Корреспондент ФАН побеседовал с уроженцем Запорожской области России, фермером и главой хозяйства «Приморское» Николаем Липченко. Фермер рассказал ФАН, как местным агропромышленникам работается при новой, российской власти.
Корреспондент ФАН попал в фермерское хозяйство Николая Липченко вместе с главой Приморского района Запорожской области. В этот момент сама ферма была абсолютно пуста – вокруг не было видно ни людей, ни коров. Посередине улицы стоял старый бульдозер, а сам фермер приехал на встречу на почти новеньком минивэне «Мерседес». Он пригласил гостей в дом, где приготовил кувшин свежего молока и корзину только-только выпеченного хлеба из собственной пекарни.
По ходу разговора с Николаем Липченко быстро выяснилось, почему на его ферме так подозрительно пусто. Как шепнула мне его помощница, зная, что сюда приедут российские журналисты, хозяин ЧСП «Приморское» дал всем своим работникам внеочередной выходной. А животных выгнали на пастбище в поля.
В беседе не под запись фермер сообщил, что у него на украинской территории живут дети с внуками, у которых из-за его болтливости могут быть большие неприятности. Поэтому он категорически отказался от фото и видео.
На примере Николая Липченко корреспондент ФАН в очередной раз убедился — несмотря на год жизни при российской власти, местные жители до сих очень боятся активности агентов СБУ на своей территории.
— Николай Николаевич, как вам работалось и жилось при украинской власти?
— Я никого хаять не буду — ни прошлые власти, ни нынешние.
— А хаять и не надо. Просто расскажите объективно, как тогда вам работалось. Удавалось развиваться?
— Если говорить прямо, то при Украине мы развивались очень тяжело. Не было поддержки животноводства, сельского хозяйства и т. д. Никаких дотаций от власти для агрокомплекса тоже не было. Украинское государство не предлагало нам никаких инвестиций – при том, что мы были достаточно успешным хозяйством. Мы выращиваем коров, а когда удавалось сделать первые надои молока и продать их – у нас государство тут же забирало НДС (налог на добавленную стоимость – прим. ФАН). В принципе, этим вся помощь нам от украинского государства и ограничивалась.
— Может быть, при Украине вам предлагали какие-то кредиты на развитие?
— Не на развитие — мы были вынуждены брать кредиты в украинских банках для того, чтобы просто как-то жить. Но это были кредиты под высокий процент, и никаких льготных кредитов нам никто не выдавал. Выплачивать их при Украине было тяжело. Если бы можно было обойтись без них – мы бы их и не брали.
— Расскажите о своем хозяйстве.
— Мы эксплуатируем три тысячи гектаров пахотных земель, в нашем ЧСП «Приморское» работает около двухсот человек. Мы выращиваем пшеницу, подсолнечник, кукурузу, люцерну, горох и даже тыкву. Кроме того, мы занимаемся животноводством, у нас 1250 голов крупного рогатого скота, из них дойное стадо – около 400 голов породы «красная степная». Мы ежегодно собираем урожай подсолнуха и пшеницы, подсолнух продаем полностью, а пшеницу нет. Около двух тысяч тонн пшеницы идет на кормление нашего стада, и около полутора тысяч тонн - на выпечку хлеба.
У нас есть собственная мельница, поэтому мы имеем возможность сами молоть свое зерно. Мы стараемся работать так, чтобы зерно всегда было высокого качества, как минимум второй и третий класс. То есть, содержание белка в нашем зерне — 12-13 процентов, это очень высокий показатель. Со всей этой муки мы сами выпекаем хлеб, который и продаем в Бердянске, в Приморске, и по окрестным селам. Хлеб у нас получается очень вкусный, потому что там высокое содержание белка. Стандартное содержание в хлебе — 7-8 процентов белка, а у нас – 12. Поэтому люди его очень охотно покупают, ну, и цены мы стараемся не задирать, потому что население у нас тут, мягко говоря, небогатое.
— Как вам сейчас живется при России, вы же уже почти год работаете по российским законам?
— За последний год нам российское государство выделило дотации на выращивание зерна, мы получили на это больше 4 миллионов рублей. Также мы получили от России дотации за то, что мы за год увеличили поголовье животных, и надоили несколько сотен тонн молока, плюс самого молока мы продали на 1 миллион 200 тысяч рублей. Кроме того, мы получили от властей обещание, что они помогут нам с реконструкцией фермы – выделят стройматериалы и, возможно, дадут льготный кредит на эти цели.
— То есть, Россия проявила готовность инвестировать в развитие вашего хозяйства, чего не было при Украине?
— Ну да, пока так, для нас эти дотации очень важные и, прямо скажем, неожиданные. Раньше нам никто ничего и не думал платить за наше же развитие, поначалу в это даже как-то не верилось. Правда, есть и отрицательные моменты – допустим, сейчас закупочная цена зерна при его сдаче государству составляет 5 рублей за килограмм. Для нас это – очень мало, мы, получается, работаем чуть ли не себе в убыток. Вот сейчас мы купили 50 тонн фосфорных удобрений по цене в 40 рублей за килограмм, а зерно продаем по 5 рублей. Для нас это – «ножницы» страшные! По моему мнению, все то, что Россия сейчас делает для нас хорошего, заслуживает уважения. Но вот этой ценовой политикой на зерно почти все это хорошее «съедается». Я понимаю, что в этом случае государство, возможно, ни при чем, что на зерновом рынке действуют спекулянты, множество всяких негодяев, которые максимально занижают закупочные цены на зерно, чтобы набить себе карманы. Но общее впечатление для нас, фермеров, это очень портит.
— Но мы же с вами понимаем, что это — еще и последствия переизбытка зерна на российском рынке. Допустим, в прошлом году в России было собрано около 150 миллионов тонн зерна, причем из-за спецоперации западные державы еще и поставили барьеры на его продажу за границу. Может быть, дело и в этом?
— Да, я знаю, что Россия в 2022-м собрала огромный урожай зерновых, и что действуют западные санкции на его вывоз. Все это мы понимаем, но при этом очень ждем, что вскоре условия станут лучше, и закупочные цены на зерно пойдут вверх.
— Как жилось при Украине вашей семье, и как она живет сейчас?
— Ну, здесь, в Приморске, я живу с женой, а дети у нас живут на Украине. Одна дочка живет в Днепропетровске с внучкой и зятем, другая дочка с внуком — в Киеве. Мы с ними более или менее регулярно общаемся. Поэтому я знаю, что при России услуги ЖКХ стоят намного дешевле, людям гораздо легче заплатить за лечение. Например, недавно одному из наших работников делали сложную полостную операцию, за которую врачи не взяли с него ни копейки. При Украине такое было бы просто невозможно. Если бы такую операцию ему сделали тогда, то заплатить за нее пришлось бы десятки тысяч гривен. Для нормального человека это было просто недоступно.
Но вообще, конечно, с родственниками на Украине нам сейчас общаться сложно, они очень подвержены пропаганде и постоянно переводят разговор на политику. То есть, зомбируют людей на Украине сейчас очень крепко. Поэтому тамошние наши родственники относятся к тому, что мы здесь остались жить при России, мягко говоря, критически. И говорить с ними очень трудно.
— Вы верите в то, что в ближайшее время вам здесь будет намного легче жить и работать, чем при Украине?
— Да, в принципе, я в это верю. И не только я, многие люди у нас верят, что при России будет лучше жить. Я по своим односельчанам даже вижу, что им живется намного легче, чем при Украине — никто постоянно не компостирует им мозги, люди получают неплохие пенсии и социальные выплаты. И все это — на фоне того, что спецоперация продолжается. Конечно, мы надеемся, что вскоре линию фронта отодвинут намного западнее, и тогда жить нам станет еще и безопасно. Но при этом у нас многие люди до сих смотрят соцсети, где украинцы их убеждают, что «Украина сюда скоро вернется, и все дороги, которые вам тут уложили русские, мы вновь перепашем своими танками». Зачем они это делают, я не понимаю, но к сожалению, многие тут верят этим угрозам.