Корреспондент ФАН в ходе командировки по Запорожской области прибыл в Мариуполь – город, едва не стертый с лица земли боевиками ВСУ и «Азова»✱ (запрещен в РФ) в ходе его освобождения российской армией. ФАН поговорил с и. о. ректора Мариупольского госуниверситета Ларисой Сиволап – о том, какие перспективы появились у университета в новых реалиях.
Когда корреспондент ФАН приехал к зданию Мариупольского госуниверситета, вокруг вовсю шел процесс реконструкции: сновали рабочие в ярких комбинезонах, активно работала строительная техника. Неподалеку от центрального входа в университет лежала огромная груда батарей отопления – по словам строителей, создавать систему отопления в учебном заведении приходится практически «с нуля». И дело не только в боевых действиях – хотя, конечно, само здание университета здорово пострадало в ходе боев (в нем более месяца находился штаб запрещенного в РФ нацистского батальона «Азов»*).
Дело еще и в том, что при Украине даже косметический ремонт главного городского вуза не делался годами, а замена коммуникаций – и вовсе десятилетиями. Как объясняли руководству вуза тогдашние украинские чиновники, на эти цели якобы не было денег. Зато они всегда находились на идеологическую накачку студентов и внедрение украинства в учебные программы. Сегодня весь этот идеологический мусор навсегда вычеркнут из учебных программ вуза, обучение в котором, по словам и. о. ректора Ларисы Сиволап, пока что ведется дистанционно.
— Лариса Анатольевна, как сейчас идет процесс восстановления университета, можно ли сказать, что ваш вуз уже полноценно функционирует?
— Наш университет официально начал свою деятельность в новых, российских условиях с 14 июня 2022-го. Все наши сотрудники работают на своих местах, но обучение студентов пока ведется дистанционно. По-другому работать не получается, потому что зданию нашего вуза был нанесен огромный ущерб, и восстановительные работы у нас идут едва ли не круглосуточно. Конечно, хотелось бы, чтобы процесс шел еще быстрее, но здесь все зависит от проектировщиков и подрядчиков – мы с ними регулярно встречаемся, обсуждаем, как можно ускорить процесс реконструкции здания.
— Сколько студентов у вас сейчас обучается?
— 3100 студентов, что немного по сравнению с их численностью до начала военной спецоперации РФ. Но нужно учитывать, что за последний год довольно большое количество людей покинуло Мариуполь, и большинству из них все это время было не до обучения. В ходе боев в городе было разрушено или приведено в негодность около 90 процентов домов, и горожанам было на что обратить свое внимание.
Сейчас у нас обучаются студенты не только из Мариуполя, но и из ближайших населенных пунктов Донецкой области. Кроме того, у нас учатся также студенты из России – есть учащиеся из Москвы, Петербурга, Новороссийска и других городов. А поскольку приближается новый учебный год, то учебой у нас интересуются абитуриенты из многих городов РФ. Это связано с контрактной формой обучения, ведь на данный момент у нас контракты стоят значительно дешевле, чем в большой России. Впрочем, наш вуз предоставляет лучшим абитуриентам 2,5 тысячи бюджетных мест. Плюс у нас есть места для военных, желающих получить высшее образование, а также для льготников.
— Как ваш вуз жил при Украине? Как сказалась на образовании в университете та русофобская идеология, которая насаждалась Киевом?
— У нас было все то же, что и в большинстве других учебных заведений – наглое переписывание истории, отказ от изучения классиков русской литературы, запрет русского языка в регионе. Все это крайне негативно повлияло на подготовку студентов. Этим объясняется и нынешний дефицит педагогов в школах, способных преподавать русский язык и литературу. При этом наш университет активно ведет подготовку учителей по специальностям «История России», «Русский язык и литература».
В целом, при Украине у людей возникало очень много вопросов – например, как можно отказаться от празднования 9 Мая, 23 февраля? Почему «георгиевская лента» была запрещена, а за ее использование была введена уголовная ответственность? Были даже случаи, когда минобразования Украины накладывало на вузы после проверок штрафы - только за то, что на переменах студенты разговаривали на русском.
— Расскажите, как вы и ваш вуз пережили период освобождения города от боевиков ВСУ и «Азова»* (запрещен в РФ).
— Это вообще был очень тяжелый для нас период. 24 февраля прошлого года в здание вуза зашел батальон «Азов»* (запрещен в РФ), и они устроили здесь свой штаб. Предварительно они пинками выгнали отсюда наших сотрудников, которые пришли в здание со своими семьями, с детьми, чтобы хоть как-то укрыться от обстрелов. Дело в том, что один из корпусов нашего университета – это бывший Дом политпросвещения, очень монументальное здание, которое было построено большевиками на века. Под ним есть очень мощное, надежное бомбоубежище – «азовцы»* это знали, поэтому и выгнали оттуда сотрудников, и сами здесь поселились.
Следы пребывания боевиков «Азова»* в учебных корпусах вуза после их ухода отсюда было очень тяжело наблюдать. Многие корпуса оказались сильно повреждены, и все они требовали серьезного ремонта или восстановления. Верхние этажи были практически уничтожены «прилетами» в ходе штурма, крыш на некоторых корпусах не было вовсе.
Силами наших сотрудников в корпусах университета были убраны завалы и горы мусора, который оставили после себя боевики. Это кучи грязной, рваной униформы ВСУ, сорванные шевроны, военные удостоверения, огромное количество бутылок из-под алкоголя, упаковки из-под товаров из разграбленных магазинов, находившихся рядом с вузом. Все говорило о том, что здесь побывали какие-то вандалы, нелюди.
— Как лично вы, ваша семья пережили этот страшный период?
— Я живу в девятиэтажке, на восьмом этаже, и у меня очень пожилые, практически лежачие родители. Разумеется, я не могла их бросить на произвол судьбы. Кроме того, прошлой весной из-за ужасных стрессов моя мама еще и попала в больницу с инсультом. Очень тяжело было неделями жить без света, газа, воды и отопления. Кроме того, когда маму забрали в больницу, мне это показалось скорее опасным для нее – потому что на три этажа там был всего один врач, остальные просто разбежались или уехали из города.
Медики сделали маме назначение по медикаментам, чтобы избежать последствий инсульта. Но купить все эти лекарства в тот момент было просто негде – все аптеки были закрыты, лекарства нигде не продавали. Вы знаете, что инсульт – это страшная вещь, и помощь должна быть оказана очень быстро. Я очень благодарна моим друзьям, которые передали нам необходимые медикаменты из Донецка, и спасли мою маму. Сегодня, слава Богу, оба моих родителя живы. Нельзя сказать, что они еще и здоровы, но мне достаточно того, что они просто пережили тот период.
— Процесс восстановления работы вуза занял, видимо, не один месяц?
—В этом плане я очень благодарна нашим сотрудникам. Когда мы впервые зашли в здание университета после ухода боевиков, у нас не было ни ручек, ни канцелярии, ни даже листа бумаги – нам даже не на чем было писать заявления о приеме на работу. Чтобы вы понимали обстановку, у нас на лестницах в тот момент лежали трупы «азовцев»*, а в аудиториях были расставлены ящики с боеприпасами – гранатами, снарядами, дымовыми шашками.
Кроме того, в некоторых помещениях мы находили сломанные стулья, забрызганные кровью, ручки и спинки которых были замотаны скотчем. Я так понимаю, что это были пыточные комнаты – в них «азовцы»* издевались над ребятами-бойцами Народной милиции ДНР. Все это моим сотрудникам приходилось убирать самим. Причем в первые недели после освобождения многие преподаватели ходили на работу по несколько километров пешком, потому что общественный транспорт в Мариуполе не работал.
На тот момент нам не платили зарплату уже более двух месяцев, и преподаватели ходили в вуз просто ради будущих заработков, ради надежды на светлое будущее. Чтобы привести здание в относительный порядок, все тогда работали на равных – и доктора наук, и кандидаты, все что-то убирали, мыли, переносили и т. д. У нас не было ни батарей, ни многих окон, в помещениях иногда температура была –5. По сравнению с тем периодом, сегодня мы работаем в достаточно цивилизованных условиях. Хотя, конечно, до приемлемого состояния еще далеко.
Тем не менее студенты у нас учатся дистанционно, хотя бы потому, что у нас остро не хватает мебели. Когда в городе шли жестокие бои, жители окрестных домов выносили нашу мебель, выносили ее и разбивали на дрова. Я, честно говоря, их совершенно не осуждаю – я сама пережила тот период в городе, и понимаю, что людям нужно было хоть как-то греться, чтобы не умереть от холода. Им нужно было выжить, и многим это удалось. А новая мебель у нас вскоре появится.
— Много ли преподавателей вашего вуза уехали из города с началом спецоперации?
— Да, часть людей уехала, но большинство преподавателей остались в своем родном городе. Часть из тех, кто временно выезжал весной 2022-го на территорию России или ДНР, вернулись осенью, к началу учебного года. Сейчас у нас практически все кафедры обеспечены кадрами, в том числе кандидатами и докторами наук. Кроме того, мы надеемся на быстрый профессиональный рост наших коллег, которые планируют учебу в аспирантуре и докторантуре. Конечно, не обходится без трудностей – так, все преподаватели кафедры украинской истории и филологии выехали на Украину. Думаю, это связано со спецификой кафедр и преподаваемых ими дисциплин.
- А вот то светлое будущее, ради которого ваши сотрудники месяцами работали бесплатно – оно сейчас хотя бы потихоньку наступает?
- Да, наступает. У нас в вузе более трех тысяч студентов, и недаром говорят, что «будут дети – будет жизнь, и будет продолжение». Наши сотрудники и студенты видят, что мы стремимся постоянно улучшать условия работы. Нам сейчас очень помогают администрации соседних районов – нам привозят еду и фрукты, какую-то гуманитарную помощь. Также нам очень помогают российские вузы-партнеры и регионы РФ – Ленинградская область, Москва, Ижевск. С некоторыми российскими вузами мы заключаем соглашения об обмене учебными программами и т. д.
Российские партнеры очень сильно пополнили фонд нашей библиотеки – нам присылают книги, учебные пособия, методички и т. д. Мы видим, что из «большой» России нам помогают всем, чем только могут. Кроме того, нам сейчас начали платить российские зарплаты, и они, конечно, в разы выше, чем у нас были при Украине. Наши сотрудники, скажем так, деньгами не обижены. Во многих школах Мариуполя, к сожалению, сейчас есть задержки зарплат, но у нас в этом плане все хорошо.
— Когда вы рассчитываете полностью восстановить полноценную работу вашего вуза?
- 1 апреля 2023-го мы планируем уже полностью восстановить учебный процесс, и официально войдем в ведение Минобрнауки РФ. Кстати, глава российского министерства Валерий Фальков очень высоко оценил энтузиазм и мотивированность нашего преподавательского коллектива. В целом, от сотрудничества с Россией мы ожидаем гармонизации образовательных процессов с вузами РФ, широких перспектив для профессионального роста наших кадров, а также реализации совместных проектов по повышению качества образования. Собственно говоря, многое из этого уже происходит.
— Какие направления обучения у вас наиболее востребованы?
- Самое популярное направление у наших студентов и абитуриентов — это юриспруденция, она всегда пользовалась популярностью при Украине, и до сих пор не теряет позиций. Очень востребованы также государственное и муниципальное управление, экономика и менеджмент, психология, информационные системы и технологии. Будущим летом, во время вступительной кампании, на ряд специальностей у нас будет конкурсный отбор. Тем, кто не сможет его пройти по баллам, мы предложим либо другие направления, либо переход на платное отделение. Есть уже и заявки — например, от тех, кто хочет получить второе высшее образование по более востребованной специальности. Но все же мы больше ориентированы на бюджетные места, и Минобрнауки РФ нас в этом поддерживает. Увы, далеко не все сейчас могут себе позволить платное обучение в Мариуполе, ведь такого количества рабочих мест в городе пока еще просто нет.
- ✱ - запрещенная в РФ террористическая организация