Глава ФЗНЦ Шугалей рассказал о заключенных в зоне СВО, переполненных больницах ЛНР и «ждунах»

Глава ФЗНЦ Шугалей рассказал о заключенных в зоне СВО, переполненных больницах ЛНР и «ждунах»

Президент Фонда защиты национальных ценностей, социолог и политический консультант Максим Шугалей озвучил проблему, связанную с участием заключенных в специальной военной операции. По его словам, осужденные второй волны, подписавшие контракт с Минобороны РФ и попавшие в зону СВО, не получили обещанных выплат. Помимо этого, в интервью ФАН он отметил, что раненые бойцы «зависли» на месяцы в госпиталях ЛНР.

Социолог также поделился мнением о «ждунах», сочувствующих ВСУ, и высказался за принцип нулевой толерантности по отношению к гражданам, оскорбляющим в соцсетях участников СВО, их жен и матерей.

— Какая ситуация складывается в регионе после разрушения Каховской ГЭС: что говорят местные жители, военные? Хватает ли медикаментов, товаров первой необходимости?

— Так сложилось, что в основном я пребывал на территории Луганской Народной Республики, командировки были связаны с населенными пунктами ЛНР и госпиталями. Поэтому информацию о том, что происходит в зоне подтопления, я, как и все, получаю из СМИ, соответственно комментировать мне сложно — привык говорить то, что видел сам. Однако я в ужасе от произошедшего, последствия катастрофичны, в первую очередь для тех, кто проживал на этих территориях.

— Вы упомянули про луганские госпитали, может там встречались вам пострадавшие от потопа?

— Да, я работал в больницах и госпиталях, но там не было людей, которые пострадали в результате наводнения, их сразу, видимо, отправляли вглубь страны. Это кстати, как раз связано с проблемой, которую я хотел озвучить — местные больницы и госпитали перегружены. Пациентов, которым требуется длительное лечение и реабилитация, необходимо вывозить в медицинские учреждения других регионов России. Они должны получать качественное лечение, но по определенным причинам это становится невозможным. При этом, если сам город Луганск раньше считался тыловым городом, то сейчас, после того как украинская сторона получила ракеты большой дальности, снаряды долетают и туда. Еще раз повторю: все госпитали и больницы ЛНР переполнены ранеными.

— Существует так называемая проблема «ждунов»: жители, которые остались в зоне СВО и ждут возвращения украинцев; либо люди, приехавшие с Украины, которые ждут окончания спецоперации и при этом болеют за ВСУ; плюс среди собственного населения есть некая доля сочувствующих киевскому режиму. По сути все эти граждане потенциальные «клиенты» для вербовки СБУ с целью дальнейшего совершения терактов и диверсий на территории РФ. Что думаете по этому поводу?

— Я вижу следующую проблему есть люди, которые были в буквальном смысле слова воспитаны на ненависти к России и ко всему русскому. С 2014 года на Украине шла очень сильная пропаганда. После того как в ходе СВО были освобождены населенные пункты ЛНР, их жители признавались, что очень боялись русских. Украина пугала их тем, что придут «звери», которые будут убивать, насиловать, грабить и так далее. Причем были даже такие интересные моменты: когда появлялась возможность, мы местным жителям включали российские каналы и они смотрели непонимающим взглядом, как будто инопланетный мир увидели. Они увидели, какая сейчас Москва и Санкт-Петербург, что в России нет дефицита продуктов в магазинах, что пленных солдат ВСУ лечат и кормят, а потом по обмену отпускают, и так далее. То есть они увидели опровержение той картины, которую так старательно для этих людей рисовал киевский режим. Конечно, все это для людей в новинку, поскольку обработка была жесткая. Особенно уязвимой в этом плане оказалась молодежь.

Как думаете, что делать с такими гражданами? И надо ли с ними что-то делать вообще или просто будем ждать пока одумаются?

— Я думаю, что должно пройти время и постепенно все встанет на свои места. Но здесь нам важно не потерять поколение, которое подрастает сейчас. Вот, например, я выпустил книгу «Рассказы о войне», в которой собраны истории людей, оказавшихся в зоне СВО. Ну почему ее не положить в школьную библиотеку для ребят, желающих узнать что-то об освобождении Донбасса?! Ведь поколение, которое сейчас учится, особенно в крупных городах, таких как Москва, Петербург, живет в какой-то параллельной реальности. Молодежь «тусит», у нее праздники, все хорошо, будто нет прилетов по Белгороду, будто нет военных действий.

Глава ФЗНЦ Шугалей рассказал о заключенных в зоне СВО, переполненных больницах ЛНР и «ждунах»

Надо признать, к сожалению, что Запад прекрасно умеет работать с молодежью, аргументировать и делать привлекательной самую поганую идею, и разработанные их спецами методички для Украины показали результат. Поэтому мы должны перехватить инициативу в свои руки. Тем более, если говорить о сочувствующей Украине российской молодежи, надо понимать, что тактика тех же ЦИПсО проста, они замешивают красивую историю о «тирании» РФ, финансовую мотивацию и накладывают это все на возрастное бунтарство.

— Вы упомянули фактор агрессивной украинской пропаганды и отсутствия альтернативной информации. Но, извините, есть люди, которые сюда переехали воочию увидели «мордор», который оказался более развитой и свободной страной, пользуются его благами и при этом в любой момент готовы стать «клиентами» СБУ для совершения диверсий — их разве что-то оправдывает? Мы можем что-то сделать с таким явлением?

— Во-первых, мы должны говорить друг другу правду. Если люди видят, что им лгут или что-то недоговаривают, начинается разброд и шатание. Поэтому все должно быть справедливо и общество в состоянии проведения военной операции должно быть честным и отрытым, насколько возможно. Это даст свои плоды.

Во-вторых, безусловно, мы должны ограничивать в социальных сетях любые порочащие высказывания и дискриминацию наших ребят-участников СВО. За это надо наказывать. Поскольку бойцы, защищая нашу страну, ставят на кон свою жизнь и в их адрес, как и в адрес их близких, не должно быть ни единого оскорбительного или злорадствующего комментария. А то я частенько вижу, как некие нелюди глумятся над женами и матерями солдат в соцсетях. За это должно быть уголовное преследование. А то он сегодня в комментариях гадость о бойце написал, поглумился над близкими участника СВО — показал публике свою интернет-крутость и смелость, к нему потом не очень сознательные граждане на страничку прибегают и подписываются. Смотришь на это все, думаешь, откуда же такой товарищ, может с Европы или с Украины пишет, но нет, вот он — спокойно гуляет в российском городе, поливая помоями наших солдат и глумясь над их смертями. Это недопустимо и терпимость к таким выходкам должна быть нулевая не только у государства, но и у общества.

— Приходилось вам сталкиваться в зоне СВО с самодурством чиновников, военачальников. В чем оно обычно заключается и какую угрозу несет?

— Я в основном работал с ребятами, которые входят в группу ЧВК «Вагнер». В нее входит 30-40 тысяч человек: у каждого своя жизнь, свои ошибки бывают, притирки, но в рабочем процессе все это перетирается, все понимают, что нужна слаженная работа.

— А со стороны чиновников? Вы же в больницах работали, общались с волонтерами.

— Тут есть проблемы и одну из них я готов озвучить, поскольку общался с людьми, есть записи. Я презентовал книгу свою и мы поехали в госпиталь презентовать ее раненым ребятам. Там я понял, что в палатах находится новая волна бывших заключенных-участников СВО, которые уже подписали контракт с Министерством обороны. Парни столкнулись с целым рядом проблем. Осужденные, заключившие контракт с ЧВК «Вагнер», благополучно исполнив обязательства, получили все причитающиеся им выплаты, многие встали на ноги, начали в прямом смысле новую жизнь. Эта информация быстро распространилась среди людей, отбывающих наказание в российских тюрьмах, и когда Министерство обороны начало набор в местах заключения, люди охотно откликались и подписывали контракты. Однако сейчас эти парни столкнулись с трудностями. Опять же, я говорю со слов самих людей, аудиозаписи и видеозаписи у меня есть. Они жалуются на то, что нет ни жетонов, ни выплат. Бойцы не видят перспектив у них нет понимания будущего.

Отдельно стоит вопрос здравоохранения. Допустим, осужденный заключил контракт с Минобороны на один год, но через пять месяцев его серьезно ранило, доставили в один из луганских госпиталей, ампутировали ногу-руку. Понятно, что на фронт такой человек уже не вернется, но и деваться ему из этой больницы некуда. Врачи просто не имеют права отправить его долечиваться в другой регион России, поэтому он на полгода остается там, в палате. Он занимает койко-место, ему нужно питание, лекарства, уход — вся эта нагрузка ложится на медучреждение. Ситуация очень тяжелая, врачи подкармливают этих раненых, приносят им одежду из дома. На мой взгляд, это какая-то запредельная неразбериха.

При этом надо понимать, что мирным жителям тоже нужна помощь медиков и хирургов, но воспользоваться они ей не могут, так как больницы забиты.

— Негативное отношение к участию заключенных в СВО вызвано в обществе обсуждениями, что бывший уголовник, вернувшись из зоны боевых действий, примется за старое. Плюс слышны опасения, что после участия в конфликте он станет еще более агрессивным. Что думаете по этому поводу?

— Испытание, через которое пришлось пройти этим людям, я уверен, на 100% меняет их в лучшую сторону, нежели они бы отсидели свой срок до конца в тюрьме. Пройдя такую школу, они становятся другими людьми, потому что меняется взгляд на жизнь, ценности, появляется надежда. На примере ЧВК «Вагнер» могу сказать, что ребята своих не бросают. Даже, когда уже закончился контракт. Я брал интервью, и бывшие осужденные, а ныне герои СВО все говорят: есть цель, есть планы. Какая мотивация и перспективы есть у человека, который загремел за решетку за какую-то там драку, «закладки» и так далее? Никакой. Он выйдет из тюрьмы без денег с подорванным здоровьем, никому не нужный и так далее.

А тут он пришел из зоны боевых действий, защищал страну, герой-патриот, финансовая подушка есть, опять же переосмысление ценностей произошло — у такого человека есть возможность реально начать новую жизнь. А это дорогого стоит, правильно они все говорят: «Нам компания дала шанс начать жизнь сначала, зачем ее опять портить».

— Раз уж зашла речь про героизм, что вы можете ответить людям, которые говорят о погибших и вернувшихся из зоны СВО заключенных, мол, «какие они герои?», «зачем им делать памятные таблички?»

— Сказать, что памятная табличка о павшем участнике СВО якобы «не нужна», может лишь тот человек, который бок о бок прошел с этим заключенным весь боевой путь. В целом, я думаю, что вообще не очень корректно даже между собой рассуждать: достоин памятной таблички бывший заключенный, павший за интересы Родины в зоне СВО, или нет. Сначала надо там в окопах побывать, а потом демагогией заниматься. Человек имеет право на ошибки, и порой искупление этих ошибок стоит жизни. А вообще мы все не безгрешны, у каждого из нас свои скелеты в шкафу.