Поиск
Лента новостей
Закрыть
Спорт
«Краснодар» не рассматривает отставку Шалимова
Видео
Пекарня строгого режима: чем живет тюрьма в Донбассе
Следующая Новость
Загрузка...

    Нажмите CTRL + D, чтобы добавить в закладки эту страницу.

    Пекарня строгого режима: чем живет тюрьма в Донбассе

    18:29  15 Апреля 2015  /обновлено: 5:37  27 Октября 2015
    1215

    Корреспонденты Федерального агентства новостей побывали в полуразрушенной Чернухинской тюрьме, которая находится на территории Луганской Народной Республики. Самое удивительное, что это учреждение формально продолжает функционировать, хотя полноценным местом заключения ее можно назвать с большой натяжкой.

    Старый

    Тюрьма находится на окраине посёлка Чернухино, что расположен между Луганском и Донецком в нескольких километрах к юго-востоку от Дебальцево. В заборе дыра от артиллерийского обстрела, ворота не закрыты. Нас встречают несколько человек в униформе с оружием. Тут же неподалёку ходит мужичок, на вид лет пятидесяти. Как выясняется, это один из оставшихся, не сбежавших во время войны и не эвакуированных в другие тюрьмы поле прихода ЛНР, заключённых. Здесь его зовут «Старый». Старый с радостью соглашается провести для нас экскурсию по тюрьме, рассказать о жизни во время войны и показать главную причину, по которой он остался на зоне – пекарню. Проходим вдоль истерзанных осколками стен бывшего жилого корпуса, заворачиваем за угол и попадаем к крыльцу, где нас встречает лестница наверх, вся усеянная осколками и обломками здания. «А вот тут у нас был пост караульного, - рассказывает Старый, - если кто то подходил ко входу, он кричал – ШАРЫ! Ну, это значит, что “мусора”, и все прятали мобильники и что еще есть из запрещенного». «А вот тут моё место было», – продолжает рассказ заключенный и показывает на засыпанную стеклом кровать. «Помимо меня, осталось семь человек, все заняты на пекарне и самообеспечении колонии, лично я – кочегар. Непосредственно на зоне живут два человека, остальные пять – поселенцы и живут в посёлке», – повествует о местном быте Старый. «Обычно мы выпекаем 120-150 буханок, – говорит Старый, – все раздаём населению и на блокпосты. Сырьё нам поставляет УИН (Управление исполнения наказаний – прим. ФАН). Есть человек, занимающийся развозкой хлеба по старикам, которые не в состоянии дойти за хлебом самостоятельно, у нас есть их списки». «Во время обстрелов мы пряталась в подвале столовой, и прям в него ударили два “Града”, – вспоминает один из обстрелов заключенный. – Нам повезло тогда, меня хоть и немного ранило, но я выжил. Остальные тоже остались целы. Нас было тут 12 человек. Мы, конечно, могли пойти в бомбоубежище, но мы же хлеб пекли в тот момент, и поэтому пришлось прятаться тут, до бомбоубежища было далеко».

    Пекарь

    Нас приводят в пекарню, которая расположена в бывшей кухне. В одном из помещений встречаем пекаря по имени Сергей. Он проводит нас в небольшое помещение с печкой, по ощущения внутри градусов 50. По словам пекаря, света здесь раньше не было, его провели от ближайшего дома с электричеством. Сергей показывает нам формы для выпекания хлеба, в них прямо сейчас поднимается тесто. В каждой формочке по 600 граммов. «Для меня война началась неожиданно, я был в тюрьме. Когда Украина сюда приехала, установила свои установки и в первый раз они попали по зоне, даже вся милиция с зоны... они все попрятались по подвалам. Они (ВСУ – прим. ФАН) просто стреляли, не прерываясь», – вспоминает Сергей. «Персонал стал потихоньку уходить: кто-то покинул поселок, кто-то уехал вовсе туда, где не стреляют», – добавляет он. «Персонал был с нами: три или четыре человека осталось, они дежурили, охраняли, – продолжает пекарь. – А вот замначальника колонии, он сделал блатным заключенным документы и выпустил с зоны. Он получил от них денег, с блатных зэков, или не знаю, что он от них получил, но знаю точно, что он сделал им документы, и они спокойно вышли через КПП как положено. А обычные заключенные, когда началась массированная бомбежка остались в зоне, кто в подвале, кто где ховался по норам, нам уже больше нечего оставалось делать, мы люди подневольные». Он добавил, что всего в тюрьме до войны было 470 человек. Около 120 человек из тех, кто сбежал через пробитую стену, погибли на поле под обстрелом. «У меня желания убежать не было. Хотя, не исключаю, мысли конечно были: побежать куда-то, убежать. Другие зэки убегали, но просто здравый рассудок всегда побеждает», – добавил заключенный. Сергей рассказал, что во время обстрелов заключенные жили в бомбоубежищах наравне с местным населением. «Женщины готовили нам кушать, мы помогали чем могли. Жители поселка приходили к нам за помощью. Мы вскрыли тюремные склады, так как уже не было никого с нашего персонала, и местным раздавали сахар, консервы, тушенку, масло, муку и все такое. Приходили бабушки, кто остался, не уехал – им тяжело было, вот мы и раздавали», – сообщил пекарь. Идея печь хлеб и раздавать нуждающимся была всегда, говорит Сергей. Он уточнил, что хлеб пекли и во время обстрелов. «Сейчас его возле зоны раздают, а тогда (во время обстрелов – прим. ФАН) мы выносили за караул, за заводоуправление, там было бомбоубежище, и туда все приходили, и мы раздавали хлеб. Так же самое и сигареты, кому надо было – что было на зоне, то мы все и раздавали», – добавил он. Сергей отметил, что работа в пекарне довольно тяжела. «Нужно найти достаточно дров, растопить печь, заготовить тесто, следить за хлебом и вовремя его достать», – пояснил он. «Что я буду делать после освобождения? Останусь здесь, с местными. Я сам из-под Лисичанска, а жена у меня местная. Там у меня дом разбили, там нет у меня ничего. Есть тетка, дядька, брат двоюродный, но я туда не поеду, а если и поеду, то нужно дом снова покупать или строить. Но все же думаю остаться здесь с женой», – отвечает пекарь. «А по поводу войны... Украина пускай думает немножко, зачем людей убивать своих, когда этого можно избежать. Здесь все: хохлы, кацапы, бандеры – здесь все смешано. А Порошенко… подумай, Петя, перед тем, как давать приказы», – закончил Сергей.

    Елена

    Нам удалось побеседовать с сотрудником Управления исполнения наказаний МВД Луганской народной республики и выяснить, что же происходило и кто действительно помогал во время тянущихся днями обстрелов. «Меня зовут Елена, я из УИН МВД ЛНР. В мои обязанности входят обеспечение режима на территории колонии да раздача хлеба мирному населению. В общем, слежу за порядком», – сообщает сотрудник правоохранительных органов. Елена работает на этом месте уже три года. После того, как в августе начались сильные бомбежки и часть сотрудников покинула свои посты, она осталась. «Самые стойкие остались тут и по февраль. На работу ходили перебежками, от дерева к дереву, как многие говорили. Когда проломило стену взрывом, мы пытались пресечь… да как пытались, пресекали, даже не один раз пресекали попытки побега. Многих ловили, пока было кому ловить», – рассказывает она. «Многие из заключённых не стали убегать и пытались всячески нам помогать. При этом субординация всегда соблюдалась», – подчеркнула работник ведомства. «Продовольственного снабжения во время войны не было вообще, магазинов не осталось. Осужденные из своих запасов раздавали продовольствие жителям посёлка. Кроме того, вскрыли продовольственные склады колонии, и с них жителям раздавали еду», – вспоминает тяжелые дни Елена. «Многие заключённые проявили себя как настоящие герои», – отмечает женщина. «Осужденные оказывали помощь по восстановлению посёлка, одно время даже помогали по охране от мародёров», – уточнила сотрудник УИН МВД ЛНР. Стоит отметить, что до войны на промзоне тюрьмы производился шлакоблок, тротуарная плитка, арочные крепи для шахт, мангалы, шахматы, нарды. После эвакуации все оборудование развезли по другим колониям, где будет возобновляться производство. Кроме того, на территории находилось собственное хозяйство со свиньями, курами, баранами и гусями. Однако все животные погибли во время обстрелов.

    Автор: Степан Яцко, Виктор Сухоруков
    Новости партнёров
    Загрузка...
    Закрыть
    Нажмите "Сохранить", чтобы читать "РИА ФАН" на главной ЯндексаСохранить
    Популярное на сайте
    Читайте нас в соцсетях