Поиск
Лента новостей
Закрыть
Весь мир
Вертолет с журналистами упал в озеро в Кении
ИноСМИ
Почему Америка никак не может прекратить со всеми воевать
Следующая Новость
Загрузка...

    Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

    Почему Америка никак не может прекратить со всеми воевать

    6:39  30 Июня 2015  /обновлено: 0:18  27 Октября 2015
    162

    Дух соперничества, возможно, присущ американской нации в чуть большей степени, чем остальным. В некоторых умах, впрочем, этот дух перерос в непреодолимое желание воевать, война стала для Штатов навязчивой идеей, базовой установкой в решении абсолютно разных проблем, чем-то сродни наркотической зависимости. Об этом пишет в The Nation Уилльям Дж. Астор (William J. Astore). "Федеральное агентство новостей" предлагает своим читателям эксклюзивный перевод статьи The US Is Addicted to War. Война с наркотиками. Война с бедностью. Война в Афганистане. Война в Ираке. Война с террором. Самая большая ошибка в американской политике, внешней и внутренне – это отношение ко всему как к войне. Когда военное мышление одерживает верх, оно выбирает оружие и тактику для вас. Это ослабляет значение дебатов еще до того как они начались. Такое мышление отвечает на вопросы, прежде чем о них спрашивают. Когда вы определяете что-то как войну, это подразумевает использование военных (или военизированных полицейских сил, тюрем и других форм принуждения) в качестве первичных политических инструментов. Насилие становится средством достижения цели. А того, кто считает иначе, называют мечтателем, миротворцем, или даже предателем. Война, в общем, все упрощает - и это может даже быть эффективным, когда вы боретесь с экзистенциальными военными угрозами (как в годы Второй мировой войны). Но это не работает, когда вы называете каждую проблему экзистенциальной, а затем ведете войну со сложными социальными проблемами (преступность, бедность, наркотики) или идеями и религиозными убеждениями (радикальный ислам). Вездесущее военное влияние Рассмотрим войну в Афганистане - не ту, которая была в 1980-х годах, когда Вашингтон направлял деньги и оружие моджахедам, чтобы нанести удар Советскому Союзу в стиле Вьетнама, а более современный этап, который начался после 9/11. Стоит заметить, что война была запущена атаками 19-ти угонщиков (15 из которых были гражданами Саудовской Аравии), они были представителями не большой организации, которая не имеет ни малейшего сходства с нацией, государством или правительством. Было также, конечно, движение Талибан, которое тогда контролировало большую часть Афганистана. Оно вышло из-под завалов нашей предыдущей войны и оказало поддержку и убежище, хотя и несколько неохотно, Усаме бен Ладену. С тех пор как изображения разрушающихся башен в Нью-Йорке поселились в коллективном сознании Америки, идея, что США могли бы сообразовать свою политику с международными полицейскими действиями, направленными на задержание преступников по всему миру, мгновенно исчезла из обсуждений. Вместо этого в умах высших должностных лиц администрации Буша возникла идея мести с помощью полномасштабной, глобальной "войны с террором". Целью - насквозь военизированной - является ликвидировать не только Аль-Каиду, но и любые террористические группы по всей Земле. США даже приступили к полноценному эксперименту по насильственному построению государства в Афганистане. Более 13 лет продолжается этот эксперимент с ошеломляющими затратами и разочаровывающими результатами. В то время как образ глобальной войны укреплялся, администрация Буша запустила свое вторжение в Ирак. Наиболее технологически передовая армия на Земле, та, которую президент назвал "величайшей силой человеческого освобождения из тех, что мир когда-либо знал", нацелилась на установление «демократии» на Ближнем Востоке. Вашингтон, конечно, был в конфликте с Ираком со времен операции "Буря" в пустыне в 1990-1991 гг., но то, что началось как эквивалент военного переворота, осуществляемого внешними властями, попытка свергнуть Саддама Хусейна и устранить его вооруженные силы, вскоре превратилось в длительную оккупацию и другой политический и социальный эксперимент насильственного государственного строительства. Как с Афганистаном, эксперимент с войной в Ираке все еще продолжается, принося огромные затраты и еще более печальные результаты. Радикальный ислам стал целью этих американских «войн». В действительности же, радикальные исламисты восприняли навязчивое и постоянное присутствие американских войск и баз на Ближнем Востоке и в Центральной Азии в качестве подтверждения своего убеждения в том, что американские силы ведут «крестовый поход» против самого ислама. (На самом деле, президент Буш оговорился и, действительно, когда-то назвал свою войну с террором "крестовым походом".) Рассмотренная в таком контексте, война по определению является пустой потерей сил, потому что каждый "успех" только укрепляет решительность врагов Вашингтона. Просто нет способа выиграть такую ​​войну, кроме ее прекращения. Тем не менее, такой план действий никогда не проскальзывает на "столе" вариантов, из которых официальные лица в Вашингтоне выбирают свои стратегии. Прекращение военных действий в контексте военного мышления означало бы признание своего поражения. Наши лидеры упорно настаивают на такой безрассудной жестокости, потому что они больше всего боятся допустить поражение. Ведь нет ничего более унизительного в американской политике и культуре, чем получить клеймо «неудачника» в войне. В 1960-м, несмотря на его собственные серьезные опасения по поводу продолжающегося конфликта во Вьетнаме, президент Линдон Джонсон был полон решимости не быть первым американским президентом, проигравшим войну, особенно в такой «проклятой маленькой стране», как Вьетнам. Таким образом, он продолжал, и конфликт все равно превратил его в проигравшего и уничтожил его президентство. Даже когда он вел войну, как отметил историк Джордж Сельдь, Линдон Джонсон не хотел быть известным как "военный президент". Два поколения спустя другой техасец, Джордж Буш, получил звание "военного президента". Он тоже пообещал, что он выиграет свою войну, когда дела стали идти хуже. Наблюдая растущий мятеж в Ираке летом 2003 года, Буш не отказался от вызова. Теперь Вашингтон посылает войска в Ирак, чтобы в третий раз принять участие в еще более неразрешимом конфликте, спровоцированном радикальной группировкой "Исламское Государство", движением, которое частично зародилось в Кэмп-Букка, американской военной тюрьме в Ираке. И президент Обама тоже принял военное наследие в американской политике. В своей речи в Осло в 2009 во время вручения Нобелевской премии он назвал Америку "единственной военной сверхдержавой" - в контексте мирового защитника. Он сказал: "Какие бы ошибки мы ни сделали, простой факт заключается в следующем: Соединенные Штаты Америки помогали гарантировать глобальную безопасность на протяжении более чем шести десятилетий, проливая кровь наших граждан и используя силу нашего оружия. Служение и жертвы наших мужчин и женщин в военной форме способствовали установлению мира и процветания во многих странах, начиная Германией и заканчивая Кореей, а также позволило установить демократию в таких местах, как Балканы. Мы взяли на себя это бремя не потому, что мы стремимся навязать свою волю. Мы это сделали из «просвещенного эгоизма», потому мы хотим лучшего будущего для наших детей и внуков, и мы считаем, что их жизнь будет лучше, если дети и внуки других народов смогут жить в условиях свободы и процветания". Это был момент, который связал президентство Обамы с уже привычной для Америки военной риторикой. Это стало отрицанием "надежды" и "изменений" и послужило началом программы беспилотных убийств ЦРУ под начальством Обамы. Все является Джихадом У последних американских лидеров есть что-то общее с их экстремистскими исламскими коллегами: все они определяют все, открыто или нет, как джихад, крестовый поход, священную войну. Но жестокие методы, используемые в борьбе с различными «джихадами», будь они исламскими или светскими, просто служат тому, чтобы увековечить и усугубить противостояние. Подумайте о многочисленных так называемых американских войнах и попробуйте найти в них любой измеримый прогресс. Линдон Джонсон объявил «войну бедности» в 1964 году. Пятьдесят один год спустя, все еще существует огромное число отчаянно бедных людей, и в этом веке разрыв между бедняками и верхушкой богачей превратился в бездну. (Со времен президента Рональда Рейгана, в самом деле, можно было бы говорить о войне с бедными, а не с бедностью.) А что с наркотиками? Сорок четыре года после того как президент Ричард Никсон объявил войну с наркотиками, все еще миллионы находятся тюрьме, миллиарды потрачены, а наркотики в изобилии на улицах американских городов. Террор? Тринадцать лет прошло с того момента как эта "война" была запущена: террористические группы, малые по численности в 2001 году, получили широкое распространение и в настоящее время строят что-то вроде "халифата". После Усамы бен Ладена на Ближнем Востоке ИГ находятся у власти в районах Ирака и Сирии, Аль-Каида на подъеме в Йемене, Ливия до сих пор нестабильна, невинные продолжают гибнуть от американских ударов беспилотников. Афганистан? Торговля опиумом находится на пике, Талибан возрождается, область дестабилизирована. Ирак? Котел этнических и религиозных конфликтов, американское оружие обеспечивает жестокие проявления ненависти, в стране, которая функционально больше не существует. Единственная определенность в большинстве из этих американских – это то, что жестокость будет продолжаться, в то время как миссии уже давно провалились. Методы, которые используют США, и менталитет, который принимают лидеры страны, увековечивают друг друга. Почему? Потому что наркомания и насилие не могут быть побеждены путем войны. Также нельзя победить и бедность. И террор. Радикальный ислам не может быть побежден путем вооруженного насильственного государственного строительства. На самом деле, радикальный ислам процветает в самих условиях войны, которую Вашингтон помогает создать. В таких местах, как Ирак и Афганистан, которые для большинства американцев существуют только в условиях "войны", США вторгается или нападает, закрепляется, тратит ресурсы без разбора, и «создает пустыню, и называет ее миром». После чего наши лидеры удивляются, что проблема только растет. Две любопытные особенности новых американских войн Исторически сложилось так, что народ объявляет войну для того, чтобы мобилизовать национальную волю, как США сделали во Второй мировой войне. В наших войнах в последние десятилетия, однако, осуществляются усилия не для того, чтобы мобилизовать людей, а наоборот - чтобы демобилизовать. "Эксперты" должны бороться, а деньги налогоплательщиков вливаются в национальную безопасность и военно-промышленный комплекс, чтобы поддержать течение конфликтов. Последние войны, против наркотиков или на Ближнем Востоке, никогда не представлены как вызов для людей, который они могут решить вместе. Их могут решить только те, кто якобы обладает опытом, полномочиями и оружием для того, чтобы вести борьбу. Джордж Буш подытожил это мышление после 9/11, когда он призвал американцев ходить по магазинам, посетить Disney World, а борьбу доверить профессионалам. Война, в общем, стала еще одной формой социального контроля. Если у вас есть пистолет или какой-то отличительный знак, то вы можете действовать силой, и вас услышат; в противном случае, у вас нет голоса. Кроме того, то, что делает новые войны Америки уникальными, - это то, что они никогда не имеют определенного конечного пункта. Что представляет собой "победа" над наркотиками или терроризмом? После того, как эти войны были начаты, трудно дать определение. Циники могут утверждать, что нет ничего нового. Не всегда ли Америка была в состоянии войны? Разве мы не всегда были жестокими людьми? В этом есть для истины. Но, по крайней мере, поколения моего отца и деда не отождествляют себя с войной. Америка нуждается прямо сейчас в 12-шаговой программе, чтобы сломать желание в дальнейшем кормить нашу национальную склонность к войне. Отправной точкой для Вашингтона и американцев, безусловно, должно стать признание и принятие проблемы, которую мы в одиночку не можем решить. "Привет, я дядя Сэм, и я зависим от войны. Да, я пристрастился к войне. Я знаю, что это разрушительно для меня и других. Но я не могу остановиться без вашей помощи". На самом деле изменения часто начинаются с исповеди. Со смирения. С признания, что не все пока находится в пределах контроля. Америка должна сделать такое признание. Только тогда мы можем начать отвыкать от войны.

    Автор: Алексей Громов
    Новости партнёров
    Загрузка...
    Закрыть
    Нажмите "Сохранить", чтобы читать "РИА ФАН" на главной ЯндексаСохранить
    Популярное на сайте
    Читайте нас в соцсетях