Поиск
Лента новостей
Закрыть
Общество
В Петербурге ждут первых заморозков и гололеда
Видео
Луганская ополченка «перевоспитала» пленных украинских силовиков
Следующая Новость
Загрузка...

    Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

    Луганская ополченка «перевоспитала» пленных украинских силовиков

    18:00  21 Июля 2014  /обновлено: 3:33  28 Октября 2015
    476

    Корреспондент Федерального агентства новостей стал свидетелем допроса шестерых украинских военнослужащих, взятых в плен луганскими ополченцами. Точнее, это был не допрос, а скорее, воспитательная беседа. Вела ее женщина, возможно, та самая, о которой журналист ФАН писал в своем репортаже «В объятом горем Луганске женщины идут в ополчение вслед за мужчинами». Похоже, за кадром слышен голос той самой бесстрашной Инны, которая пошла в ополчение вслед за своим мужем. Судя по кадрам видео, украинские военнопленные содержатся все в одной комнате, где есть кровати, книжная полка, телевизор. На стене у них над головой прикреплен странный флаг, на котором написано «Белоцерковская добровольческая армия против фашизма». Возможно, именно так неофициально называлось их подразделение. Пленные - «Белоцерковская добровольческая армия», да еще и против фашизма, - слышен за кадром голос женщины, которую мы будем называть Инной. - А как вас зовут? – спрашивает она у первого пленного. - Меня? Владимир. - Вы откуда? - Киевская область, город Борисполь. - А вас? - вопрос к его соседу. - Руслан. - Откуда? - Киевская область, Ракитное. - Тоже Руслан. Из Тернопольской области, - говорит третий. - Олег, Киевская область, - отвечает следующий. - А вас как зовут? – обращается Инна к собеседнику, которого не видно. - Александр, тоже Киевская область. По дороге в отпуск - Скажите, вы по идейным убеждениям пошли воевать? – спрашивает Инна. Мужчины молчат. - Вы из Нацгвардии, или военные? Отвечает Владимир, он вообще оказался самым разговорчивым и образованным. В ходе допроса выяснилось, что у него высшее образование, и что он был призван, как резервист, в качестве офицера. - Мы были призваны повесткой, мобилизованы, так называемая частичная мобилизация. - То есть можно сказать, что вы пошли не добровольно, а под давлением государственного аппарата, - уточняет Инна. - По повестке, - говорит один из Русланов. - Ну да, получается так. - И обманом, - добавляет невидимый Александр. - Нам сказали: учения. Потом сказали – 45 суток учений, усиление границы. Возили по полям, по полям, вот так и получается такая ситуация… - А когда вы поняли, что это обман, вы захотели сдаться в плен? – спрашивает женщина. - Мы в отпуск ехали, - говорит первый Руслан об обстоятельствах пленения. - Ехали домой в отпуск, нас отпустили на пять суток, и так попали, - подтверждает второй Руслан. Мы всего лишь мясо - Раз такая ситуация, ребятки, я очень рада, что вы остались живы, и что вас эта мясорубка не перемолола, - говорит Инна. - Потому что, вот так вот простые парни попадают, как кур в ощип. А как вы думаете, на чьей стороне сейчас правда? Кто-то хочет ответить? - Мы всю правду не знаем и никогда не узнаем, - начинает Владимир. - Но с другой стороны интересы могут быть политические. То есть, с нашей стороны, с Украины так называемой – это политические, финансовые интересы. Мы уже на сегодняшний день узнали, что есть куча батальонов, которые финансируют непонятные люди, так называемые олигархи. То есть во всем этом есть какой-то определенный интерес. А мы, как сказать? – мы всего лишь мясо или оружие в чьих-то руках. - Но ведь человеку, который обладает волей и сознанием, не хочется быть оружием в чьих-то руках? – спрашивает Инна. - Не хочется, но вы же знаете, в какой стране мы живем, - отвечает Владимир. - Вы знаете, как действуют с людьми, которые не угодны или не подчиняются аппарату. Знаете? - Да знаю, - отвечает Инна. - В принципе все равно, где убьют на войне или в своем городе, - говорит пленный. - Такая же проблема передо мной стояла, но я для себя сделала выбор, - говорит ополченка. – Меня могли убить там, я могла бы сидеть и ждать, пока придут… - Ну, мы не сидели, не ждали, но нас призывали, - говорит Владимир. – Еще в марте месяце – тогда не было военных действий, ничего не было. Это была всего-навсего переподготовка. Никто из нас не шел воевать. У всех есть семьи, у всех была работа, дети… Война – этого понятия тогда даже не существовало. [video width="854" height="480" mp4="http://riafan.ru/wp-content/uploads/2014/07/Dopros-plennyih-FAN.mp4"][/video] Майдан, насилие и фашизм - А я вот приехала добровольно, - говорит Инна. - Взяла оружие в руки против неправедной власти. Я ее считаю неправедной. Знаете, был такой известный испанский философ во времена фашистской Германии. В Испании тоже был фашизм, там был генерал Франко. Философа зовут Ортега-и-Гассет. Он написал великолепную книгу «Восстание масс». И фашизм он знал, как я вас вижу. Так вот, он писал в своей книге, что фашизм приходит к власти через насилие. А насилие началось на Майдане. Когда свои в своих стали стрелять для того, чтобы взбудоражить людей. И править через насилие. Я вот сейчас вижу, как он /украинский режим/ правит через насилие. Вот даже на вашем примере. Это же насилие – это вас просто заставили. Через силу государственного аппарата. Я права? - Да, конечно,- соглашаются оба Руслана. - Ну, а раз это фашизм, то я не хочу жить в фашистской стране. А кто-нибудь из вас хотел просто жить тихо-мирно, чтобы его не трогали, при такой вот власти? Кто-то смог бы? - Как смогли бы мы жить, если уже трогать начали, - говорит Владимир, - как это может быть, если они просто нами пользуются? - Это уже никак не может быть… - Да, то же самое, - согласен Руслан. Война и дети - Мне, вы знаете, больше всего жалко деток, говорит Инна. - Вот я была в Луганске, и там через батюшку в православной церкви мне сделали запись детских голосов луганских детей разного возраста. Детки просят: «Дяденька, не убивай меня!», «Дяденька, не стреляй в меня!». Это обращение было сделано для таких, как вы. И я думала передать эту запись на тех частотах, на которых разговаривают украинские военнослужащие, ну как бы засорять эфир. И через громкоговорители ночью. Чтобы они до конца дней помнили – куда они пришли, и что они делают. Ну, собственно, не для таких как вы, а скорее больше для тех, кто добровольно вступил в Нацгвардию, и кто является убежденным нацистом и членом таких организаций и Правого сектора1. Вот ну а вы … что касается ваших обстоятельств, то будет наверно желание просто вам помочь. У меня сочувствие к людям, которые оказались в такой ситуации… А с вами хорошо обращаются? – спрашивает она. - Да, - дружно отвечают мужчины. - Николаич прекрасно относится, особенно к бойцам украинской армии, или срочникам, или призывным, - говорит Владимир, вероятно, упоминая одного из командиров ополченцев, которого все зовут «Николаич». - Он прекрасно всё понимает, он офицер, самый настоящий офицер, человек слова, он всю жизнь воюет, и он видимо ценит бойцов. Как правило, изначально даже когда государство какое-то, мы же не знаем, какое это государство, призывает куда-то… ну мобилизует мужчин. То есть люди пошли, чувство долга, опять же угроза, то что посадят за решетку, если откажешься… - Ну, угрозы, я так понимаю, если человек начинает понимать, что государство что-то не то делает…, - говорит Инна. - Ну да, по мере службы нашей всё уже начало подходить к такому этапу, люди начали задавать вопросы, - отвечает Владимир. - Нам начали говорить – если не хотите, бросаете оружие: вами будет заниматься прокуратура. - К вам же прокурор уже приезжал, - говорит кто-то за кадром. - Ну да, приезжали, - соглашается Владимир. - Статьями они вас пугали? – уточняет невидимый собеседник. - Слава богу, нам не пришлось людей убивать, наша обязанность была укреплять границы, то есть госграницы – мы помогали пограничникам, - отвечает Владимир. Раздетые трупы - Ну, это вам где-то даже очень крупно повезло, - говорит ополченка Инна, - Потому что когда я была в Луганске, там бойцы рассказывали, что около города Солнцева нашли, не знаю, сколько, но очень много трупов молодых мужчин раздетых. То есть они были убиты в бою, а с них сняли военную форму для того, чтобы не было видно, что это украинские военнослужащие. И родственникам объявляют, что, мол, они дезертировали. А люди честно погибли в бою. Для того, чтобы ничего не платить людям. Вот такое вот безобразие творится. - Ну а кормят нормально? – по-матерински интересуется женщина. - Нормально, хорошо, в столовой, да, - дружно отвечают пленные. - И есть возможность помыться? Да конечно есть. - А может быть, какие то пожелания есть? Книжку дать почитать? - Здесь у нас книги, телевизор нам дали, с этим всё нормально, - отвечает Владимир. - То есть всё хорошо? - Да. - А вот вы, возьмете еще в руки оружие? – обращается Инна к первому Руслану. - Нет, - отвечает пленный. - Ни на чьей стороне? - Нет. - Понятно, большой вам спасибо. - Мы не хотим воевать, вообще не хотим, - говорит Руслан. - Вообще не хотите… ну а какие планы на будущее? – спрашивает женщина. - Какие планы, невесело усмехается Владимир. – У нас будущее тут, неизвестно еще, будем ли живы… Домой, домой!.. - Ну, я так понимаю, что пока вы здесь, сила у нас есть, то вы как бы под защитой, - говорит ополченка. – То есть, вас не расстреляют, не убьют, не отдадут врагам. Но как-то дальше жить всё равно придется. Ну скажем два варианта – победа и поражение. Я имею в виду, того народа, который встал против неправедного государства украинского. В случае победы, например, как думаете? Какие-то жизненные планы есть? Ну, поражение - это понятно, там будет плохо. А если победят? Может быть, тут остаться? Или всё-таки домой будете возвращаться? - Домой, домой, - не раздумывая говорит один из Русланов. - Однозначно, - вторит Владимир. - Дети ждут, - говорит третий. - Домой, дети ждут, может быть, нас обменяют, - с надеждой говорит Руслан. - А помочь этим людям установить нормальную власть в Украине желание есть? – спрашивает Инна. - Нет…, - отвечает первый Руслан и тут же поправляет себя. – А… есть, конечно. - Где она, нормальная власть? Такое ощущение, что нормальных людей уже не осталось, - вступает в спор Владимир. - Все люди, которые у власти, так или иначе, приходят к этому. - Ну, власть, она развращает…, - говорит Инна. - Вот я к тому и говорю: мне кажется, что не будет никакой разницы, кто придет – с той, с этой стороны... Просто рано или поздно всё вернется на круги своя, будет то же самое – угнетение рабочего народа. Работяг. - Ну, а вот у нас начались некоторые телодвижения по поводу национализации достояния Ахметова, Приват-банка Коломойского, - осторожно говорит Инна. - Ну, это сейчас национализируется, потом денационализируется, поэтому будут определенные… - Ага, вот у вас такое мнение… Возможна ли честная власть - Просто власть – она уже сама по себе не может быть честной, - делится наболевшим Владимир. - Ну, судя по тому, что вроде должна была быть честная власть в последние годы Советского Союза и предала, то…, - вспоминает Инна. - Да, так всю жизнь…, - говорит Владимир. - В последние годы Советского Союза – для них были подпольные супермаркеты, да они трескали, вытряхивали, а быдло, такое как мы, просто всю жизнь работало. Это всё просто не афишировалось. А сейчас плюс ко всему это всё еще и афишируется. - Ну, а вот если посмотреть на Китай, например. У них в конституции записана основная цель существования государства – построение коммунизма. - А вы не равняйте Китай и нас, - парирует Владимир. - В Китае, например, если правительство не выполнило своих обязательств, их к стенке поставят. - Ооо! Так может и нам взять это в качестве образца? - смеется Инна. - Нет, мы не сможем, потому что у нас – вы тут смертную казнь введёте – они будут уничтожать с помощью смертной казни невыгодных себе людей. У нас менталитет другой. - Я думаю, вот если народ будет мыслить приблизительно так, как вы, то он сможет проконтролировать власть. Просто надо народу, себе не то чтобы разрешить, а народ просто должен взять себе такое право – контролировать. - Стопроцентный контроль над властью должен быть со стороны народа бедного, - согласился Владимир. - Ни в коем случае не богатых. - Совершенно верно. А почему бы вам этим не заняться в будущем? – искушает Инна. - Мне? – удивляется Владимир. - Да, именно вам, как простому человеку, как порядочному человеку… - Ну, в первом или втором шаге к такому управлению мое место знаете где будет? - на кладбище, - отвечает пленный. - У меня есть автомат, я буду вас охранять, - смеется Инна, - да и еще найдутся. - Я очень сомневаюсь. Вас десять человек встанет за, а сто человек подкупят, и они и вас, и меня положат. - Ууух! Какой пессимизм просто кошмарный! – говорит Инна. - Да просто я уже насмотрелся за свою жизнь. В своей жизни надо надеяться только на свои силы. И то не всегда, потому что в затылок еще могут ударить. - Это правда, - вторит товарищу Руслан. - Есть такое дело, - соглашается Инна. - Мы как волки живем: с волками жить – по волчьи выть, - продолжает Владимир. - Так мы и живем – выгрызаем себе кусочек какого-то счастья, которое мы создали дома… такое вот дело. - Вот я думаю, они именно того и достойны, чтобы поставить к стенке, - говорит Инна. - Вот я о чем и говорю. Да, они не выполнили своей задачи. Сразу же без разговоров всех, - делает характерный жест Владимир. - Ну а для этого просто всем организоваться. Стать не каждый по отдельности, каждый сам за себя борется, а всем вместе. - Да, надо, - согласен украинский офицер. Кому расчищать конюшни - Я думаю, пока у вас есть время, вы все вместе тут имеете свободное время на какой-то период, почему бы вам не подружиться, почему бы не создать команду, которая в будущем займется вот таким вот контролем и будет расчищать эти вот авгиевы конюшни? – говорит Инна. - Понимаете, нужно, чтобы это всё увидели… вот мы видели всё. Ну вот, сколько нас здесь сейчас – шесть человек. А пойдите-ка, объясните остальным  – сейчас я пойду – объясню это всё это киевской области? Меня сразу же посадят, - говорит Владимир. - В дурку посадят, - вторит его товарищ. Бронежилеты за свои деньги - Как пропагандиста посадят, - рассказывает Владимир. - Потому что в это никто не поверит, - продолжает Владимир. - Это надо увидеть, чтобы в это поверить. Через это надо пройти. Я через это прошел – через украинскую армию, которая нас обманула, то есть, вплоть до того, что форму покупали для подменки за свои деньги, бронежилеты покупали на свои деньги. Мало того что покупали – один купил, а не получил  – где- то аппарат украинской армии проглотил, пока…почтой не доставили лично в руки. Это прошел. Потом прошел плен. Вот увидел, что здесь творится, и что это отличается от того, что нам рассказывают СМИ и руководители. Я через это прошел, я в это верю. А попробуйте объяснить киевскому менеджеру, который сидит на 30 тысяч зарплаты, пьет кофе и воюет перед телевизором. Объясните им, что это правительство плохое… - Ну, а может рабочему можно объяснить? - Рабочему завода? Да ему тоже вряд не объяснишь, пока он всё это воочию не увидит, понимаете? - В какой-то мере, даже это интервью, если оно будет размешено в интернете, может быть, на кого-то повлияет? - Возможно, но процент будет очень мал, и я вам скажу почему: потому что за последние годы тенденция такова, что все последние годы средства массовой информации распространяют обман. - Да я знаю. - Ну, вот и получается замкнутый круг. Я сейчас даю правдивое, допустим, интервью, а люди воспримут его, как сфабрикованное. Типа человек получил за это деньги, сидит и рассказывает. То есть народ уже никому и ничему не верит, кроме самого себя. И не надеется ни на кого, кроме себя. Каждый сам по себе, нас так… это специально сделали, чтобы мы не объединились. Каждый сам по себе. Каждый сам за себя. - Вы знаете, я один человек, и сил у меня в руках не очень много. Но я пришла к вам именно с той целью, чтобы сделать вот эту запись и донести до людей. - Но чтобы в это кто-то поверил, я очень сомневаюсь, - стоит на своем Владимир. – Тот, кто сыт и более ли менее в достатке, и кого не коснулась эта война, он никогда нас не поймет, и нам не поверит. После этих слов все невесело замолкают. Испытать, чтобы прозреть. - Мне печально, что вы так на меня смотрите, - прерывает молчание Инна. - Ну, как смотрю… этих людей - вы знаете - хотя бы посадить в автобус и экскурсию провести по городам, - отвечает Владимир. - Никто же этого не захочет, это раз, да и не позволят, потому что это небезопасно. Просто, когда люди это увидят, тогда это будет более всё правдивое для них. - То есть, вы считаете, что только своими глазами? – спрашивает Инна. - Ну а как… верить людям на слово? – больше никому не верю. Даже на работу приходишь – договор, который подписываешь, – не веришь, потому что только ты его подписал, а уже через пять секунд тебя обманули. - Ну да, вот я сама встречалась с этим – три месяца отработала и никакой зарплаты, - согласна Инна. - Ну, вот видите, а таких как мы… да нет, не существует таких которых, не обманули. Нету. - А как вы думаете, существуют ли такие, кто сам никого не обманул? – спрашивает Инна. - Есть единицы, - говорит пленный. - Но такие единицы, прямо скажем, изгои. Они, как белые вороны, их выживают из коллектива, из общества. Это не приветствуется, потому что это не способствует накоплению капитала… - Выживают, понятно, да…, - говорит Инна. - Ну, в любом случае, большое вам спасибо, ребята, что согласились со мной поговорить, я всё-таки надеюсь… Вы знаете, даже если один человек увидит и поверит – это уже будет не зря. - Нас уже шестеро увидело и поверило, - отвечает Владимир.- Дело в том, что когда мы ехали домой, мы вообще… то есть у нас был информационный вакуум был, когда мы находились в вооруженных силах. Ни телевидения, ничего практически не было. Плюс информация со стороны командования, потому что мы все гражданские, мы не военные, мы гражданские и мыслим, как гражданские. Командование…. Не было никакой вообще информации. А когда мы попали сюда, увидели: нам показали, что здесь творится, за что борются эти люди, это очень сильно в голове всё перевернуло. Изначально думали даже, что с ума сойдем. Информационный поток вот этот, плюс, вы знаете, как в плен берут… плюс давление немножко (улыбается) физическое. Немного непривычно обычному обывателю (смех)… - Да, мягко говоря…, - сочувственно говорит Инна. - Ну а потом это всё начало немного перевариваться, - продолжает Владимир. - Если сейчас прийти в Киев, домой, начать это всё рассказывать, то, что здесь шахтеры, рабочие борются за свою землю, то, что здесь массово гибнет мирное население, скажут: да вы, ребята, те же самые террористы, с которыми ведется сейчас война. А как с ними надо поступать? Или расстрелять или посадить. Вот так… - Да, - соглашается Инна. - Сейчас даже вот у меня подруга живет во Львове, и она сочувствует людям Донбасса, а муж ее сочувствует Нацгвардии… - Дело в том, что нам нарисовали эту всю картину о том, что здесь как бы выходцы из России, наемники. - Я вот выходец из России, - говорит Инна. - Я о чем и говорю, что, малость, картинка та, что здесь спецназ российский, наемники, и вот с ними ведется борьба. Когда вот видишь, как убивают мирное население и ведется обстрел жилых домов, трупы детей, женщин… - Да, - тяжело вздыхает Инна. - Я когда увидела раненого, которого несли в бомбоубежище на носилках…, боже мой, я мирный человек, и когда я это увидела, мне было так тяжело… - Мы тоже все гражданские, - отвечает Владимир. - Я вообще даже в армии не служил, я после института кафедру военную закончил. И, как офицер, был призван из запаса. Ребята кое-кто служил срочную службу. Ну, какая срочная служба была в Украине? – один год - это что картошку почистить генералам, значит. Никто из них не воевал, не стрелял. И сейчас, слава богу, не пришлось никого убивать, ни стрелять. Всё, что мы стреляли - это в учебном центре, на полигоне. Слава богу, я по крайней мере христианин, и рад тому, что не пришлось души человеческие забирать. - Самое плохое во всей этой ситуации, что это один и тот же украинский народ…, - говорит Инна. - Один и тот же, - вторит пленный. - Кто на украинской мове говорит, а кто на российской мове - какая разница - это всё один и тот же народ, какая разница… - Да, - соглашается офицер. - И никому из украинцев это не нужно, а нужно тем, кто сидит в Вашингтоне, - неожиданно переходит на геополитику Инна. - Но вот как убедить людей, что это именно так, как донести до них вот эту правду? - Я о чем и говорю - одно дело, когда мое слово против средств массовой информации, когда используется эффект 25-го кадра…, - говорит Владимир. - Да, говорят уже и 26-ой, но там не только это…, - добавляет Инна. - Ну я о чем и говорю – что наше слово против средств массовой информации, когда это долбится каждый день в мозги людям, что там террористы, там убийцы. Это надо не только увидеть, через это надо пройти, как мы четыре месяца в этом котле. Это у нас уже всё внутри, мы это знаем, мы это видим. И человека, даже если день его здесь заставить провести, показать, - он всё равно не поймет. Ему надо всё это пройти самому, тогда у него в мозгах это усвоится, всё он поймет…. - Можно будет еще к вам зайти? – спрашивает, прощаясь, Инна. - Конечно, пока мы здесь живы, - смеются пленные. Сергей Иванов

    1 Организация запрещена на территории РФ.

    Автор: Алексей Громов
    Новости партнёров
    Загрузка...
    Закрыть
    Нажмите "Сохранить", чтобы читать "РИА ФАН" на главной ЯндексаСохранить
    Популярное на сайте
    Читайте нас в соцсетях