Лента новостей
Поиск
loop
Общество
Как уважаемого Афанасьева неуважаемые либералы хоронили

Как уважаемого Афанасьева неуважаемые либералы хоронили

20:02  17 Сентября 2015
770

Как либералы Афанасьева хоронили

Прощание с демократом первой волны Юрием Афанасьевым организовали в оплоте московской либеральной интеллигенции — Сахаровском центре. Интерьер с голыми кирпичными стенами и решетками на дверях был похож одновременно и на модный лофт, и на следственный изолятор. Ощущение последнего дополняли суровые шкафообразные сотрудники ритуальной службы. Зато слова о «задушенной свободе» и «мертворожденной демократии», которые, так или иначе, произнесли почти все ораторы, звучали здесь довольно атмосферно.

Биологические борцы

"И отправит туда солдат под каким-то шатким предлогом. Это я по радио слышала», — обсуждали последние новости в толпе собравшихся, пока у гроба выступали близкие основателя РГГУ. Тут же пытались найти место Афанасьева в политической системе демократов-реформаторов: «Ну, Афанасьев — это был логический и интеллектуальный центр. Как Попов. Собчак — нет, он был — ух! — вот такой весь из себя. А Борис Николаевич — он человек властный был». Не складывалось. Это неудивительно: Афанасьев, какие бы ярлыки на него ни вешали сейчас, всегда мог сказать неприглядные вещи в лицо и либералам, и консерваторам. Возглавив коалицию «Демократической России», к 1993 году он разочаровался в ней и ушел из политики со словами: «Началась борьба биологическая, я в ней не участвую». Нынешние политические деятели этот факт порой предпочитают опускать.

Митрохин: «Я и Афанасьев»

Лидер «Яблока» Сергей Митрохин начал было речь о политической традиции: «Увидел Юрия Николаевича по телевизору в те знаменитые дни. Он для меня стал естественным политическим лидером. Это были чисто политические выступления, каких было немного. Было немного людей, которые могли выступать с такой силой». Но закончил свою речь он чуть ли не утверждением, что сам был автором идей покойного: «Очень скоро я убедился в том, что Юрий Николаевич — это лидер нового типа. Когда где-то через неделю или пару недель я уже с ним встретился и передал ему какие-то соображения. Не помню, что было там написано. И потом он меня удивил, когда какие-то эти мысли из нашего неформального либерального крыла он озвучил». Самолюбование Митрохина, впрочем, даже удостоилось аплодисментов. Единственных за всю церемонию. Тем временем ораторы перед гробом, сменяя друг друга, приписывали покойному, помимо заслуг прижизненных, еще и исторические параллели. То представляли, какой бы из него вышел президент России. То сравнивали с просветителями Екатерининских времен. Этот тезис, к слову, поддержали не все. Как отметил тот же Митрохин, «это были люди, служившие монархам. Юрий Николаевич бросал вызов монархам. Это принципиальная разница». И почему-то сравнил Афанасьева с французскими революционерами.

«Это заговор Кремля!»

Пока операторы и фотографы по очереди протискивались к выступавшим, собравшиеся недовольно перешептывались о малом количестве репортеров. «Молодой человек, а вы из «Эха Москвы»? А «Эхо Москвы» вообще будет, не знаете?», — обратился кто-то к корреспонденту Федерального агентства новостей, не располагавшему рабочим графиком коллег. Эти настроения уловил все тот же Митрохин, не упустивший случая снова напомнить о заговоре Кремля: «Никого нет — ни каналов федеральных, ни официальных представителей. Это наши власти, как всегда, пытаются замять историю». Про недостаток размаха, даром что в Сахаровском центре было не протолкнуться, говорили и в сравнении с панихидой по Борису Немцову: «А ведь Юрий Николаевич по масштабу личности, эпохе, из которой он вышел, ну никак не меньше Бориса». В толпе шушукались и о других похоронах: «Нет, это еще мало народа. Вот когда Новодворскую... вот тогда — да!»

Империя очень зла

Скорбящие вспомнили о временах, когда «дышать было невозможно», и поговорили о дне сегодняшнем, когда стало «еще хуже, чем было тогда». Адвокат Генри Резник и вовсе без обиняков озвучил термин «империя зла», а критический пессимизм ученого свел к идее исторически сложившегося «рабского менталитета»: «Эта печать рабства, самовластия, произвола, которая всегда была в России, не могла уступить сразу порыву к свободе». Конец речи Резника выдался особо эмоциональным. Адвокат призвал бороться со «сталинщиной, архаикой и мракобесием», а также больше общаться с молодыми. В это время дама в годах беседовала с двумя парнями у входа: «Вы-то, молодые, как здесь оказались? Ну для меня это понятно — история, я еще все застала. А вы неужели знаете про все это?»

Чужие на празднике смерти

Пока из Сахаровского центра выносили гроб и цветы, люди еще стояли у здания, словно ожидая чего-то. Беспомощно оглядывались. Находя знакомых — облегченно бежали здороваться. Атмосфера отчужденности — интересное явление в среде так гордящихся своим единством российских оппозиционеров. Увезли хоронить человека, который когда-то объединял и, до недавнего времени, мог быть связующим звеном для этих, в общем-то, чужих друг другу людей. Сможет ли кто-то другой? Можно и об этом посудачить. Еще одним разговором больше на «наших продолжающихся совершенно беспомощных интеллигентских тусовках», как выразилась одна из участниц гражданской панихиды.

Анатолий Григорецкий
Новости партнеров
mediametrics