Писатель Александр Пелевин — о «белопальтовом псевдопацифизме», топорной пропаганде и нулевой терпимости к «заукраинству»

Писатель Александр Пелевин — о «белопальтовом псевдопацифизме», топорной пропаганде и нулевой терпимости к «заукраинству»

Начало специальной военной операции стало своеобразной лакмусовой бумажкой для российской творческой интеллигенции: кто-то начал вкладывать силы и средства в поддержку военнослужащих и жителей новых регионов, а кто-то, прикрывшись «белопальтовом псевдопацифизмом», рванул за пределы родной страны и теперь поддерживает врага. Но, по словам писателя, поэта Александра Пелевина, есть и те, кто остался выжидать в России с «жовто-блакитной» фигой в кармане.

Как рассказал публицист в интервью ФАН, как раз из-за таких молчаливых «заукраинцев» ему уже довелось столкнуться с культурой отмены по-русски.

— Сбежавшая после начала СВО на Запад наша творческая интеллигенция частенько любит говорить о себе, припоминая эмигрантов белой волны, таких как Иван Бунин, Марина Цветаева, Владимир Набоков. Таким образом беглецы как бы сравнивают себя с ними. Чем они отличаются от предшественников? И насколько корректно вообще говорить о таком сравнении?

— Когда я слышу о каких-то сравнениях нынешних беглецов с Буниным, Вертинским и прочими эмигрантами, я начинаю дико ржать. Потому что, во-первых, ни «буниных», ни «цветаевых», ни даже «георгиев ивановых» на этот раз на Запад не завезли, мягко говоря. Во-вторых, сравнивать тут абсолютно не с чем. А, в-третьих, эмигранты старой волны покидали Россию после революции из-за прямой угрозы смерти или длительного тюремного заключения, как минимум. А эти ребята, сидящие сейчас за рубежом, уезжали по принципу: все побежали, и я побежал. То есть это было максимально тупо, глупо и нелепо. Многие из них уже поняли, что совершили ошибку и вернулись. Теперь они сидят тут в своих квартирках и тихо ненавидят «клятый Мордор», пользуясь при этом его благами.

Ко всей этой эмиграции, которая сейчас продолжает сидеть в массажных кабинетах Тбилиси и поливать оттуда Россию грязью, я отношусь с брезгливостью. Надеюсь, что они сюда больше не вернутся, хотя, к сожалению, как видим, они постепенно возвращаются.

— Возвращаются. На ваш взгляд, российское общество примет-простит-забудет или они выпадут из повестки, культурной жизни страны и так далее?

— Русский человек — он вообще добрый. В его характере есть такая специфическая черта — раскаявшегося врага мы обычно прощаем, мол «с кем не бывает». Я конечно преувеличиваю, но даже, если гипотетически представить, что внезапно какой-нибудь Аркадий Бабченко (внесен Росфинмониторингом в перечень террористов и экстремистов), раскается и вернется, часть народа начнет его прощать. Хотя, мне кажется, что сейчас, во период СВО, это ошибочный путь. Считаю, что тем, кто максимально запятнал себя поддержкой Украины: финансовой, пропагандистской, какой угодно, — должен быть абсолютно твердо и четко закрыт путь на Родину.

Писатель Александр Пелевин — о «белопальтовом псевдопацифизме», топорной пропаганде и нулевой терпимости к «заукраинству»

— Но ведь каких-то правовых инструментов, чтобы можно было запретить въезд в Россию гражданину страны, у нас сейчас нет. Даже при большом желании это невозможно сделать.

— Это правда. Смотрите, с самого начала у меня были большие вопросы к самой формулировке закона о дискредитации армии. С одной стороны, это закон, под который можно подвести в принципе все, что угодно. Была недавно история, где осудили какого-то мужика за то, что он написал про оставленный Херсон. Ну это же глупости, маразм. Куда логичнее было бы, на мой взгляд, в подобном законе указать не «дискредитацию» ВС РФ, а прямую поддержку Украины. Это сняло бы многие вопросы, и нашим гражданам сбежавшим за рубеж и оттуда ратующим за Украину изначально был бы путь назад заказан. Ведь здесь на границе их сразу бы ждало уголовное дело. Думаю, не хватает именно такого закона, касающегося финансовой, информационной и пропагандистской поддержки вражеского государства.

— Если взглянуть на творчество, на литературу в мировом масштабе. Сейчас большое влияние имеет такое явление как «cancel culture» (культура отмены. — Прим. ФАН). Сначала были нападки на приверженцев традиционных взглядов, достаточно вспомнить как ЛГБТ-сообщество накинулось на автора саги о «Гарри Поттере» Джоан Роулинг. Сейчас появилась еще одна цель — Россия. Малейшее упоминание о русских приводит к отмене. Например, на днях стало известно, что Элизабет Гилберт не выпустит роман «Снежный лес» о сибирских отшельниках 1930-х из-за критики украинцев. Выход новой книги американской писательницы перенесен на неопределенный срок. Как, по вашему мнению, столь агрессивная культура отмены отразится на литературе? Не получится ли так, что спустя десятилетия мы увидим некие пробелы и прорехи в части разнообразия, качества и многогранности произведений?

— Естественно. С одной стороны, культура отмены — это одна из самых глупых вещей нашего несчастного века. Причина проста: культура отмена — это, грубо говоря, власть толпы, а толпой очень легко управлять. Вспомните историю с Джонни Деппом, которого «отменили» за то, что он якобы избивал свою «несчастную» жену. Прошло энное количество лет, и он все-таки доказал в суде, что это было не так и что именно его бывшая жена в буквальном смысле гадила ему в кровать. Справедливость восторжествовала, но роли, которые он потерял из-за гонений уже не вернешь, фильмы не переснимешь. Все свершилось по банальному тупому навету, из-за того, что толпа в этот навет поверила. С другой стороны, очень хорошо, что до России пока это явление во всей своей «красе» не добралось.

Культура отмены живет и работает только среди той «тусовочки», которая как раз-таки «отменяет». В объективной реальности она не работает. Другой вопрос — насколько сильны в объективной реальности позиции этой самой «тусовочки». На Западе они сильны, поэтому там Роулинг и Деппа могли так спокойно отменить. У нас — не очень, хотя проблемы тоже есть.

Многие российские СМИ, Интернет-порталы, издания и культурные институции до сих пор находятся в руках либералов, которые сидят с фигой в кармане и ждут, когда все это закончится. Могу привести пример из личного опыта. Многие книжные издания и литературные порталы, которые меня облизывали с головы до ног после выхода романа «Покров-17» в 2020 году, новую повесть 2023-го «Гори огнем» встретили дружным молчанием. Абсолютным молчанием. И таким же молчанием они ответили на переиздание романа «Калинова Яма». Хотя раньше я постоянно был у них в новостях, меня очень любили, потому что я хоть и бывший «ватник», но адекватненький — не убер-турбо-патриот. Я ездил в Донбасс, но сильно свою позицию не выпячивал, потому что не люблю о ней орать. Это просто безвкусно, на мой взгляд. И все было нормально. А сейчас их позиция такова: «Пелевин — фашист, которого мы не будем нигде публиковать».

— А разве вышеупомянутое молчание — это не культура отмены, разве оно не имеет силы?

— Это она и есть. Но она у нас встречается больше в условно хипстерской среде и не так развита, как на Западе. Хотя это не отменяет того, что с ней надо бороться. Сама по себе «cancel culture» не рассосется. Плюс, как я уже говорил, либералы у нас в культуре до сих пор имеют довольно сильные позиции. Это очень заметно. И они все еще влияют на людей. Даже их отъезд в условный Тбилиси, это не помеха общению с российским обществом — есть Интернет. Плюс те, кто остался здесь на месте, но при этом держит «жовто-блакитную» фигу в кармане.

— И как с этим бороться?

— Бороться тут можно только одним методом — проявляя нулевую терпимость к «заукраинству». Это к редкому виду нелицемерных пацифистов еще может быть нормальное отношение: если человек действительно против любой войны, не поддерживает ни одну из сторон. Но это скорей исключения. Ведь сейчас «заукраинцы» как раз прикрываются именно «белопальтовым псевдопацифизмом». И к ним, по моему мнению, никакой терпимости быть не должно, вплоть до увольнения и уголовных дел.

Плюс нам самим сегодня надо продвигать свою культурную повестку. Поскольку за последние 10-15 лет у нас не было сделано достаточно телодвижений в культуре, чтобы патриотизм стал нормой. Все это время за нас работали либералы и делали это очень активно. Они с помощью мягкой силы: через различные медиа, СМИ, мероприятия, кинопродукты, мемасики и так далее, — привлекали на свою сторону молодежь и выставляя даже само слово «патриотизм», как нечто маргинальное. И теперь все это предстоит исправлять.

— Как думаете, почему у нас при попытке сделать какой-то да патриотический продукт все время получается, какой-то сомнительный результат, топорная работа? А у либералов выходит как-то все «ладно- складно», привлекательно для молодежи. Хотя возможности на данный момент несравнимы, государство готово вваливать огромные средства в патриотическую повестку.

— Процентов девяносто из того, что делает наше родное государство в плане культуры — это полная кринжатина. Топорная пропаганда конечно тоже нужна, без нее не обойтись. Но тут надо понимать, как она работает и на кого рассчитана. Условный Соловьев или Скабеева работают только на ту аудиторию. Которая уже в эти ценности верит. Это работа на подтверждение: «хохлы» — плохие, «да, плохие», — кивают им пот ту сторону экрана. На тех граждан, кто сомневается или еще не осмыслил свою позицию, это не действует.

Писатель Александр Пелевин — о «белопальтовом псевдопацифизме», топорной пропаганде и нулевой терпимости к «заукраинству»

— А что у нас специалистов нет, которые это понимали бы?

— У нас есть люди, которые шарят в культуре, которые понимают, как должна работать медийка, которые могут создавать очень крутые продукты. Это та же Катя Аграновича, другие блогеры, журналисты и культурные деятели, — у нас их много. Но им надо дать свободу, деньги и власть. И как раз из новой русской культуры необходимо делать базу для работы с молодежью.

— Вы сказали «свободу», что имели в виду под этим словом?

— Это значит, чтобы государство хотя бы не мешало творческому процессу, чтобы чиновники не совали нос туда, где ничего не понимают. Ведь самое смешное сейчас — это, когда у нас пытаются делать контент для молодежи, а получается все равно продукт для пенсионеров. А пенсионеры у нас и так нормальные люди с базовыми ценностями. Мне кажется, они сейчас лучше всех понимают, что Россия — это круто, а Украина — не очень, грубо говоря. Поэтому нам за молодежь сегодня нужно бороться, за последние 15 лет мы ее фактически просрали и это очень печально.