Сегодня правоохранительные органы города Сочи задержали блогера-сыроеда Максима Лютого. Его обвиняют в гибели новорожденного ребенка. Юрист, руководитель Центра правопорядка в г. Москве и Московской области Александр Хаминский специально для ФАН прокомментировал инцидент и задержание подозреваемого.
Трагедия в Сочи, когда в результате истощения умер младенец, взбудоражила общественное мнение. Следственный комитет возбудил сразу два уголовных дела — по ст. 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности» в отношении Оксаны Мироновой, матери погибшего ребенка, и по ч. 2 ст. 117 УК РФ "Истязание" в отношении Максима Лютого, его отца. Миронова помещена под домашний арест, Лютый задержан на 10 суток, следствие намерено ходатайствовать перед судом о его аресте.
Следует отметить, что инкриминируемые преступления имеют совершенно различную степень тяжести. Так, максимальный срок, который грозит матери — это 2 года лишения свободы, причем скорее всего, реальное наказание не будет связано с нахождением в исправительном учреждении. Максимальное наказание, которое может быть назначено отцу — 7 лет лишения свободы. Такое преступление в соответствии со ст. 15 УК РФ уже считается тяжким преступлением со всеми вытекающими последствиями.
Конечно, смерть младенца должна караться сурово. Но значит ли это, что следствие и суд могут произвольно подбирать статью уголовного закона, чтобы она соответствовала ожиданиям общества? Нет, не могут.
Поэтому у юристов вызывает сомнение в правомерности возбуждения в отношении Лютого уголовного дела по ч. 2 ст. 109. По мнению следствия, Лютый причинил заведомо несовершеннолетнему физические страдания путем побоев или иных насильственных действий, повлекшие его смерть. Указанная статья считает оконченным преступлением именно истязание потерпевшего, а не его смерть. Значит, в деле Лютого должен появиться еще один состав.
И тут возникает правовая казуистика между формами вины. Вряд ли следствие сможет доказать, что Лютый имел умысел на причинение смерти собственному ребенку. Если предположить, что он ограничивал ребенка в пище «в благих целях», то речь будет идти о неосторожности, а никак не об умысле. А это другая категория преступления и другое наказание.
Налицо явный пробел в уголовном законодательстве. К сожалению, при формальном рассмотрении гибели младенца, следуя букве закона, наказание не будет отвечать общественной опасности деяния. Здесь есть о чем задуматься и депутатам, и Верховному суду.