Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

Лента новостей
Поиск
loop
Украина
Журналист Боднарук после плена в СБУ: Даже в Москве я не чувствую себя в безопасности

Журналист Боднарук после плена в СБУ: Даже в Москве я не чувствую себя в безопасности

13:06  22 Мая 2015  /обновлено: 2:51  27 Октября 2015
1348

Тарас Боднарук

Тарас Боднарук Почти два месяца под арестом на Украине находился телеоператор Тарас Боднарук. Киев бездоказательно обвинял журналиста в «пособничестве терроризму». Причем, обвинения звучали на высшем уровне – в свое время об этом в Facebook писал советник главы СБУ Маркиян Лубкивский, а киевские СМИ предлагали упрятать журналиста на долгие годы в тюрьму как «предателя». Однако, никакой вины Боднарука украинским силовикам доказать не удалось, потому что ее просто не было, и журналиста освободили из-под ареста. Боднарук, опасаясь дальнейшего преследования, уехал в Россию. Сейчас он ищет жилье и работу в Москве. Сюда же приехала его девушка, ранее покинувшая Донецк. Тарас Боднарук живет без документов и уверенности, что за ним не следят украинские спецслужбы. В интервью Федеральному агентству новостей он рассказал о том, как «сел на родине в плену».


  – Как вы оказались на юго-востоке Украины в самый разгар конфликта? – Я изначально был против того, что творилось на Майдане, против государственного переворота. Решил уехать в Донецк, чтобы освещать события в Донбассе. Мне не нравилось и не нравится то, как это делают украинские средства массовой информации. Они не показывают правду, не работают непосредственно на месте, где они должны быть, в Донецке. Они там должны быть, они должны там работать, они должны показывать то, что там происходит, но их там почему-то нет... Я принял решение поехать туда в качестве телеоператора. – Сложно было найти работу в Донецке? – Нет, это было несложно. Я увидел в «Ютубе» местный информационный канал, нашел их сайт, на почту им написал, что я телеоператор с опытом работы, что я хочу поехать туда, освещать события, что готов работать за еду, за койко-место, если придется. Когда я приехал, там оказались довольно неплохие условия. Жил, работал. Мы снимали обстрелы, социальные материалы, сюжеты на культурные темы. В наших материалах никаких подтасовок не было. Всё, что мы снимали – правда. К тому же, сам я не был военкором, я в основном, снимал сюжеты социального, политического, культурного характера. – Сколько вы успели отработать, прежде, чем вас арестовали? – Я примерно там был полгода, правда, я уволился чуть раньше. Мне нужно было вернуться, чтобы восстановить паспорт. Я потерял его во время съемок в донецком аэропорту. На военных объектах я бывал очень редко, но в этот раз так сложилось. Когда мы приехали в аэропорт, по нам стали стрелять. Я работал в кадре на месте событий. На мне был бронежилет, а под ним в кармане вместе с документами и микрофон. Видимо, когда я доставал этот самый микрофон паспорт и выпал. Но не до этого было. Когда мы там работали, мы услышали свист, где-то недалеко бабахнуло. Потом нам рассказали, что где-то метрах в 700-ти от нас, за ангарами, мина прилетела. Будучи на месте, мы не знали, что это, но как только раздался взрыв – так все и побежали. И мы, и коллеги с канала "Заезда". Потом я искал документы, но ничего не нашел... Ни паспорта, ни аккредитацию... – И вы решили ехать восстанавливать документы. Вы думали о возможной опасности? – Я, конечно, понимал, что риск есть. Но нужно было вернуться на Украину для того, чтобы восстановить паспорт. В Донецке, куда бы я ни обращался, никто ничем не мог помочь. Я попытался пересечь границу России, мне там тоже сказали – «Нет, так нельзя, невозможно», – пришлось вернуться. Когда я возвращался, нам удалось выстроить маршрут в обход блокпостов. В Константиновке меня проверили украинские солдаты, пробили по базам – вроде бы ничего, я не был засвечен – и отпустили. Я сел в поезд до Харькова. Там ситуация была вообще интересная. Я сижу в Харькове, у меня нет документов. Подходят сотрудники милиции, безо всяких вопросов отводят меня в сторону и забирают часть денег. Потом похожее повторилось в метро – дважды. Из Харькова я добрался до Киева, где живет моя тетя, я у нее там пожил пару дней. Из Киева решил вернуться сразу в родное село. По дороге, в городке сельского типа, меня остановили сотрудники милиции и высадили из автобуса. Завели в какое-то здание, я не знаю, что это было. Там было пустое помещение, стол, стулья. Потом за нами вошли в это здание какие-то люди и сказали: «Тарас, ты понимаешь, почему мы тебя задержали»? Я молчал. Они продолжили: «Почему ты был в Донецке?». Я ответил: «Ну, я ехал к своей девушке». Они сказали: «Тарас, не лги нам, мы знаем, что ты не умеешь лгать»! А я такой человек, который… ну, мне сложно лгать. Когда я лгу это всегда видно, всегда понятно. Да, и они это могли только узнать из моих личных переписок, потому что часто я такое писал. Ну, и потом они показали биту и добавили: «Ну, давай рассказывай все по порядку». – Кто были эти люди? Они представились? – Да, они назвались сотрудниками Службы безопасности Украины. Я рассказал им все по порядку, они посмотрели мой телефон, прочитали все SMS. Они меня не били, позволили позвонить маме. Потом посадили меня в джип и повезли с собой. По дороге меня допрашивали по новому кругу, задавали те же самые вопросы. Потом остановили возле поля какого-то и выволокли из машины. По спине немножко «похлопали», по затылку немножко «похлопали», но не больно так – наверное, припугнуть. И, действительно, я напугался очень сильно. Они достали пистолет и сказали: «Беги!». Я побежал, услышал хлопки выстрелов, споткнулся за какие-то кусты, упал. Меня догнали, опять посадили в машину. Они таким способом пытались узнать, не воевал ли я в ополчении. – А вы не воевали? – В ополчении я не воевал и ехал туда не с целью браться за оружие. Я против убийства во всякой форме. Я не боюсь погибнуть под обстрелом или, не знаю, от чего-то еще. Страшно, конечно, но оружие в руки я брать не хочу принципиально. Я не хочу никого убивать – это не в моей крови. – О чем вас еще спрашивали при допросах? – Я уже сутки не спал, когда меня привезли уже в отделение СБУ. Спрашивали о том, где я работал, пытались расспросить о каких-то военных объектах. Но я мест расположений военных объектов просто не знаю, я если там был, где-то в каком-то месте, это было один раз, и показать на карте я ничего не мог. Я так им тогда говорил и вам сейчас говорю. Всё, что я знаю, есть в доступе в YouTube и в социальных сетях. Вся информация, которая мне известна, о сотрудниках, которые со мной работают, это все есть в социальных сетях, и это можно спокойно посмотреть. – Вы знали, по какой статье вас обвиняют? – Мне сказали, что, в общем, мне грозит от 8 до 15 лет. Мне рассказали историю двух парней, которых арестовали только за то, что они листовки в поддержку Новороссии раздавали. – Угрожали ли вам лично или вашим близким? – Форма угроз была не прямая, это была форма намеков. Они говорили, что, если я расскажу кому-то что-то или дам интервью, «будет тебе плохо, будет плохо твоим родственникам там, на Украине». Прямо они никогда ничего не говорили. Хотя, они все же хорошие ребята. Ведь, в итоге, они сами же мне помогли оттуда выкарабкаться. Правда, небескорыстно это все было: у них была цель вернуть меня обратно в Донецк, чтобы я сливал им информацию. Отпустили под честное слово. Сказали, что за мной будет наблюдать человек из внешней разведки, меня с ним познакомили после этого. И даже здесь я чувствую себя немножко не в безопасности. Правда, их план получать информацию через меня изначально был провальным. Потому что на следующий же день после моего задержания произошла утечка о том, что меня поймали. Маркиян Лубкивский это громко сказал в новостях по центральным каналам Украины, и после этого меня уже им отправлять в Донецк не было смысла. Мне после этого уже грозил срок. – Вы серьезно после пережитого называете сотрудников СБУ «хорошими ребятами»? – Да, там эти сотрудники СБУ неплохие ребята, на самом деле, но им приходится делать, исполнять то, что приказано. Они у себя меня не держали вообще, то есть, в застенках СБУ. Я находился дома все это время, под наблюдением. Меня арестовали 13 марта, пятница, тринадцатого – такой несчастливый день, и чуть меньше двух месяцев я там был. На самом деле, там ребята хорошо понимают, что происходит, хорошо понимают, в какой ситуации я оказался, и хорошо понимают, что в моих действиях нет никакого преступления. Меня обвинили в том, что я сепаратист, что я содействую террористической организации, помогаю разрушить страну, но ведь это не так. Это не Донбасс отделяется от Украины, это Украина отделяет Донбасс от себя. Если бы не было этих обстрелов, если бы не было этой агрессии со стороны, никто бы не отделялся. Ведь, Александр Захарченко много раз в интервью говорил: «Давайте будем договариваться», я лично снимал это много раз. И тот же самый Павел Губарев говорил: «Давайте уже начнем, в конце концов, договариваться, зачем нам эта война? Почему, действительно, Украина не хочет договариваться с Донбассом»? Эту войну очень легко закончить: просто перестаньте стрелять, и всё! И этой войны больше нет. Обо всем можно договориться, всё можно еще уладить... – Обвинения с вас все-таки сняли? – Был суд, и у меня снята ответственность, в этом смысле у меня все хорошо. – Несмотря на это, в СБУ обещали следить за вашими действиями? – Да, за моими действиями, за перемещениями. Я там как свидетель выступаю, много бумажек подписал, которых мне не хотелось подписывать, но у меня не было другого выбора. Я себя не считаю преступником! Я снимал там правду! Я снимал там то, что должны снимать средства массовой информации Украины. Почему их там нет? За все время, когда я там работал, ни разу их там не было! Почему? А ведь это важно. Была задача в первую очередь снимать последствия обстрелов. И самое главное – воронку, куда прилетел снаряд, потому что по этим следам можно определить, с какой позиции он летел. Нам ополченцы не запрещали это снимать, они, наоборот, показывали «вот смотрите, обстреляли с такой-то позиции» и это всё видно, это всё понятно, откуда летит. Просто приезжайте, снимайте – и всё понятно. А СМИ Украины нельзя показывать, как украинская армия обстреливает города, поселки, мирных жителей. – После пережитого и увиденного, вы верите в скорый мир на Украине? – Больше всего страдает юго-восток, Донецк, Луганск – эти области. Но также страдает и Украина, потому что там набирают этих молодых ребят просто как пушечное мясо. Есть, конечно, добровольцы, которые идут туда, но подавляющее большинство – они избегают этой войны. Они всякими путями пытаются этого избежать. Избежать этих мобилизаций, этих призывов. Люди не хотят воевать. Я это знаю, я общался с людьми, которые сейчас в Украине, и они не хотят воевать. Я верю в то, что рано или поздно это неизбежно закончится. Вопрос – когда. Ведь даже не от лидеров Украины все зависит, а от Европы и США – от них. А лидеров Украины вскоре могут и поменять, но даже если их и поменяют, по-моему мнению, может быть всё тоже самое.  

Владимир Карпухин
Закрыть