Корреспондент ФАН прибыл в Мариуполь — город, активно восстанавливающийся после боевых действий весны прошлого года, в ходе которых он был очень сильно разрушен. Как лично убедился журналист, сегодня жизнь в нем действительно есть, но для многих местных жителей она по-прежнему очень нелегка.
Корреспондент ФАН попал в Мариуполь ранним мартовским утром на коммерческой маршрутке из соседней Запорожской области. Так вышло, что водитель минивэна практически не знал города, и высадил меня там, где ему было удобно. Так я оказался на развилке двух шоссе, и в первый миг на какой-то момент застыл. Раньше я никогда в жизни не видел города, который бы находился в таком жутком состоянии. Все вокруг меня было разрушено почти до основания, в ходе ожесточенных боев между российской армией и подразделениями националистов «Азова»✱ (Запрещенная в России террористическая организация).
Едва выйдя из маршрутки, я оказался на какой-то бывшей заправке – по крайней мере, об этом говорила пара уцелевших заправочных колонок. Назначение всех остальных строений можно было угадать только по остовам – вот здесь был магазин при АЗС, здесь – станция техобслуживания, здесь – подкачка шин и т. д. Через дорогу от меня раньше, видимо, находился жилой квартал еще советской постройки – об этом говорили чудом уцелевшие стены домов, возвышавшиеся над грудой руин. В целом, поначалу у меня возникло полное впечатление, что эти места совсем недавно пережили атомный апокалипсис. Ни одного уцелевшего дерева в округе тоже не было – только обгоревшие стволы.
Я некоторое время растерянно топтался на шоссе, пролегавшем между руин. Вскоре возле меня остановилась «лада-десятка», и водитель спросил, куда меня подвезти.
«Проспект Металлургов, 140», — ответил я ему, и мы поехали прочь с этого пустыря, окруженного развалинами.
Впрочем, радовался я рано. Минут через пять езды водитель обнаружил, что названный мной адрес находится прямо в противоположной стороне, а его планы явно не совпадали с моими.
«Я высажу тебя в районе Орджоникидзе, поймаешь там что-нибудь до Ильичевского района, это левый берег», — напутствовал он меня, и быстро уехал.
Я остался на площади посреди кварталов, застроенных двух-трехэтажными домами, какие в раннесоветские времена возводили для семей рабочих. Было видно, что район Орджоникидзе во время прошлогодней битвы за Мариуполь тоже сильно потрепало – в стенах и крышах многих домов зияли дыры от попаданий снарядов, некоторые строения были полностью разрушены боями.
Я вновь попытался поймать попутку – время поджимало, мне нужно было успеть на встречу с местным политиком, а я даже не мог ни сообщить о своем приезде, ни сориентироваться по Яндекс-картам. Дело в том, что в ДНР, к которому относится Мариуполь, работает собственный оператор связи, сим-карты которого у меня не было, да и быть не могло.
Время шло, редкие местные машины уверенно рулили мимо меня, и с каждой минутой я все больше опаздывал.
Спустя минут 20, метрах в пяти за мной неожиданно тормознул самосвал. Я не обратил на него внимания, подумал, что он приехал с грузом на строительный объект по соседству (в этом районе перманентно шло восстановление поврежденных домов и снос разрушенных). Но самосвал пару раз резко бибикнул, а затем водитель высунулся из кабины и крикнул.
«Ну шо, ты едешь или как? Тебе куда вообще?» — спросил он.
«В Ильичевский район!» - крикнул я, не веря своему счастью.
«Ну во, и я туда! Поехали, забирайся!» - пригласил водила.
«Забираться» в данном случае пришлось буквально. В паре метров надо мной нависала распахнутая дверь, достичь которой я мог, только забравшись по вертикальной лестнице, густо уделанной грязью.
«Ну, ты едешь или нет? Я тут ПДД из-за тебя нарушаю» — гаркнул сверху шофер и я вскарабкался по отвесной лестнице.
«Вы местный? Работаете на восстановлении города?» — освоившись в кабине, поинтересовался я.
«Да, местный, местный. Работаю на стройке, но зарплату мне почти постоянно задерживают. Вот, сейчас март уже, а за февраль еще вообще ничего не заплатили – ни аванса, ни хрена», — пожаловался водитель, представившийся Игорем Шаталовым.
По его словам, он пережил в Мариуполе все бои, которые велись за город, и каким-то чудом дожил до его освобождения.
«Раньше мы жили в девятиэтажке, на втором этаже. Когда россияне подошли к городу, к нам в квартиру пришли боевики ВСУ и заявили, что займут верхние этажи нашего дома. Мы испугались, сказали им: “Вы же нас подставляете, по нашему дому будут с той стороны стрелять!”. А они говорят: "Ничего страшного, мы вас защитим". Я говорю: "Давайте мы тогда уедем из города". Они ответили, мол, если хотите, уходите всей семьей, но распоряжения мэра выпускать вас из города нет, так что могут и расстрелять», — рассказал шофер.
Дальше он на некоторое время замолчал, его рассказ потерял стройность, а слова давались ему с явным трудом.
«Потом наш двор и соседние дворы начали сильно обстреливать в ответ на стрельбу боевиков ВСУ с верхних этажей, и мы вместе с другими семьями, оставшимися в нашем доме, решили переселиться в подвал. У меня мать пожилая, двое детей. А что в подвале? Плесень, крысы бегают. Для того, чтобы как-то обустроиться, нам пришлось навести там порядок. Потом наш дом сильно обстреляли, его противоположное крыло частично обрушилось. Мы очень надеялись, что до нашего крыла дело не дойдет», — рассказал Игорь.
По его словам, первое время жить в подвале было очень трудно без матрасов, и очень не хватало еды и воды.
«Потом меня осенило – у нас же прямо во дворе детский садик стоит! Окна в нем давно уже выбило взрывами, я залез туда – а там оказались и матрасы, и даже еда! Да, картошка была уже немного подвядшая, масло – чуть плесневелое, но мы в тот период так голодали, что нам было наплевать на это. Но главное – я в этом детсаду нашел куриные яйца, набрал их целое ведро, и принес в наш подвал! Они нам потом очень сильно помогли. Их же, в конце концов, не обязательно готовить, если целый день из-за обстрелов не выйти наружу. Яйца можно и сырыми есть», — объяснил Игорь.
Он сообщил, что в таком режиме ему вместе с семьей пришлось выживать больше двух месяцев.
«Мы за это время увидели столько страшных вещей, сколько, надеюсь, нам больше никогда не придется увидеть. Например, в соседнем квартале, в подвале новостройки жили больше двухсот человек. Потом новостройку чем-то очень мощным накрыло, не знаю, с чьей стороны, подвал завалило наглухо, а разбирать завалы было некому, и обстрелы со всех сторон шли непрерывно. В итоге, они все там так и остались, все две сотни человек», — медленно говорил Игорь, стараясь одновременно следить за трассой.
На тяжело груженом самосвале мы еле тащились по городу по крайней правой полосе. Мотор отчаянно рычал, но никак не мог выдать больше 40 километров в час. Игорь рассказал, как всем членам их подвальной общины приходилось сливать воду из ржавых труб, или растапливать снег – чтобы было хоть какое-то питье и вода для готовки.
«А в соседнем подвале жили двое наших пенсионеров знакомых, они к нам просто не помещались жить. У них подвал не отапливался, и вот мы как-то утром приходим их навестить – а они оба мертвые лежат. Они же больные были люди, пожилые, им таблетки были нужны, а откуда таблетки в таких условиях? Все аптеки были давно закрыты. Вот они и поумирали», — пояснил Игорь Шаталов.
На вопрос, как ему видится жизнь при новой, российской власти, водитель ответил неоднозначно.
«С одной стороны, да – Россия капитально взялась за восстановление города. Многие здания сносятся, часть кварталов уже построена заново. Но, чтобы расселить всех, кто у нас без жилья остался – это же не один год займет, — рассказал ФАН житель Мариуполя. – Вот, власти говорят – “жилой фонд города разрушен на 80 процентов». А у моих родителей частный дом – половины крыши нет, одной стены после обстрелов тоже нету, вместо стекол полиэтилен. Это на сколько процентов их дом разрушен, как думаешь? Можно вот в таком доме жить? А они вот живут как-то, уже целый год почти».
Я спросил его о том, правда ли, что дороги в Мариуполе сделаны российскими строителями почти «с нуля».
«Дороги да, дороги делали в первую очередь, — признал водитель. – Но ведь по этим дорогам по-другому вообще нельзя было бы ездить. После ухода ВСУ они мало того, что были все в ямах от снарядов. На них еще и трупы приходилось поначалу объезжать, десятки трупов валялись на этих дорогах, их же далеко не сразу все убрали», — объяснил Игорь.
На вопрос, как ему живется сейчас в финансовом плане, водитель сообщил — мол, да как всем, так и ему.
«Зарплаты, в принципе, сейчас на стройках платят хорошие – ну, как на Севере, я же на северных вахтах России несколько лет проработал. От 100 тысяч рублей и выше. Другое дело, что на севере зарплаты нам никогда не задерживали, а здесь такое, бывает, случается. В целом, я всегда чувствовал себя здесь россиянином, меня местные националисты даже укоряли: ”А Шаталов – это что, русская фамилия?”. А я им всегда отвечал: ”Ну, да, русская, космонавт даже такой знаменитый был! А почему у меня должна быть обязательно украинская фамилия, если я коренной местный?!”».
В целом, считает Игорь Шаталов, сейчас при России живется нормально, только хотелось бы, чтобы город побыстрей восстановили.
«С бытовыми неудобствами мы тут как-нибудь справимся. Ведь хуже, чем было прошлой весной, в этом плане здесь явно не будет. Да, Россия взялась за наше восстановление лихо, у нас тут такого прошлой весной никто не ожидал. Но все равно, работы тут – невпроворот, на восстановление Мариуполя требуется страшное количество денег, а еще масса времени. Впрочем, если так пойдет, то через несколько лет город в основном отстроят. Главное – чтобы нас в России не забывали, не оставляли вниманием, и впредь относились так же, как сейчас», — заключил шофер.
В этот момент он остановился на перекрестке перед светофором и сообщил, что дальше наши пути расходятся. До места, где мне предстояло встретить местных политиков, нужно было идти несколько кварталов пешком, а Игорю нужно было спешить на объект. Перед тем, как спрыгнуть из высокой кабины, я пожелал ему удачи, а главное – дождаться того момента, когда Мариуполь восстановится и снова расцветет.
«Сначала нужно, чтобы боевые действия, наконец, закончились, а фронт отодвинули за Днепр или еще подальше. Второй такой весны, как в прошлом году, мы здесь просто не переживем», — заключил шофер.
- ✱ - запрещенная в РФ террористическая организация