30 апреля 1564 года в Литву бежал известный и по сию пору князь Курбский. Как и предатель генерал Власов, он носил имя Андрей, что значит «мужественный», однако это, скорее, горькая ирония судьбы. Кстати, между двумя этими персонажами есть параллели и немало. Как и Власов, Курбский воевал против преданной им Родины. При этом, князь участвовал в боях лично.
Оба военачальника изначально сделали успешную карьеру. Как и Власов, Курбский бросил свою жену, при этом она была беременна. Бывший советский генерал вообще был отъявленным ловеласом.
Курбский вступил в переписку с Иваном Грозным, обвиняя его в «тиранстве»:
«…лют и бесчеловечен начал быти», «мучитель варварский, кровоядный и ненасытимый». Царь отвечает взаимностью: «Что же ты, собака, совершив такое злодейство, пишешь и жалуешься? Чему подобен твой совет, смердящий хуже кала?».
«Из-за одного какого-то малого гневного слова» погубил ты свою душу, — посылает Курбскому свои гневные строки царь.
Смалодушничал и стал предателем, если коротко говорить.
С 1563 года Курбский вступил в тайную переписку с литовскими магнатами Радзивиллами. Если был бы пойман, то не сносил бы головы. И получив от Грозного «малое гневное слово», решился на побег.
В либеральном пантеоне князь-предатель считается чуть ли не основателем свободомыслия в России. Он, дескать, мечтал о реформах, которые бы направили Россию по европейскому пути. Курбский действительно участвовал в «Избранной раде» — кружке молодых реформаторов, что образовался при Грозном в ранние годы его правления. Кстати, само это название «Избранная рада» вышло из-под пера князя и закрепилось в исторической науке. На самом деле не известно, как называли (называли ли как-то вообще) себя эти сторонники реформ.
Но вот, что характерно: слово «рада» имеет западнорусское происхождение — так тогда говорили в Литве, а в России ни каких «рад» не было. То есть Курбский настолько проникся предательством, что перешел на язык врага. Поясним, что Литва — это Великое княжество Литовское, которое в ходе Ливонской войны слилось с Польшей, образовав ту самую Речь Посполитую от моря до моря, о чьем восстановлении грезят сегодня в Варшаве, и на что уповает и киевский режим.
Либералы также поют дифирамбы Курбскому как блестяще образованному, просвещенному европейцу. Он действительно любил книги и книжность, пописывал философские трактаты.
Любовь к книгам проявлялась и так. 9 августа 1582 года Курбский потребовал к себе в имение Миляновичи своего слугу Вороновецкого. Они о чем-то говорили в замке, и в тот же день Вороновецкий поехал к себе домой. Но не успел даже выехать из Миляновичей, как его нагнал и застрелил из ружья слуга Курбского Постник Туровецкий. После этого Курбский заточил жену Вороновецкого Настасью и отобрал принадлежавшее ей имущество. Далее она смогла подать жалобу в суд.
В судебном иске жертва оценивает отобранное имущество и среди прочих вещей упоминает: «…книг великих дванадцать коштовали тридцать осьм злотых полских» («книг больших двенадцать стоили тридцать восемь злотых польских»).
В общем, Курбскому было пожаловано имение на Волыни, где он в отношениях с соседями проявил себя как настоящий тиран и убийца. До нас дошло множество жалоб местной шляхты на поведение князя — захваты земель, разбойные нападения и прочие проявления свободолюбивого нрава. (приведены эти документы в двухтомной книге «Жизнь князя Андрея Михайловича Курбского в Литве и на Волыни: Акты, изд. Врем. комис. выс. учрежд. при Киев. воен., Подол. и Волын. генерал-губернаторе», изданной в Киеве в 1849 году — при желании можно найти в Сети).
Однако польский король Сигизмунд уголовнику благоволил и никак не реагировал на сигналы.
Поведение Курбского напоминает установки и многих нынешних либералов. Свобода ими понимается как возможность для самих себя любимых творить беспредел. При этом на других им абсолютно наплевать.