Выбор региона Поиск
AR
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное

Окрыленные люди: зачем народу нужен МАКС?

Репортаж корреспондента Федерального агентства новостей с Международного авиационно-космического салона 2015. О нашем небе, победе человека над природой, РВСН и железе, умеющем летать.

«Небо наше!»

Пятница, восемь утра, электричка от Казанского вокзала, окраины Москвы. За окном, как в романсе, утро туманное, утро седое, мелькают «печальные нивы». Зато в переполненном вагоне — никакой печали. В окружении детей, фотоаппаратов, ёмкостей с водой и бутербродов пассажиры бодро катят на станцию «Отдых». Едут они не на дачи, не на грядки, а до Жуковского. Потому что там — он. Международный авиационно-космический салон, МАКС. Уже двенадцатый по счету. По проходу вагона величаво проплывает дама в сарафане, украшенном силуэтом ПАК ФА и размашистым принтом «Небо наше!». На буксире у дамы следует карапуз с заспанным лицом и палкой для селфи. Проводив взглядом эту живописную группу, пожилой пассажир напротив поясняет вслух: — Теперь это модно. — Селфи? — МАКС. Словно специально кто подгадал. Украина, санкции, напряжение в мире, рубль идет вниз. И — МАКС. — На МАКСе что-то случилось? — интересуюсь я в попытке понять логику построения предыдущей фразы. — А как же, — расцветает сосед, — Путину показали топор. Летающий!

Люди МАКСа

Каждый МАКС, как барометр, всегда четко отмечал состояние страны на разных временных промежутках. МАКС 93-го запомнился убытками в 300 тысяч долларов. МАКС 95-го — соглашениями, которые так и не стали контрактами. МАКС 99-го блеснул самолетом с обратной стреловидностью крыла «Беркут», но тут же стушевался в связи с отказом участия в авиасалоне со стороны европейского концерна Airbus. С началом 2000-х пик стагнации был преодолен, и МАКСы начали набирать обороты как по объему и зрелищности представленной экспозиции, так и с точки зрения «финансового веса» заключенных контрактов. И вот наступило время нынешнего МАКСа. 2015 год — не самый простой исторический момент для России. Санкции. Падение ВВП. Некоторые страны демонстративно отказались принимать участие в работе салона. Казалось бы, поводов для оптимизма не так уж и много, но... Но утренняя электричка, отъезжающая на МАКС, почему-то полна. Почему? Что влечет на авиасалон всех этих людей? Когда говорят о Международном авиационно-космическом салоне, то в первую очередь всегда перечисляют технику и цифры, связанные с техникой. О людях, посещающих МАКС, пресса если и вспоминает, то исключительно с точки зрения тех же цифр. В таком-то году МАКС посетило столько-то человек, а на следующий салон пришло уже на 24% человек больше. Не текст, а учебник математики. Но человек — это не проценты. Это чувства, мысли, желания. Что же это за народ такой — люди МАКСа?

Мы можем все

Все та же электричка. — Едете на тот летающий топор лично посмотреть? — подначиваю соседа. — На топор? Ничего интересного в этой игрушке, — совершенно серьезно отвечает он. — Всего лишь вопрос соотношения мощности двигателя, массы тела и подъемной силы. Если будет надо — мы и утюг запустим. Вот зачем едет на МАКС этот человек. Чтобы лишний раз убедиться, что мы можем. Не «все еще» и «что-то», а можем мы все. Просто умеем. А будет надо — сможем еще больше. Потому что нет для «мы» невыполнимых задач, если они действительно «мы». Если они все вместе, а не порознь. Для тех, кто не порознь, решение любой «невыполнимой задачи» — лишь вопрос правильного соотношения мощности двигателя и прочих расчетных данных. Наш разговор продолжается. Замечаю, что у соседа нет с собой фотоаппарата. — Да зачем он мне? — в голосе слышится удивление. — Сфотографировать так же хорошо, как это делают профи, я все равно не смогу. Тут знания нужны и работа. А я не на работу еду, я — для души... Едем дальше. В тамбуре — битком. У стенки — двое с бейджами участников МАКСа. Сквозь перестук вагонных колес доносятся обрывки разговора: — Украинцев и израильтян нет. — И американцев. — Зато есть делегация «Боинга» в полном объеме. Мол, мы, конечно, в контрах, но Белый дом и наши рынки сбыта — это две большие разницы, как говорят в Одессе.

Победа человека

И вот он, МАКС, мир крылатый. Площадка статической экспозиции. Здесь можно поймать тот момент, когда воздушные корабли заякорились за бетонные плиты. Здесь можно спокойно походить, посмотреть, пофотографировать, расспросить специалистов и выслушать их ответ. До начала полетов еще далеко, и именно сюда, к «статичке», течет основной поток гостей авиасалона. В этом потоке — папа лет тридцати. У него на шее — маленькая дочка. Папа внимательно рассматривает экспонаты. Дочка улыбается и тянет руки к такому близкому небу. Почти плакат. Не хватает только слогана «Каждый найдет на МАКСе свое!» — Неужели вашей девочке тут интересно? — Конечно. Таких игрушек у нее дома нет. Вот другая пара, муж и жена. — Вы тут в первый раз? — Да что вы, конечно нет. Мы тут в третий раз, — сразу отвечает жена, оттирая на задний план главу семьи. — Тогда поделитесь, пожалуйста, своим мнением о МАКСе. — Подъезды отвратительные, на входе всегда толпы, цены на еду высоченные! — тут же седлает любимого конька собеседница. — А самолеты? А полеты? — О, они прекрасны! Ради них и приезжаем. — Цены на билеты вам, видимо, тоже кажутся слишком высокими? — Вот с билетами как раз все в порядке. За такое и заплатить не жалко. Но вот цены на еду здесь — это что-то! Десять шагов дальше — и еще одна примечательная пара. У реплики легендарного Farman IV о чем-то тихо беседуют двое студентов из МАИ. Это фанаты авиации. Они приходят на каждый авиасалон, как театралы — на бенефис известной звезды сцены. Они знают каждую машину «от и до», несмотря на то, что диплом им защищать еще не скоро. Им не интересны вечерние клубы, модные гаджеты и гламур. Они оперируют совсем другими категориями: «тангаж», «угол атаки» и «центроплан». Мне казалось, что подобные типажи должны были остаться во временах, когда из репродукторов звучало: «Комсомольцы — на самолет!» Признаю — ошибался. — Что вам больше всего нравится на МАКСе? — Чувство мощи машины. Чувство победы. — Кого над кем? — Кого над чем. Человека над законами природы!

Учиться гордости за государство

А вот еще один фанат, особого рода. Споттер. Охотник за фотографиями самолетов. Он на МАКСе как дома. Движется легко и уверенно. На нем куча аппаратуры, но он совершенно этой кучей не тяготится. Все уже настолько отработано, что руки-ноги все делают сами. Но, на всякий случай, за час до начала полетов он совершает прогон действий. Как в практической стрельбе, когда перед выступлением стрелок сперва проходит весь маршрут без оружия, примеряясь, притираясь к дистанции. Здесь — то же самое священнодействие. Ощущение, что перед тобой не фотограф, а опытный оператор ПЗРК. Он знает все позывные и в курсе местоположения каждого борта. Вот тут он «возьмет» взлетающую машину в 3/4 сзади. Там «добьет» своим сверхдлинным объективом до высоты, где истребитель крутанет «бочку». Здесь, если припасть на колено, то солнце окажется за спиной, и можно будет сделать наиболее четкий снимок нужной машины. Это уже не знания, это искусство. — Нужно ли государству тратить средства на такие шоу, как МАКС? — задаю ему вопрос. — Не лучше ли пусть эти деньги, допустим, на улучшение той же социалки? Тем более, в современных условиях? — Во-первых, это не шоу, а авиасалон, — сразу веско поправляют меня. — Тут не только смотрят. Тут еще договариваются и продают. Во-вторых, на основании осознанной потребности в производстве новых летательных аппаратов и оборудования для них тут формируется постоянная потребность в новых рабочих местах, которая в значительной степени служит основанием стабильности общества. Так что МАКС не просто полезен, а безусловно нужен. Ну и не будем забывать о престиже государства. Где-то же мы должны учиться гордиться нашим государством, верно? — Но ведь сейчас сложный период с экономической точки зрения. — Тем более. В условиях экономического кризиса явиться сюда полезно вдвойне. Чтобы увидеть, что кризис-кризисом, а Россия продолжает выводить на рынок авиационный хай-тек мирового уровня. И отсутствие в магазине хамона на этом никак не сказывается.

«Сначала мы, потом — РВСН»

Через пять минут у линейки техники ПВО: — Тащ полковник, разрешите обратиться. — Разрешаю. — Тащ полковник, позвольте, я вас сфотографирую. Уж больно вид у вас харизматичный. — Ну ты сказал! Давай, чего уж там. Фоткай. — Тащ полковник, что вы делаете на МАКС-е? — Работаю. — Кем? — Полковником. — И нравится? — Нравится-не нравится, я же не красавица. У меня — служба. — Тащ полковник, как вы оцениваете МАКС этого года? — Могло быть и хуже. — Если вспомнить Персидский залив или югославский сценарий, возможен ли вариант, при котором условный противник сможет высокоточным оружием достаточно безболезненно для себя подавить нашу ПВО? — Первую волну мы отработаем. И вовремя вскроем, и на сопровождение возьмем, и целеуказание выдадим, и вниз уроним. — А дальше? — Дальше РВСН подключатся. Они у нас за международные отношения отвечают. Ну или там МИД какой, на крайний случай.

Железо, умеющее летать

Гром прогреваемых авиационных двигателей накрывает линию шале. Начинается летная программа — безусловно, самый интересный фрагмент рабочего дня МАКСа. Зрители от «статички» и выставочных павильонов устремляются к взлетно-посадочной полосе. Среди шагающих — двое явных старшеклассников. — Ребята, что вы тут делаете? Каникулы кончаются: зачем их последние мгновения тратить на МАКС? — Но здесь же все на самом деле! — ребята возбужденно машут руками, силятся перекричать рокот самолета на взлетке. — Это же не в телевизоре или в компьютере. Это не понарошку. Вот это железо — оно умеет летать! День на МАКСе пролетает быстро. Как самолет, набирающий высоту. Трогаюсь в обратный путь. Возле железнодорожной кассы сидит паренек и напевает девушке под гитару: Я отрываюсь от порога, как от взлетной полосы. Разбег, прыжок, горит табло «На стопор встали шасси». Я по глиссаде коридора набираю эшелон, Ныряю в лифт, едва не сбив о стенку элерон.. Романтика! Где-то за спиной в мареве далеко перевалившего за полдень солнца продолжают свистеть турбины. Мир железа, умеющего летать, не знает отдыха и ждет новых гостей.  

Новости партнеров