Лента новостей
Поиск
loop
Весь мир
Нелегальные мигранты: Во Франции – собачья жизнь

Нелегальные мигранты: Во Франции – собачья жизнь

16:15  12 Августа 2015
2076

«Во Франции – собачья жизнь, а в Англии – хорошая», - такой надписью на английском, конечно, с ошибкой, встретил меня лагерь нелегальных мигрантов «Новые джунгли», расположившийся на восточной окраине портового городка Кале, что на севере Франции. Впрочем, обо всем по порядку. Пообщавшись в Брюсселе на темы нелегальной миграции с английским евроскептиком, ветераном Партии независимости Соединенного Королевства (UKIP) Эндрю Стивеном Ридом, я отправился в Кале. От располагавшегося в центре бельгийской столицы отеля до центрального столичного вокзала решил пройтись пешком, благо, дорога не должна была занять больше получаса. Пока проходил мимо административных и культурных зданий, принадлежащих, как я потом узнал, еврейской общине, заметил перед входом в каждое по двое хмурых военнослужащих с автоматическим оружием. В прошлом году, когда я посещал Брюссель и ходил по этим же местам, такого не было. Причину наглядного усиления охраны все, конечно, понимают, но стараются не обсуждать в деталях. «Время такое, нужно быть начеку», - пожал плечами мужчина средних лет Доминик, владелец маленького кафе, в которое я зашел по дороге. В скоростном поезде Eurostar, курсирующем между Брюсселем и Лондоном, пассажиров, едущих в Кале, тщательно досматривают, помещают в отдельный зал ожидания, а затем сажают в отдельный вагон, к которому идет отдельный ход. Перед Кале поезд делает остановку в Лилле, бывшем центре региональной текстильной промышленности в 16 километрах от бывшей теперь уже бельгийской границы. Вокзал охраняется существенно строже, чем в целом по Европе, со многими заграждениями и видимым присутствием полиции. Рядом с вокзалом удается разглядеть палаточный городок, с протянутыми между палатками и электрическими столбами веревками, на которых сушится белье. Вместо палаток зачастую используются брошенные там же автомобили или прицепы. Через полчаса после отхода из Лилля мы уже были в Кале. Территорию выхода из нашего спецвагона полицейские оградили металлическими рамками и держали нас в них до тех пор, пока поезд не отправился дальше в направлении туннеля под Ла Маншем. А наша группа направилась вдоль нетипичных для Европы заборов с колючей проволокой в здание вокзала. Вокзал располагается в нескольких километрах от собственно портового города Кале, а подходы к железнодорожному полотну и находящиеся рядом мосты также охраняются вооруженными полицейскими. Первое впечатление от Кале я получил еще в Москве посредством Google Earth. Разглядывая это маленькое, как казалось, поселение, я почему-то решил, что жителей там не больше, чем в подмосковных Электроуглях. Оказалось, я приуменьшил значимость французского города в целых семь раз. Согласно недавней переписи, здесь проживает более 70 тысяч жителей. Плюс-минус три тысячи нелегальных иммигрантов, которые, правда, стремятся как можно скорее отрясти прах французской земли со своих ног и перебраться в Англию. Об этом свидетельствует надпись на английском «Во Франции – собачья жизнь, а в Англии – хорошая» под мостом, отделяющим Кале от собственно лагеря нелегалов «Новые джунгли» («старые», существовавшие около десяти лет, были в прошлом году снесены полицией). О лагере знает весь город, я наугад спросил четверых прохожих подряд: все мне указали точное место. На то, что я бреду в правильном направлении, указывали и становящиеся выше заборы, окаймленные колючей проволокой, а также надписи «Не входить» на французском, английском и – сюрприз! – арабском языках. Кстати, по поводу заборов и колючей проволоки: согласно панорамам улиц Кале на Google-картах, совсем недавно всего этого и не было. Как, впрочем, и самого лагеря. На близость лагеря указывают и ручейки людей африканской или восточной наружности, которые вдоль железнодорожных путей идут в город и из города. «Ду ю спик инглиш?» - приветствуют меня некоторые встречные. «Йес, ай ду. Энд ю?». «Ноу спик инглиш», - отвечают загорелые мигранты и идут дальше. Некоторые едут на велосипедах, происхождение которых (велосипедов, а не нелегалов) вселяет в меня смутные подозрения. Проходя под мостом, одновременно видишь синие тентовые палатки, кучи мусора и чувствуешь соответствующий запах. Запах скорее не помойки, а заброшенного дома, который прохожие решили перепрофилировать под уборную. Перед входом в «Джунгли» постоянно дежурят несколько машин с гуманитарными миссиями, окруженные мигрантами, группы журналистов, с сопереживающими лицами этих мигрантов интервьюирующими, а также на мосту, группы полицейских, следящих сверху за происходящим в «Джунглях» и не дающих нелегалам запрыгнуть в идущие на паромную переправу фуры. В течение светлого времени суток пытать счастья с фурами не принято, гораздо больше шансов получить пинок от полицейского, чем достигнуть земли обетованной. «Сезон охоты» начинается ночью. С одной стороны, проще скрыться от стражей порядка. Но, с другой, проще попасть под колеса проходящего с большой скоростью грузовика или создать аварийную ситуацию с непредсказуемыми последствиями. Непредсказуемы, причем еще в большей степени, последствия нелегальной иммиграции как таковой. Кале, как заметил английский евроскептик Рид, - это лишь один пример, а сколько их всего, особенно в Средиземноморье, - никто не знает или не хочет знать. Ведь, согласно доминирующим доктринам, все люди одинаковые, а Земля – для всех, на ней не может быть нелегальных людей. Так и живут пока. Возвращаясь из своего первого разведывательного похода, поймал себя на мысли, что Кале – это, пожалуй, единственный город в цивилизованном мире, в котором обращенный к темнокожему гражданину вопрос «Вы пришли из джунглей?» (вариант: «Почему Вы не в джунглях?») не будет считаться расистским. Впрочем, о расизме и о восприятии французским обществом проблемы нелегальной иммиграции мы еще поговорим.  

Станислав Бышок
Новости партнеров
mediametrics