В марте 1861 года в России было отменено крепостное право, что стало важнейшей вехой на пути капиталистического развития страны. Вскоре последовали и другие реформы, прозванные советскими обществоведами «буржуазными». Однако прошло без малого семь десятков лет и крепостничество вернулось уже в советскую деревню. Недаром в народе тогда
аббревиатуру ВКП(б) (Всесоюзная коммунистическая партия большевиков) расшифровывали как «Второе крепостное право большевиков».
О том, чем советский крепостной колхозник отличался от крепостного крестьянина старой России в интервью ФАН рассказала историк, ученый секретарь Института Русского наследия имени святителя Иоанна Шанхайского Дарья Болотина.
Исследовательница напомнила, что крепостничество сложилось в России по историческим меркам поздно — было закреплено Соборным Уложением 1649 года. Достигнув апогея при Екатерине Великой, постепенно стало сходить на нет. Уже сын императрицы Павел I ввел определенные ограничительные меры, обуздав помещичий произвол. Эта работа была продолжена Александром I, хотя и приостановлена после Отечественной войны 1812 года. При императоре Николае Павловиче I начались мероприятия по подготовке к отмене крепостного права. Логическим завершением этой работы и стал Манифест 1861 года, изданный императором Александром Николаевичем, прозванным в народе Освободителем.
«В конечном счете, помещику не было выгодно угнетать или разорять своих крестьян, налагая на них непомерное бремя барщины или оброка — в их благополучии содержалось и благосостояние самого помещика, и благосостояние государства в целом», — раскрывает суть отношений Болотина.
Свои интересы государство старалось блюсти, поэтому жестоких помещиков и плохих хозяйственников наказывало, констатирует она.
Продажу крестьян без земли, хотя она и практиковалась в XIX веке, государство старалось запретить или свести к минимуму (из тех же соображений). Если помещик незаконно и жестоко обращался со своими людьми, то наказание должны были нести не только он сам, но также и губернатор, допускавший или замалчивавший такие случаи (несмотря на то, что данная юридическая норма не всегда соблюдалась на практике, она, тем не менее, существовала и была закреплена в законодательстве).
«Крепостным помещичьим крестьянам разрешалось торговать собственным урожаем по своему усмотрению, уходить на заработки в другие губернии для отхожих промыслов (например, плотничать, столярничать, торговать и мн. др.), брать в долгосрочную аренду почтовые станции (помещик в этом случае выступал гарантом) и т.д. Таким образом, предприимчивый крестьянин мог иметь большую свободу действий — только работай!» — рисует общую картину историк.
Все это было перечеркнуто большевиками, превративших крестьянство по сути в государственных рабов.
«Учреждение колхозов не только полностью и окончательно ограбило крестьян, но и гораздо жесточе, чем в самые темные годы истории Российской империи, прикрепило их к земле, к месту жизни, — рассказывает Болотина. — Временное самостоятельное оставление колхоза (не бегство, а просто поездка в город из села!) влекло за собой уголовное преследование».
Исследовательница напоминает, что до 1974 (!) года колхозники не имели паспортов.
«Передвигаться по СССР без паспорта было практически невозможно даже на небольшие расстояния, — дополняет она. — Да и заметны были слишком колхозники в толпе — плохо одетые даже по советским меркам, хронически недоедающие».
Ранее историк Борис Туровский в интервью ФАН напомнил о деяниях Александра II — одного из величайших правителей России.