Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

Лента новостей
Поиск
loop
Политика
Обман мягкой силы

Обман мягкой силы

5:59  4 Августа 2015  /обновлено: 21:58  26 Октября 2015
361

Американские официальные лица любят идею «мягкой силы», понятие, которое обозначает ненасильственные средства - от пропаганды до культуры - применяющиеся, чтобы заставить зарубежные страны соответствовать пожеланиям Вашингтона. Но высокомерие этого подхода отчуждает, а не привлекает, многих людей по всему миру, об этом говорится в статье американского политика Майка Лофгрена, опубликованной в журнале Consortiumnews.com под заголовком The Soft Power Hoax. Её перевод специально для своих читателей выполнило Федеральное агентство новостей. В Вашингтоне в течение последних двух десятилетий часто звучало словосочетание «мягкая сила». Термин был придуман Джозефом Най, академиком из Гарварда, в его книге 1990 года. Это понятие призвано показать меняющийся характер американской власти. Под термином подразумевается: «когда одна страна заставляет другие страны хотеть того же, чего хочет она. Это можно назвать альтернативой или мягкой силой, так как здесь отсутствует жесткая или командная власть, заставляющая других делать то, что она хочет». Мягкая сила – это воздействие, которое Джозеф Най определяет, как предположительно привлекательные политические, социальные и культурные особенности той или иной страны, которые вызывают восхищение среди людей, и, предположительно, желание подражать и охотно выполнять пожелания страны, использующей мягкую силу. Термин практиковали многие американские политики и чиновники национальной безопасности, в частности, после явного провала военной силы в Ираке, которая не заставила иракцев полюбить США. Бывший министр обороны США Роберт Гейтс использовал термин, утверждая, что он хотел бы, увеличить мягкую власть США путем «резкого увеличения расходов на гражданские инструменты национальной безопасности - дипломатию, стратегические коммуникации, внешнюю помощь, гражданские действия и экономическую реконструкцию и развитие». Как и следовало ожидать, идея стала одной из самых любимых у чиновников Госдепа, главным образом потому, что они считают, что она может помочь им в бюджетных баталиях в Вашингтоне с их колоссальным соперником, министерством обороны, хранилищем «жесткой» силы. Запрос в Google «умная сила Хиллари Клинтон» выдает около 3,7 млн ссылок. Умная сила является термином бывшего госсекретаря, и обозначает слияния жесткой и мягкой силы. Джон Керри также любит эту концепцию. Легко понять, почему агентство национальной безопасности, обращается к альтернативе обычного бахвальства, ведущего к военным действиям. Их привлекает магическое понятие о том, что наша культурная привлекательность в сочетании с популярностью в Twitter, может способствовать американским интересам во всем мире. Демократы, в частности, ищут какие-либо замены закостенелой политике неоконсерваторов, которой некоторые из них были кратко очарованы во времена президента Джорджа Буша. «Если мы просто объясним нашу политику им в правильном направлении на страницах Facebook, и, возможно, откроем магазин Apple в центре Кишинева, население начнет требовать вступления в НАТО!». Это, безусловно, предпочтительнее, чем действовать, в качестве милитаристского троглодита. Хотя некоторые мягкие уловки могут показаться легкомысленными если не постыдными. Тем не менее, мягкая сила, хотя она и менее пагубна, по-прежнему исходит из тех же корней, что и неоконсервативный милитаризм. Она возникает из веры в американскую исключительность, из сказки, что Соединенные Штаты пребывают за пределами нормальных процессов истории, и имеют долг в качестве глобального искупителя. Это то, что Генри Луис Менкен назвал бы «тюрьмой американского идеализма». Было ли вторжение в Ирак и вся эра Буша действительно полной противоположностью того, что хотели сторонники мягкой власти? С падением Багдада после военной кампании, которая длилась только месяц, весь аппарат мягкой силы пришел действие: футбольные мячи для детей, восстановление муниципальной системы канализации, и открытие фондового рынка в Багдаде. Все это основывалось на предположении, что отсталая иракская масса тоскует по плодам американского капитализма. В 2015 году, значительно больше иракцев говорят по-английски, чем в 2003 году, Госдепартамент и Агентство США по международному развитию вложили 50 миллиардов долларов в страну. Тем не менее, есть ли какие-нибудь достижения у этих американских денег и культурных вложений? И не можем ли мы сделать идентичный вывод об Афганистане? Вся иллюзия мягкой силы родилась в конце холодной войны в частности в момент высокомерного триумфа Америки. Именно в это время, Фрэнсис Фукуяма написал свой чрезвычайно глупый дискурс, в котором он пророчествовал о конце истории и вступлении в капиталистическую утопию - вид перевернутой марксистской диалектики. Это заблуждение находится в центре мягкой силы: вера, в то, что потребительские товары, или скрытая тоска по Диснеевскому образу жизни, или какой-либо технологической трюк заставит зарубежную массу вздохнуть свободно. В 1990-е годы, можно увидеть апофеоз этого менталитета в The New York Times, где Томас Фридман утверждал, что нет двух стран, которые, имея привилегии в виде Макдоналдса, пойдут на войну друг с другом -публикация, которая оказалась насквозь ложной. Но можно понять, почему корпоративной Америке нравится идея мягкой силы, ведь это способ продавать стейки и сыр Филадельфия в Бурунди. Они могут даже получить преимущества от экспортно-импортного банка, чтобы облегчить торговлю своими товарами из-за предполагаемого дипломатического значения. Мы видели плоды этого заблуждения на Ближнем Востоке. Ирак при Саддаме, светское тираническое правительство, по крайней мере, позволяло женщинам посещать институт, и, продавать пиво в кафе на открытом воздухе. Тарик Азиз, давний министр иностранных дел Саддама, был халдейским католиком. Ирак в настоящее время гораздо более, догматически мусульманская страна, чем это было 15 лет назад. То же самое можно сказать о большинстве стран на Ближнем Востоке: синие джинсы, смартфоны и связи с Западом не сделали ближневосточные народы более западными с точки зрения психологии, а, наоборот, сделали прямо противоположное. Неудачная реакция Вашингтона на так называемую арабскую весну была примером: загипнотизированные тем, что демонстранты на площади Тахрир, используют социальные медиа, политики не могли понять, что народная демократия, которую требует толпа в Каире, возможно, имеет немного общего с видением демократии в школе управления имени Кеннеди. То, что саудовские принцы ездят на Bugatti Veyrons, имеют собственные квартиры в Mayfair, и проверяют свой холестерин в клинике Кливленда, не останавливает их от отсечения головы тех, кого они считают злодеями или колдунами. Именно денежный аспект и поп-культура американской мягкой власти, сделали ее такой невостребованной на Ближнем Востоке. Сейид Кутб, ведущая фигура в мусульманском братстве, в начале пост-Второй мировой войны Египет, учился в университете в Колорадо, где он приобрел отторжение к тому, что он расценивал, как крайний материализм и поверхностность американской жизни. Он вернулся в Египет и решил переломить растущую «западность» своей страны. Вот такой эффект от культурного обмена. Она является общим для образованных, прогрессивных американцев, которые в ужасе от растущей нетерпимости в мусульманских общинах и их обращения с женщинами, заявляя, что они живут в поврежденном дисфункциональном обществе. В этом суждении может быть некоторая справедливость. Но они должны задуматься, что выходки семьи Кардашьян, утиная династия, и мир Wrestling Federation, даже не говоря уже о кандидатуре Дональда Трампа, точно не транслируют в мир образ Америки, как последней надежды человечества. Мы должны знать, что переодевание человека одежду GAP не изменит внутренний мир человека. Одним из наиболее экзотических обществ в XIX веке, с западной точки зрения, была Япония. Тем не менее, в удивительно короткое время, японцы скопировали внешность и физические атрибуты западного общества. Их военно-морские силы надели униформу в стиле ВМС США, а их сотрудники пристрастились к бриджу, как если бы они были старыми английскими морскими псами в адмиралтействе. Их дипломаты расхаживали в сюртуках и цилиндрах, как и любой респектабельный джентльмен в суде Сент-Джеймса. Они приняли поверхностные атрибуты парламентской власти. Японцы быстро развивались промышленно. Бейб Рут превратил их в поклонников бейсбола. Тем не менее, Япония одновременно стал яростной агрессивной милитаристской страной, чем удивила мир. Параллельно с внешней «западностью», элита Японии патриотично поклоняется императору Синто, который ввел аресты, более жестокие чем в странах ислама. Некоторые исламские фанатики, а именно в ИГИЛ*, в настоящее время являются экспертами в социальных медиа - талант, которых, доводит директора ФБР до припадков.

* Организация запрещена на территории РФ.

Алексей Громов
Закрыть