Корреспондент ФАН прибыл в Энергодар, город, примыкающий к линии боевого соприкосновения, где поговорил с главврачом городской больницы Валерием Курченко о том, что изменилось в городе с приходом российской власти.
Главврач Валерий Курченко производит впечатление человека, абсолютно уверенного в себе и в том, что он делает. Некогда один из главных специалистов по акушерству на южной Украине, в прошлом году он возглавил главную городскую больницу Энергодара. Случилось это после того, как почти весь руководящий состав медицинского учреждения покинул город вскоре после начала военной спецоперации РФ. По его словам, многое в умиравшей украинской медицине сейчас изменилось в лучшую сторону, и медик верит, что такие перемены — это только начало.
— Валерий Анатольевич, как сейчас изменилось финансирование и обеспечение медицины в Энергодаре – по сравнению с жизнью при Украине?
— Я хотел бы начать не со времен постмайданной Украины, а с периода еще Советского союза. Дело в том, что я родился и вырос здесь, в Энергодаре, и поступил работать в местную горбольницу совсем молодым сотрудником. При СССР наша медсанчасть находилась под юрисдикцией Третьего главного управления, отвечавшего за космос и атомную энергетику. Поэтому материальное обеспечение нашего города в тот период было на высшем уровне, максимально возможном в Союзе. Это касалось и темпов строительства медучреждений, и медобеспечения, и многих других сфер.
Когда Украина получила статус отдельного, независимого государства, в нашей сфере начали происходить различные неприятные метаморфозы. Государство медленно, но неуклонно начало гнобить собственную медицинскую сферу. Особенно плохо стало после 2014-го, когда на Украине началась так называемая «реформа Супрун», женщины-министра здравоохранения, которую метко прозвали «доктором Смерть».
При ней, в рамках медреформы, началась так называемая «оптимизация медицины», которая быстро дала свои печальные результаты — это массовое сокращение отделений в больницах и поликлиниках, резкое урезание штатов, общее сокращение финансирования медицины. Ульяна Супрун, будучи гражданкой США, уверенно выполняла западную программу «реформирования», постепенно загоняя украинскую медицину в гроб.
Главная проблема была в том, что по ее указке массово закрывались периферийные учреждения медицины в селах и небольших городках – местные больницы, фельдшерско-акушерские пункты и т. д. Понятно, что все это никак не приблизило украинцев к получению качественной медицинской помощи. Точнее, получилось ровно наоборот – удлинился срок поступления больных в стационары, многие серьезно больные месяцами не могли получить помощь, почти все услуги стали платными и очень дорогими и т. д.
— А ставки самих медиков сокращались, был дефицит медикаментов?
— Конечно, так оно и было. Сейчас мы получаем большинство медикаментов из России, в рамках гуманитарной помощи. Те препараты, которые в состав этой помощи не попадают, мы закупаем сами. А тогда, при Украине, мы были вынуждены просто составлять списки препаратов, и просить наших пациентов покупать их за свой счет. Это происходило по всей Украине, даже стало этакой «новой нормой».
Сейчас, несмотря на то, что боевые действия продолжаются, мы проходим непростое становление в рамках включения в состав единой российской медицины. Это касается и поставок медпрепаратов, и современного оборудования, и включение в цепочки финансирования из госбюджета. Этот процесс происходит и у нас, в Энергодаре, и деньги у российской власти находятся на все. Мы находимся под юрисдикцией российского Минздрава, и еще в прошлом году сюда была организована доставка всего, что нам было необходимо в первую очередь. Должен сказать, что сегодня финансирование у нас достаточно хорошее, а по сравнению с временами при Украине — просто прекрасное.
Да, полностью ликвидировать дефицит некоторых медикаментов, возникший еще при Украине, пока не удалось. Тем не менее, этот процесс идет — к нам поступает финансирование и поставки оборудования и по линии российского Минздрава, и по линии Росатома, поскольку у нас все-таки атомград. Отдельной статьей нам помогает Федеральное медико-биологическое агентство РФ.
— В целом, можно ли сказать, что медики в Энергодаре сегодня обеспечены всем необходимым?
— Мы обеспечены сейчас очень хорошо. Да, кое-чего до сих пор не хватает, но ведь для того, чтобы закрыть все «бреши», образовавшиеся у нас при Украине, нужно немало времени. По тем статьям, по которым мы ощущаем нехватку чего-либо, мы подаем заявки, и эти заявки, как правило, удовлетворяются. Кроме того, нашим врачам наконец-то вовремя платят заработную плату.
— Вот тут хотелось бы немного подробнее – является ли средняя зарплата врача сегодня большей, чем в украинские времена? Как соотносятся цифры дохода медиков тогда и сейчас?
— При Украине у нас рядовая санитарка получала 3,5-4 тысячи гривен (9,5-11 тысяч рублей – Прим. ФАН), медсестра – от 8 до 12 тысяч гривен (22-32 тысячи рублей), а врачи – до 20 тысяч гривен (около 55 тысяч рублей), оперирующие врачи чуть больше. Сейчас, при России, доходы медперсонала кратно увеличились. Та же санитарка теперь получает у нас 20-25 тысяч рублей, а медсестры — до 80-90 тысяч рублей. Зарплаты же врачей, как правило, серьезно превышают отметку в 100 тысяч рублей.
— Вы упомянули про кадровый голод. После смены власти насколько велик был отток медперсонала из больницы, и удалось ли сейчас его как-то компенсировать?
— При Украине я выполнял в нашей больнице обязанности заведующего роддомом. Но после прихода российской власти практически все руководство горбольницы Энергодара покинуло город. И, когда мне предложили стать ее руководителем, я, взвесив все «за» и «против», согласился. Естественно, поначалу было непросто, главной задачей нашей новой команды было сохранить медицинский коллектив. Мы убеждали многих коллег в том, что мы – врачи, и должны выполнять свои обязанности по спасению больных, невзирая на политические взгляды.
В итоге основную часть нашего коллектива нам все-таки удалось сохранить, в нашей больнице остались работать многие молодые доктора, и даже интерны. И именно они помогают нам закрывать те бреши, которые пока еще есть в нашем коллективе. Честно говоря, я горжусь своим коллективом. Поддерживаем ли мы связь с теми коллегами, которые перешли на украинскую сторону? Как правило, нет. Если эти люди решили уйти на другой берег – это их выбор. Как сказал наш верховный главнокомандующий, «Мы – один народ», и я в своих поступках руководствуюсь именно этим ориентиром.
— Сегодня, когда население Энергодара серьезно сократилось, работает ли ваша больница с полной загрузкой, или у вас все-таки есть свободные мощности?
— Естественно, полной загрузки на данный момент у нас нет. Наш коечный фонд составляет 280 мест, и сегодня он не заполнен. Тем не менее, нам удалось заместить вакансии тех людей, которые уехали из города после смены власти, в том числе — с помощью военных из РФ. Кроме того, наша больница обслуживает не только жителей Энергодара, но и близлежащих регионов. Потому что в предыдущие годы «реформа Супрун» прошлась по региону таким катком, что многие местные больницы и ФАПы находятся в откровенно плаченом состоянии, и людям приходится обращаться к нам.
Конечно, бывают случаи, когда даже мы оказываемся не в состоянии помочь тем или иным больным. Тогда у нас есть отработанный алгоритм действий по линии департамента здравоохранения Запорожской области. Отработаны маршруты, отработаны схемы поступления тех или иных больных. В самых сложных случаях мы направляем людей в ведущие медицинские учреждения «большой» России. Бывает, что к нам обращаются и военнослужащие РФ, и мы всегда неизменно оказываем им помощь.
— Когда в городе менялась власть, лично у вас были какие-то сомнения – оставаться и жить в России, или уходить на украинскую сторону?
— Энергодар — это наш дом, и мы даже не собирались никуда отсюда уходить. Большая часть нашей семьи живет в этом городе, один мой ребенок сейчас работает в Санкт-Петербурге, другой работает здесь, на Запорожской атомной станции. По моим ощущениям, все мои находятся рядом со мной, в России, и закрывают весьма ответственный фронт работ. Это – наша земля, и мы отсюда никуда не уйдем.
— Как вы лично видите перспективу жизни в России, свои личные перспективы при новой власти?
— Лично мне было очень радостно вновь стать частью великого государства, великого российского народа. И я очень надеюсь, что это повлечет за собой возрождение местной медицины, уровня медобеспечения населения, простых и понятных каждому ценностей. Так что лично у меня – самые позитивные надежды от присоединения к России. И я искренне верю, что времена, когда врачам приходилось просить пациентов самим покупать себе лекарства и бинты, никогда больше не вернутся.