рода делах и искать причины массовой истерии общеизвестного социального среза, по недомыслию называющего себя поборниками правды и справедливости. Но после сотен галлонов дерьма, вылитого на меня, коллегу-оператора Славу Дружинина и Макса разнообразными витиями, я решил потренироваться в освоении жанра «разбор полетов». Любимое гонзо-амплуа позволяет. Дело, в конце концов, не в том, воюет Макс с исламистами или не воюет, а в мелочности восприятия реальности целой социальной группой. Которая, вжившись в роль коллективного Юпитера, пытается присвоить окружающим статус «быков». Море доводов и доказательств, подкрепленных прямыми свидетельствами, неспособны переубедить их. В их вселенной малайзийский борт сбили ВС РФ, российские ВКС бомбят в Сирии «мирных жителей», стоящие в тумане гаубицы стреляют по «мирному Дебальцево», а Илья Барабанов на пару с Павлом Каныгиным — настоящие военные корреспонденты. Дальше будет много фоточек, скриншотов и ссылок. Всем желающим сохранить в целостности свою уверенность в «наемничестве» моего приятеля нижеследующее читать противопоказано, ибо афедроны у них не железные, а стулья в офисах — казенные.

    Что сказал "наемник"

    Прежде чем разбирать статью «Скука и погром» на цитаты с последующими комментариями, обращу внимание на адрес страницы, где данная статья размещена. Заметим, что в самом тексте о «наемничестве» нет ни слова. После слэша, однако же, читаем следующее: Ну да ладно. Разница между журналистом, добровольцем и наемником не очевидна, похоже, не только для верстальщика, но и для главного редактора «Таких Дел» Андрея Лошака. Впрочем, он некомпетентен даже в базовых военных вопросах и, по собственному признанию, неспособен отличить автомат от винтовки, а самодельное взрывное устройство — от артиллерийского снаряда. Это, однако, не мешает ему давать людям «советы космического масштаба». В частности, о том, что нынче потребно России, а что нет. Прокомментирую для наглядности несколько цитат журналиста Чеснокова. К некоторым комментариям прилагаются скриншоты переписки Чеснокова с Вагановым, любезно предоставленные мне сидящим напротив «наемником». «Максим приехал… сражаться с террористической группировкой ИГИЛ* на стороне курдов». Хорошо, допустим… Но откуда Чесноков взял эту информацию? По его уверениям, сам Макс заявил ему, что воюет с ИГ*. Давайте посмотрим, что на самом деле сказал наемник. Вот один из скриншотов переписки: Признаем: ответ Максима при желании можно расценивать как подтверждение его участия в боевых действиях. Тут Максим явно лопухнулся, дав журналисту повод зацепиться за неосторожное высказывание. Впрочем, будь я на месте Чеснокова, я бы переспросил, вел ли сам респондент огонь по противнику или помогал иными методами формированиям Пешмерга. Явное невнимание к возрасту респондента чести журналисту не делает. Печально и то, что он, видно, плохо учил географию в школе, поскольку не отличает Ирак от Сирии. Так вот, в обоих наступлениях Максим был вместе со мной и оператором Славой Дружининым. Основной задачей Максима была и остается фотосъемка. В нашем видеорепортаже о первом наступлении Максим мелькает несколько раз. Что же выдает в нем «наемника»? Может быть, шеврон «Пресса» на левом рукаве?

    Фарисейские фикции

    Для внесения окончательной ясности об «участии» Макса в боевых действиях обратимся к международному гуманитарному праву. А точнее, к 4-й статье Женевской конвенции от 1949 г. Наши оппоненты, через слово грозящие мне и моим коллегам Гаагским трибуналом, наверняка поймут мое внимание к конвенциональным документам. Итак, согласно конвенции, участниками конфликта являются, среди прочих, военные журналисты. Они проходят по разряду «некомбатантов». Кто же такой военный корреспондент? А вот кто: «журналист, сопровождающий армию, авиацию и флот во время военных действий и освещающий события войны в прессе». Военный корреспондент обязан удовлетворять следующим требованиям: — являться представителем СМИ; — иметь аккредитацию в вооруженных силах; — сопровождать военные формирования; — не являться членом военных формирований. И далее: «Военные журналисты, интендантский, военно-медицинский состав и военные юристы считаются некомбатантами, несмотря на то, что входят в состав вооружённых сил». Аккредитация от командования бригады Пешмерга у нас есть. Равно как и аккредитация от командования YPG, полученная нами в Рожаве. Разумеется, Макс не вел боевые действия, но участником боевых действий, тем не менее, являлся — пусть и в ранге некомбатанта. Впрочем, армия ИГ плевала на эти тонкости. Все женевские и не женевские конвенции меркнут перед шансом облачиться в оранжевый комбинезон.

    Иванов, ты не знаешь падежов

    Все ведь просто. Если 19-летний парень путает юридические понятия «вести боевые действия» и «участвовать в боевых действиях» в ходе переписки в социальной сети, то это, разумеется, не свидетельствует о наличии у него великого разума. Однако дополнительные вопросы, которые мог бы задать журналист, будь он заинтересован в правде, а не в сенсации, быстро расставили бы все факты по местам. Журналист, исходя из этических норм, не имеет права пользоваться непроверенной информацией. Если сотрудник ЧОП, дежурящий в супермаркете, рассказывает мне, как он служил в спецназе ГРУ, то у меня в запасе найдется дюжина дополнительных вопросов, чтобы вывести его на чистую воду. Идем дальше по цитатам. «Самолет приземлился в стамбульском аэропорту имени Ататюрка… Там Максима ждали проводники, чтобы помочь ему связаться с пешмергой, курдской армией, сражающейся с боевиками «Исламского государства». А вот такого бреда вам, Иван, никто не говорил. И в аэропорту Стамбула Макса никто не ждал. Встречали его я и Слава в аэропорту Сулеймании. Также спешу напомнить автору «опуса», что слово «Пешмерга» не склоняется, а в переводе на русский уже являет собой множественное число («Предстающие перед смертью»). «В августе он сделал страховку: война на Украине еще не закончилась, а Максим уже собирался на новую — сражаться против боевиков «Исламского государства». На самом деле, в августе Максим уже год как не воевал. И никакого желания ехать в Курдистан не выказывал, пока я не сказал ему, что собираюсь в командировку на Ближний Восток. Страховку Макс сделал, равно как и мы, чтобы, пребывая в командировке, иметь возможность получить медицинскую помощь. К войне это не имеет никакого отношения. Видимо, Чеснокову не известно, что в России не страхуют от несчастных случаев на поле боя. И лечение ранения никто никому не оплатит. Ни одна страховая компания в России такой услуги не предоставляет. А страховка действует за пределами фронта, в городах, если ты вдруг отравился или чем-нибудь заболел. Глупо поэтому увязывать «поездку на войну в качестве добровольца» с оформлением страховки. А вот немного фактологической ахинеи авторства Чеснокова. «Численность пешмерга, что в переводе с курдского значит «глядящие в лицо смерти», — примерно 200 тысяч, часть из которых — специальные женские отряды. Курдская армия — в числе самых успешных противников ИГ. Например, в бое за сирийский город Кобани в начале этого года игиловцы потерпели крупнейшее поражение». В составе Пешмерга есть один-единственный женский батальон. Автор, по недалекости своей, путает Пешмерга и YPG/YPJ. Особенно Пешмерга отличились в боях за Кобани, где армия Южного Курдистана играла вспомогательную роль, держа оборону на восточных подступах к городу и снабжая YPG оружием. В самом Кобани Пешмерга была представлена от силы взводом. Им в тот момент было чем заняться под Киркуком, Шингалом и Мосулом.

    Наберут по объявлению

    Не устали? Едем дальше. Автор «Скуки и погрома» ссылается на интервью с весьма, скажем мягко, сомнительной личностью Бондо Доровских, якобы собравшим и даже отправившим группу добровольцев в Сирию. Он неоднократно размещал в Сети объявления о наборе добровольцев и утверждает, что кого-то набрал… И даже отправил. «Бондо Доровских воевал на стороне ДНР и ЛНР, а потом решил бороться с джихадистами, отправляя на Ближний Восток добровольцев из России. В интервью «Коммерсанту» он рассказывал, что к отправке на войну готовы около 20 добровольцев. А еще 12 прилетели в иракский город Сулейманию на прошлой неделе, сказал он уже мне». Бондо Доровских действительно заявил об этом на своей странице в Facebook. Я поспешил проверить информацию и усомнился в правдивости статуса Доровских. Контакты в отделе иностранных дел партии ПСК (Патриотический союз Курдистана) позволили мне получить два официальных комментария от людей, непосредственно занимающихся оформлением виз и разрешений. ПСК контролирует все восточные области Регионального Курдистана, и прилететь в Сулейманию (тем паче группой в 12 человек) без ведома партийных структур и службы безопасности «Асайиш» невозможно. Что мешало Чеснокову проверить эту информацию? Телефон представительства Регионального Курдистана в Москве есть на его официальном сайте. Именно там, и больше нигде граждане России могут оформить визу для въезда в Сулейманию. «О своей войне в Ираке Ваганов рассказывает сдержанно. В первое наступление он ездил 11 сентября вместе с курдами». Видео выше видели? Это то самое наступление 11 сентября. Примерно пятая часть кадров снята Максимом. Вот и вся «своя война». «Принеси штатив, уйди из кадра, найди воды, у тебя объектив запылился и т. д.» Знатно воюет «наемник». «Да и друзья выглядят подозрительно». Я очень подозрительно выгляжу. Бородатый, загорелый, в очках и бронежилете. Да еще фотоаппарат в руках. Слава Дружинин — и того страшнее: он в шортах, футболке, бронике и с двумя фотоаппаратами. «Оттуда вместе с отрядом Максим поехал в сирийский Эль-Камышлы». Откуда Чесноков взял «отряд» — ума не приложу. Тем более что Макс однозначно сказал, что поехал с друзьями. Вот вам секретная информация: отряд состоял из трех российских и одного венгерского журналиста. Поинтересоваться в медиацентре города Амуде, через который в обязательном порядке проходят все журналисты, приезжающие в Рожаву, Чесноков, конечно, не мог. Заглянуть на мою страницу в ФБ Чеснокову, видимо, не позволила религия. Тогда как написать нашему венгерскому другу, военкору Шандору, с которым мы познакомились в Эль-Камышлы и разъезжали по Рожаве вместе, помешало, видимо, желание побыстрее впихнуть материал в медиапространство. «Зачем после Донбасса он снова поехал воевать?» Снова… Поехал… Воевать… Все это всерьез говорится о журналисте! «Через месяц в Курдистане он уже хочет уезжать: на войне много стресса. Что он делает, когда воевать не надо? Ничего: лежит на диване — «к сожалению, книжки с собой не взял». Каждый вечер я вижу, как Макс читает с ноутбука. «Тургенева восемь томов», впрочем, он не прихватил, да… Мы действительно собираемся уезжать, так как плотность боевых действий пошла на спад и материала для съемок стало мало. Стресса никто не испытывает. По крайней мере, увидев фото Чеснокова в платье, я испытал больший стресс, чем от ожога колена. Тогда за ближайшим забором шваркнул дистанционно управляемый фугас, и осколок, продырявив глиняную ограду, приземлился аккурат возле моей коленки.

    Медаль "За оборону Ташкента"

    Полагаю, военкоры и солдаты в интерпретации Чеснокова — примерно одно и то же. Очередные «пампасы Донбасса». В свое время корреспондент «Коммерсанта» Илья Барабанов написал одноименный материал. Он рассказывал о том, как был вместе с ополчением в Дебальцевском котле. Ни одной фотографии Барабанов не предоставил, но активно пропихивал историю об отпускниках-бурятах, «стоявших во-о-о-н за тем терриконом». Дискуссия, развернувшаяся в фейсбуке, поставила Барабанова в неудобное положение. Тяжело дискутировать с людьми, которые провели на фронтах котла две недели. В конечном итоге, за отсутствием доказательств своей правоты, Барабанов отстранился от дискуссии, походя оскорбив военного эксперта Влада Шурыгина. Подход Чеснокова перекликается с манерой Барабанова. Все высказывания Макса были направлены Чесноковым в «нужную» сторону. Так просто слепить из стрингера наемника! Макс, конечно, молодой дурень, поскольку согласился дать интервью столь компетентному работнику СМИ. Но, снявши голову, по волосам плакать не резон. Несмотря на повсеместные публичные заявления Максима и мой подробный разбор вранья и подтасовок, мнительная рукопожатная общественность осталась при своем мнении. Колонка главреда Главный редактор «Таких Дел» Андрей Лошак также принял активное участие в дискуссии. Правда, от конференции по скайпу, способной прояснить кучу вопросов, он отказался. Обвинив меня в казуистике, Лошак начал напирать на свою антивоенную позицию. Позиция эта характеризуется удивительной узколобостью и патологическим нежеланием принимать во внимание возраст респондента и поверхностность своего подчиненного. Лошак искренне уверен в моей преданности властям (а не Родине) и считает, что «бегать с фотоаппаратом по Ираку» — занятие недостойное.

    Исповедь "наемника"

    А теперь я расскажу, зачем полдня копался в этом месиве комментариев, переписок и подтасовок. Ради очередного подтверждения селективного подхода некоторых «свободных умов» к элементарным проявлениям настоящей свободы воли и мысли — вот зачем. Отвлечемся от моих придирок к автору статьи и прочим любителям «срывать покровы». Представим, что я, симпатизирующий большинству формирований, воюющих с исламистами, поехал воевать. Собрался я, скажем, на Филиппины, чтобы поддержать правительственные войска в борьбе против радикальной группировки «Абу Сайяф». Предположим, я заявил об этом в открытых источниках, обосновав свою позицию. И тут на сцену выходит группа знакомых персонажей: читателей условных «Таких Дел», зрителей условного «Дождя» и далее по списку. Персонажи своеобразные. Причастность к определенной идейной касте сажает их на пусть и длинную, но конечную цепь иллюзий. Критическое мировосприятие сменяется страдальческим солипсизмом. Людям нравится видеть происки пропаганды, умственные изъяны и козни государственной машины там, где все можно объяснить авантюризмом, начитанностью и романтическим складом характера. Чужое желание вычертить свою жизнь с помощью незнакомых им лекал, а то и вовсе по наитию, вызывает у них отторжение. Инкриминируя условным консерваторам косность мысли, они не замечают, насколько косны их собственные филиппики. Существенную роль играют для них идеологические стандарты, привитые им ближайшим окружением. Этакий идейный дресс-код, без соблюдения которого нельзя войти в двери некоторых сообществ. …Итак, поехал я воевать с исламистами на Филиппины. Заметим, не за террористов, ради гурий и возможности резать бошки 24 часа в сутки. А в гости к ветеранам-католикам, приехавшим на зов правительства архипелага. Предположим, что до появления на Филиппинах я успел повоевать в Донбассе. А ныне, в составе гипотетического взвода добровольцев, вторую неделю торчу в болотах на юге острова Минданао. В перерывах меж боями, отмахиваясь от комаров и сухопутных пиявок, пишу в фейсбучек и твиттер о том, как наш взвод сегодня насовал горячих тупым террористам. Заодно запостив фоточку с «во-о-от такенным» фугасом, оставленным боевиками нам в подарок на обочине дороги. И тут начинается… Зарево рвущихся на Родине шаблонов осветило темный небосвод над морем Сулавеси. Бедные островитяне решили, что проснулся Кракатау. "Кругом все плохо! - возопил исполнительный директор бара на Остоженке. - Врачи без зарплат, учителя без школ, сироты… без родителей. А ты, ватник, поехал филиппинцев убивать! Мало тебе украинцев! Халифат Минданао понад усе". "Да он просто дебил малолетний. Неймется ему. Адреналина хапнуть хочет, герой, - комментирует пост увядающая копирайтер из Семибратово. - Кстати, Минадано - это ведь Сирия?". "Надеюсь, пуля найдет этого ублюдка, слава Украине! - встревает в разговор анонимный козак Грiцко с флагом «Правого сектора»* на аватаре. "Путину Украины мало! Решил еще Сирию с Филиппинами захапать! Вчера в Маниле приземлились рашкинские самолеты",  - встревает сотрудник «Цензор.нета». "Что, кровищи не хватает?! Вы все моральные уроды! Вернешься — я тебе табло разобью", -  истерит финансовый директор дискаунтера авиабилетов. А ты сидишь, давишь ногой очередную назойливую пиявку, чистишь автомат, и мысли, одна печальнее другой, роятся в твоей мокрой от тропического ливня голове. Твои реплики о том, что в отряде ты единственный русский, приехал добровольно, не за деньги, а ради идеи, вызывают настоящее цунами ненависти. Все уверены в твоей неадекватности и уповают на скорую гибель. Ради очередного заголовка типа «Российский наемник погиб на Филиппинах» на каком-нибудь ресурсе. "Тут со мной американцы, бразильцы, французы, два баварца. Даже поляк есть", -  пытаешься ты довести простые, в общем, вещи до гугукающей толпы, но слова твои тонут. Тонут в высказываниях очередного прогрессивного гуру о том, что надо, мол, предоставить это дело каким-нибудь западным партнерам, знающим, что делать с террористами. Через некоторое время истерика достигает точки кипения, и ты уже видишь свою фотографию на сайте филиппинских террористов, снабженную заботливой аннотацией на тагальском за авторством московского востоковеда. Тебе — нельзя! Нельзя ехать на Филиппины. Ни тушкой, ни чучелком. Ни добровольцем, ни военкором, ни туристом, ни консулом. Американцам — можно. Французам — можно. Баварцам — можно. Им можно бороться с исламистским бешенством, чтобы на Филиппины могли ездить туристы из всех стран. А тебе — нельзя. Потому что ты не либеральный копирайтер из Семибратово, не московский креакл, не украинский журналист Бочкала. Ты не уверен же, что малайзийский «Боинг» сбила Россия? Вот и сиди в Москве и не отсвечивай своей романтикой. Ты мешаешь людям смотреть киношечку, сидеть ВКонтактике и ругать правительство. Давай-ка сдохни, островной ватник! С Максом, курдами и фабулой статьи приключилось именно это. Главный редактор ресурса, опубликовавшего статью Чеснокова, точно знает, что необходимо делать всем окружающим с их жизнями. Кого защищать, что ругать, чем восхищаться, чему сопротивляться. Он свято верит, что Чесноков написал материал о «новом Печорине», а вовсе не насыпал дрянного корма в корыто туповатой публики. Публика лопает и искренне уверена в том, что тоже знает, кому и куда следует пойти и чем следует заняться. И тут стоит вспомнить о добровольцах, приехавших сражаться с варварством и нечистью. Ради славы, ради идеи, ради новой жизни. Ради выхода за пределы колеса повсеместной Генотьбы, орущей о притеснении свобод. И не способной представить, что есть на земле люди, мечтающие о собственном Минданао, где нет никого их вышеописанных комментаторов. Зато есть свобода воли. Дурной ли, доброй ли — дело десятое. Так было во времена Тридцатилетней войны, так было в Испании 30-х. Сейчас так — в Донбассе и на Ближнем Востоке.  

    * Организация запрещена на территории РФ.

    Автор: Кирилл Оттер
    Загрузка...
    Triangle Created with Sketch.
    Закрыть
    Нажмите "Сохранить", чтобы читать "РИА ФАН" на главной ЯндексаСохранить
    Популярное на сайте
    Читайте нас в соцсетях