Поиск
Лента новостей
Закрыть
Новости Сирии
Сирия: боевики ИГ обстреляли жилой квартал Дейр эз-Зора, есть жертвы
Общество
Слишком много демократии: маньяков Белова и Самсонову можно было остановить
Следующая Новость
Загрузка...

    Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

    Слишком много демократии: маньяков Белова и Самсонову можно было остановить

    12:06  5 Августа 2015  /обновлено: 21:52  26 Октября 2015
    1425

    Страшные преступления, совершенные Тамарой Самсоновой из Санкт-Петербурга и Олегом Беловым из Нижнего Новгорода, можно было предотвратить. Эксперты считают, что в России сейчас отсутствует преемственность в лечении и контроле над особо опасными душевнобольными, потому что у опасных больных больше прав на свободу, чем у здоровых людей - на защиту. Тихая 78-летняя старушка-филолог Тамара Самсонова на протяжении двух десятков лет методично убивала и распиливала на части людей, аккуратно вынося разрубленные останки в петербургское Купчино. Чудовище из Нижнего Новгорода Олег Белов также разрубил на куски шестерых собственных малолетних детей, беременную жену и свою мать, причем последней отрезал голову. Чудом избежала смерти теща Белова Валентина Зайцева — маньяк уже караулил жертву около ее дома в городе Ковров, когда его задержали полицейские. Белова «брали» полицейские, сотрудники ФСБ и СК РФ. Мужчина оказывал активное сопротивление и получил ранение в живот. Врачи около часа боролись за его жизнь и спасли. Ему предстоит судебно-психиатрическая экспертиза — как и бабушке Самсоновой из Северной столицы. Однако уже достоверно известно, что оба маньяка страдали шизофренией и состояли на учете в психдиспансерах своих городов. Самсонова буквально за год до ареста проходила лечение в городской психиатрической больнице и была выписана домой. После чего через несколько месяцев отравила и распилила свою компаньонку. Корреспондент ФАН обратился к врачу-психиатру с более чем полувековым стажем работы Олегу Ароновичу с просьбой прокомментировать, что же случилось в нашей системе оказания психиатрической помощи и почему особо опасные больные находятся на свободе и убивают людей. - Действительно, у части населения может возникнуть мысли о том, что во всем виноваты конкретные психиатры, которые не контролируют состояние психики у своих пациентов. Та же Самсонова лежала в больнице, состояла на учете в ПНД — и вдруг такое! Состоял на учете и Белов, причем им занимались не только психиатры, но и соцслужбы. Но надо понимать, что психиатрия — особая область медицины. Психика человека непредсказуема, и ни один врач никогда не даст гарантий насчет своего пациента, что он не совершит тот или иной поступок, в том числе агрессию или суицид, даже на 3-5 дней вперед. - Получается, что общество гарантированно защищено от опасного душевнобольного только когда он находится в стенах медучреждения? - Гарантия только одна — годами содержать, наблюдать и лечить таких больных, не выпуская их за пределы больниц или спецпоселений. Но это — не хочется говорить не гуманно — это еще и неправильно. Сегодня человек заболел, завтра — поправился или подлечился, и он снова становится полноценным членом общества. И таких больных — большинство. Современная психофармакология позволяет творить чудеса. Правда, в том случае, если у врача есть выбор. А сейчас количество эффективных импортных лекарств для ввоза в Россию ограничено, в том числе из-за высокой цены. Поэтому психиатрам приходится довольствоваться тем, что есть. - То есть у врачей в ПНД и больницах сейчас нет эффективных препаратов? - Лекарства есть, нет желаемого ассортимента. По большому счету, врачи сейчас работают с тем, что есть в наличии. А это в основном аминазин, галоперидол и еще 10-15 препаратов. Есть еще тизерцин, но часто врачи опасаются его выписывать из-за того, что он попал в реестры ФСКН и медики, уже запуганные наркополицейскими, предпочитают не рисковать с наркосодержащими медпрепаратами. - Получается, что опасные больные выходят на улицы и неподконтрольны? - Проблему я вижу в другом. В 1960-80-е годы Санкт-Петербургский научно-исследовательский психоневрологический институт им. В.М.Бехтерева выполнял государственную программу реабилитации и реадаптации психически больных, цель которой была — максимально адаптировать людей в обществе, вернуть в строй. Были организованы и эффективно работали дневные стационары при ПНД, лечебно-трудовые мастерские, рабочие места на дому у больных, сотни людей работали на предприятиях, выполняя элементарные работы под контролем профессионалов. Это позволяло получать пусть небольшие, но свои деньги к своим жалким пенсиям, занимать свободное время. Эффективность этих программ доказана многими научными работами по реабилитации психически больных. Главной задачей всей этой многоплановой работы было обеспечение преемственности в лечении и наблюдении душевнобольных. Кроме того, существовала система передачи так называемых активных вызовов от психиатров специализированной скорой помощи в ПНД, причем даже к первичным больным, не состоящим ранее на учете. - И что это давало? - Уже с 1965 года психиатры скорой психической помощи, выехав впервые к человеку с неадекватным поведением, но не представляющим общественной опасности, в обязательном порядке звонили в районный диспансер, и уже на следующий день к нему приходил психиатр из ПНД, который затем продолжал наблюдение и, если надо, лечение. С появлением в 1992 году — кстати, впервые за все годы Советской власти — закона «О психиатрической помощи и правах граждан при ее оказании», отвечающего всем демократическим нормам, ситуация во внебольничной психиатрии резко изменилась. Активные вызовы от врачей скорой помощи к первичным больным в ПНД теперь не принимают. Так как, согласно закону, для вызова врача из диспансера необходимо письменное заявление родных или соседей с обязательной санкцией судьи на недобровольный осмотр и (или) госпитализацию. - А если родственников нет или они не хотят «сдавать» близкого человека? Или, как в случае с Беловым, просто крайне запуганы? Выходит, что врачи из ПНД без заявления могут даже не знать, что в его районе есть такие больные, в том числе особо опасные? - Получается так. Если человек уже состоял на учете, то после экстренного вызова к нему врач скорой помощи может позвонить в ПНД и сообщить, что у такого-то больного ухудшилось состояние, и тогда через какое-то время его навестят врачи. Но может и не звонить — в наши обязанности это не входит. Если же больной первичный, то есть на учете ранее не состоял, то даже при наличии у районных врачей информации об экстренном вызове они не имеют права (да и желания из-за боязни нарушить права человека) его навещать без письменного заявления его самого или родственников. Впрочем, больной имеет полное право не пустить врачей на порог. - Не слишком ли много демократии? И как поступать в таких случаях? - Если бы того же Белова после его драк и избиений полиция привлекла к ответственности или освидетельствовала в ПНД, доставив принудительно на своем транспорте с подозрением на неадекватность, трагедии могло не произойти. Кроме того, психиатры, у которых, как я понимаю, все-таки наблюдался Белов, могли написать официальную бумагу в полицию об опасности этого гражданина и потребовали бы от стражей порядка оказать содействие в его задержании или принудительной госпитализации. Его бы изолировали от общества. - Видимо, этого не было сделано. Могли ли как-то родственники, соседи, социальные службы повлиять на ситуацию? - Есть такое понятие «до звонка». В тех случаях, когда человек неадекватен, опасен в принципе, но ни в конкретный момент (то есть не поджигает дом, не бегает с ножом и не пытается совершить суицид в данный конкретный час), но при этом он понимает, что в любой момент к нему могут прийти с визитом те же психиатры из ПНД, он скрывается. Не открывает двери, или уходи из дома в те часы, когда может прийти врач. Участковый психиатр заранее оставляет родственникам направление и просит их немедленно сообщить, когда больной появится дома или откроет двери. Как только звонок поступает, экстренно выезжает бригада, зачастую с полицией, и «берет» такого пациента. - Трудно поверить. Получается, что ходят по улицам наших городов такие вот беловы или самсоновы, и, пока они никого не убьют или не расчленят, ни правоохранители, ни медики никак не среагируют? - Да, так и получается. У нас очень часто бывают случаи, когда родные, соседи бьют тревогу, обращаются в полицию, но слышат ответ: «Он же пока только угрожает, и никого еще не убил». С Тамарой Самсоновой сложнее — ранее она не попадала в поле зрения правоохранителей. Вероятнее всего, она была больна шизофренией много лет, но шизофрения предполагает сохранность интеллекта на долгие годы, к тому же с учетом ее собственного умственного развития и образования. Она могла успешно скрывать свои планы и диссимулировать заболевание. Но с Беловым, по крайней мере, ситуация очевидна. - То есть полиция должна была среагировать, обратиться к психиатрам, доставить его на принудительный осмотр с учетом многочисленных «звоночков»? - Я считаю, что, конечно, да. Он не в один момент стал особо опасным, и все предыдущие случаи были известны. В том числе и психиатрам, и полицейским, и социальным службам.

    Triangle Created with Sketch.
    Автор: Мария Александрова
    Загрузка...
    Закрыть
    Нажмите "Сохранить", чтобы читать "РИА ФАН" на главной ЯндексаСохранить
    Популярное на сайте
    Читайте нас в соцсетях