Наталья Романиченко из Запорожья: Мы живем на исторических русских землях

Наталья Романиченко из Запорожья: Мы живем на исторических русских землях

Корреспондент ФАН побывал в небольшом городке Васильевка Запорожской области, который прилегает к линии фронта, и ежедневно подвергается ракетным и артиллерийским обстрелам со стороны ВСУ.

Глава района Наталья Романиченко рассказала, что в город, несмотря на обстрелы, возвращаются жители, а власти изо всех сил пытаются наладить здесь мирную жизнь.

С Натальей Романиченко, главой Васильевки, мы беседуем в небольшом здании местной администрации. Когда я заходил в него в сопровождении пресс-секретаря, сидевшие у входа военные дважды перетряхнули мой рюкзак и все карманы. Прошлой осенью на Наталью СБУ готовило покушение — по пути следования ее машины должен был взорваться автомобиль со взрывчаткой. Покушение в последний момент удалось пресечь, но с тех пор местные силовики стараются не спускать глаз с главы города.

— Наталья Александровна, чем сегодня живет Васильевка, которая часто мелькает в российских теленовостях?

— Наш город сегодня почти вплотную прилегает к линии фронта. Васильевка — это, по сути, город на передовой. Но, если не обращать внимания на обстрелы со стороны ВСУ и громкие прилеты, то атмосфера в нашем городе вполне обычная. В Васильевке сегодня течет полноценная мирная жизнь — разумеется, для тех реалий, в которых мы находимся. Горожане регулярно и в срок получают пенсии, социальные выплаты, и вообще пользуются всеми благами, которые предоставляет им российская власть в регионе. Также нам очень помогает губернатор Запорожской области Евгений Балицкий. То есть, мы наладили мирную жизнь на вверенной территории настолько, насколько это вообще возможно.

— А в целом, по вашим данным, много людей уехало из Васильевки после начала спецоперации?

— На момент моего назначения, 25 апреля 2022-го, количество жителей города составляло около четырех тысяч человек. Сейчас же оно составляет, по нашим подсчетам, 8-9 тысяч человек. Дело в том, что местные жители, несмотря на все обстоятельства, все-таки возвращаются сюда – они видят, что жизнь здесь все равно налаживается, что для людей делается все возможное и даже невозможное. Платятся такие зарплаты и пенсии, которых здесь никогда не было при украинской власти.

Ну и, к тому же, нигде не бывает лучше, чем дома. Как бы здесь сейчас ни было – да, под украинскими обстрелами, да, в зоне повышенного риска, но, тем не менее, для местных жителей это все равно родной дом. Мне кажется, это главный мотив, который побуждает наших жителей возвращаться.

— А вам лично, как молодой женщине, не страшно жить в городе, в любое место которого может упасть снаряд или ракета, выпущенные украинской армией?

— В прошлом году, начиная с начала марта и примерно до середины июля, обстрелы у нас тут были вообще каждый день. По сути, тогда совсем не было таких дней, когда в Васильевке была бы тишина. Потом на несколько месяцев было некоторое затишье, но перед Новым годом все началось по новой. Особенно серьезный обстрел у нас был 4 января, когда украинская армия применила по городу и тяжелую артиллерию, и американские РСЗО «Хаймарс». В этот день у нас было сразу 39 раненых и семеро погибших. Все это – мирные жители, люди, которые просто вышли на рынок, или прогуляться с детьми, или отправились в гости. Все это было прямо средь бела дня — некоторые ракеты попали в людные места, и там прямо посреди улицы лежали трупы.

— С какой целью ВСУ ведут столь регулярные обстрелы Васильевки – запугать местных жителей, заставить их уехать, или с какой-то другой целью?

— Думаю, таким образом они передают привет нашим мирным жителям, оставшимся на российской стороне. Например, особенно сильный обстрел они устроили 24 февраля, в годовщину начала спецоперации — разрушили наш автовокзал и несколько частных домов. Правда, тогда пострадал только один человек — мужчине 1973-го года рождения взрывом оторвало ногу. В итоге, в ходе операции ему ампутировали ее по самое бедро, сохранить ее, по словам врачей, было просто невозможно.

А ведь у нас в городе нет военных объектов, нет расположения воинских частей и т.п. То есть, ВСУ ведут осознанную войну с мирными жителями. Мне кажется, те, кто устраивает обстрелы, мыслят примерно так: «Ах, значит, у вас там все хорошо? В городе на передовой люди довольны, никто не плачет об уходе Украины? Значит, вы о нас еще вспомните!»

У нас ведь многие жители видят заботу со стороны власти, люди боятся потерять то, что имеют сейчас. Например, сегодня наши пенсионеры, впервые за все годы жизни при Украине, могут спокойно пойти на рынок и купить себе мясо. При украинской власти их пенсии просто не позволяли им покупать мясо, масло, рыбу, и вообще какие-то дорогие продукты. Люди получали от государства жалкие копейки, жили здесь все довольно бедно, им не хватало даже на то, чтобы оплатить коммунальные услуги.

Сейчас тарифы на ЖКХ в нашем городе в разы ниже, чем при Украине. Поэтому у людей остаются в кошельке деньги на то, чтобы что-либо купить. Или чтобы отложить на какие-то заветные цели, или, например, помочь своим детям. Раньше все местные жили «от зарплаты до зарплаты, от пенсии до пенсии», и все равно были вынуждены экономить на самом необходимом, отказывать себе практически во всем, даже в медикаментах.

Многие дорогие лекарства людям предоставляет российское государство — просто так, бесплатно, по линии гуманитарной помощи или по федеральным программам. Пенсионеры и тяжело больные люди могут пойти в больницу, и просто получить там лекарства. Для многих это – важнейшая социальная поддержка, при Украине они и представить себе такого не могли.

Наталья Романиченко из Запорожья: Мы живем на исторических русских землях

— Как выстроены у вас отношения между военной и исполнительной властью? Нет ли каких-то «спящих ячеек» СБУ, информаторов или провокаторов?

— В Васильевке четко налажено взаимодействие между всеми структурами, которые контролируют город. Поэтому все работают в одном направлении, и это приносит позитивные результаты – все подобные вещи отслеживаются и вовремя пресекаются. К тому же большинство местных жителей позитивно относятся к нам, как к власти. Но, однажды мы вычислили, что 4 февраля у нас в городе работал корректировщик огня – тогда через час после первого обстрела последовал второй, пострадали три сотрудника МЧС, двое из них были очень тяжело ранены, врачи даже не прогнозировали, что они выживут. Но в итоге оба парня выжили, сейчас они заканчивают лечение, и готовятся вновь выйти на работу. А корректировщика мы в итоге поймали, сейчас им занимаются специальные службы.

— А вам не страшно за своих родных, которые также вынуждены находиться под украинскими обстрелами?

- Когда-то мне сказали: «Когда ты привыкнешь жить в этой постоянной опасности, а потом попадешь туда, где полностью безопасно, тебе будет этого не хватать.». И я лично убедилась в том, что это действительно так. Особенно остро я это чувствую, находясь в командировках. Думаю, что человек способен привыкнуть ко всему, в том числе, и к обстрелам. Живя в Васильевке постоянно, ты просто не думаешь о том, что, по сути, ты можешь в любой момент умереть. Зато в этой обстановке ты постоянно думаешь о будущем, о том, как налаживать мирную жизнь. Если здесь думать только о негативе, то рано или поздно твоя нервная система просто не выдержит, и у тебя начнутся нервные срывы. Честно говоря, я уже полностью привыкла жить в этих реалиях.

Наталья Романиченко из Запорожья: Мы живем на исторических русских землях

— А как на все это реагируют ваши дети, что они думают и говорят о происходящем?

— В целях безопасности моих детей – двоих сыновей – пришлось вывезти из Васильевки. Это сделано не из-за обстрелов, к ним мои дети давно уже привыкли. Просто, если они по-прежнему находились бы здесь, то кто-то мог бы нанести им вред, а ведь дети – это самое важное в жизни каждого человека. С учетом моей постоянной загруженности работой, своих детей я сейчас вижу крайне редко – либо по видеосвязи, либо во время моих нечастых поездок к ним. Но при этом я прекрасно понимаю, что передо мной стоят большие задачи, и на меня возложена огромная ответственность.

— А на «большой земле» у них без вас все в порядке, они ходят в школу, как-то социализируются?

— Знаете, когда я своих детей вывозила отсюда, мой старший сын ближе к девяти часам вечера вдруг говорит: «Мам, а как мы сейчас дальше поедем? Ведь скоро начинается комендантский час?» То есть, ребенок привык жить в этих наших жутковатых реалиях. И я ему сказала: «Сынок, мы едем туда, где не бывает никакого комендантского часа, где нет вообще никаких ограничений, там полноценная мирная жизнь». Сейчас мои дети далеко от фронта, они ходят в школу, в детский садик, находятся под постоянным присмотром бабушки. Я, по правде говоря, по ним безумно скучаю. Но, если меня спросят, жалею ли я о своем выборе, то я четко отвечу – конечно, нет.

— А ваш муж принимает участие в воспитании детей?

— Мой муж в 2020-м году умер, и теперь я у своих детей одна – как говорится, «и за маму, и за папу», и это, конечно, очень нелегко. Особенно с учетом той рабочей нагрузки, которая на меня ложится.

— Как вы и ваша семья пережили то время, которое вам пришлось провести под властью Киева и националистов? Что-то в тот период было для вас наиболее неприятным, шокирующим?

— Меня тогда поражало какое-то общее неистовое стремление многих украинцев в Европу. Похоже, они просто не осознавали окружающие реалии. Но для меня вот это всегда было особенно неприемлемо – желание сограждан перенять какие-то европейские нравы или, там, взгляды. Это очень меня отстраняло от многих соотечественников, я старалась постоянно об этом не думать, не участвовать ни в каких разговорах на эту тему. Я в те годы старалась как-то отстраниться от всего этого, и просто работать на благо своей семьи.

— Вас не оскорбляло положение, при котором Украина постепенно из независимого государства превратилась в страну-просителя, страну-побирушку: «дайте денег, пришлите нам то или это»?

— Да, все это в последние годы было, стало понятно, что пресловутые «незалежность» и «демократия» остались где-то в далеком прошлом. Реальная независимость Украины была потеряна, на самом деле, очень давно. Еще с 2004-го какие-то силы на Западе неизменно вмешивались в наши внутренние дела. Все это вызывало у меня внутреннее раздражение. А после Майдана 2014-го власти явно поставили в приоритет интересы Западной Украины, а простые люди на востоке оказались в ущемленном положении.

Самое оскорбительное — в том, что наше мнение абсолютно не учитывалось властью, это и стало причиной отделения Донецка и Луганска. Новые украинские элиты начали формировать исключительно из выходцев с Западной Украины, а на наших территориях якобы жили «люди второго сорта». Но ведь основной доход в казну государства давали именно восточные регионы, все об этом знали, и это послужило причиной того страшного раскола, который мы наблюдаем и сейчас.

— А чем, помимо учебы, сейчас занимаются ваши дети?

— Ну, мой младший сын еще слишком мал, чтобы заниматься чем-то серьезным. А старший – актер в кино и сериалах, он снялся уже во многих картинах, которые выходили на российский экран. В основном Влад снимался в каких-то небольших мелодрамах для российского телевидения — он играл либо сына главных героев, либо главных героев в детстве. Сейчас моему сыну 11 лет, но он снимается в российском кино с шести лет, у него есть немало хороших работ, которые показывают на главных телеканалах страны.

Иногда, бывает, включаешь телевизор — а там твой сын! Он уже успел поработать со многими известными российскими режиссерами и актерами. Когда я привозила своего сына на съемки в Киев, то часто сталкивалась с неприятными ситуациями — например, когда ты спрашиваешь в метро на русском, как куда-то проехать, а тебе даже не отвечают — просто смотрят, как на какого-то изгоя, потом брезгливо отворачиваются и уходят. Вот это было для меня очень неприятно.

— А в каких конкретных российских сериалах снимался ваш сын Влад?

— Ну, например, «Миг, украденный у счастья», «Чужие дети», «Ничто не случается дважды» режиссера Оксаны Байрак, «Другая жизнь» и т. д. Для меня самыми яркими и ожидаемыми были его первые фильмы, а потом, когда их стало уже больше двадцати, реакции, конечно, стали не столь яркими. Тем не менее, для меня очень ценно, что мой ребенок все это время полноценно работал, наравне с другими актерами, и мог делать довольно сложные вещи – например, по команде режиссера Влад легко мог заплакать. Это не так легко сделать, как кажется.

Вообще, выполнить задачу, поставленную режиссером — это для Влада всегда было на первом месте, поэтому ему часто отдавали предпочтение перед другими актерами его возраста. Попадая на съемочную площадку, он действительно жил, буквально растворялся в этом, и больше ему ничего в тот момент не было нужно. Соответственно, он часто и зарабатывал, как взрослый актер. Кроме того, благодаря сыну мне довелось познакомиться с некоторыми известными актерами нашего кино.

Например, через него я познакомилась с актером Александром Пашковым. Это необычное ощущение: когда сначала видишь человека по телевизору, а потом — общаешься с ним в реальной жизни. Мой сын пересекался с ним уже в нескольких фильмах, у них с Владом — одинаковый типаж, мой сын часто играл и его сына, и его героя в детстве и т. д. Бывает, привозишь сына на очередной проект, видишь Пашкова – «О, привет, Саша!», и уже общаешься, как хорошие друзья.

При этом мой сын старается не рассказывать о своих киноуспехах посторонним людям, например, одноклассникам в школе. У него нет на этой почве никакого хвастовства. Тем более, я ему сказала, что многие дети в последние годы были сами по себе настолько обозленные, что лучше им было этого не говорить, чтобы не давать повода для зависти или сплетен. В принципе, Влад – обычный ребенок, которого мы возили на съемки не ради известности, а потому, что он получал от этого искреннее удовольствие.

Для меня это всегда было самым важным. И когда меня спрашивали – мол, «А если твой сын в какой-то момент решит отказаться от кинокарьеры, что ты сделаешь?». Я лично никогда не видела в этом проблемы, не захочет больше сниматься — да и ладно. Я считаю, что мнение ребенка нужно уважать, главное – чтобы он сам был счастлив.

— Чем вы лично занимались до того, как стать главой администрации Васильевки?

— До того, как стать российским госчиновником, у меня был свой детский продюсерский центр в Запорожье. Аналогов ему по всей Украине, в общем-то, не было, и я лично вкладывала в этот центр всю свою душу. Для меня это вообще характерно — я всегда стараюсь вкладывать душу во все, что я делаю. А дети и пенсионеры – это вообще моя самая большая любовь по жизни. Сейчас я по должности оказываю помощь пенсионерам, для меня это — самая приоритетная категория населения.

К сожалению, после начала спецоперации очень многие пожилые люди у нас в Запорожской области остались брошенными. Дети поуезжали от военных действий, позабирали с собой собак, котов, хомячков, а собственных родителей фактически бросили на произвол судьбы. Для меня лично это никогда не было понятно, поэтому я стараюсь опекать пенсионеров как можно больше. В конце концов, для детей при российской власти есть и гуманитарная помощь, и много различных программ, и вообще всяческих благ. А пенсионеры в этом плане, я считаю, немного обойдены вниманием. Я стараюсь им как-то это компенсировать.

— Скажите, Наталья, а какие у вас сейчас отношения с российскими регионами-шефами?

— Сейчас регионом-шефом нашего, Васильевского района является Великий Новгород. К нам уже несколько раз приезжал губернатор Новгородской области Андрей Никитин, а новгородские представители постоянно находятся здесь, у нас. Эти люди не просто оказывают нам гуманитарную помощь, потому что такую задачу поставило им государство. Они реально участвуют в налаживании у нас мирной жизни, они провели огромную подготовку к запуску у нас отопительного сезона, без них мы бы просто не справились.

При этом представители администрации российского региона, где всегда тихо и спокойно, постоянно живут тут, фактически на передовой, и никто никогда не жалуется. При этом они всячески участвуют в решении всех мало-мальски проблемных вопросов. Мне кажется, это дорогого стоит. Также из Великого Новгорода к нам было много поставок стекла, которое очень важно там, где идут обстрелы, а также поставок различного оборудования и спецтехники. Также регион-партнер поставил нам множество необходимых вещей перед началом учебного года, на средства Новгородской области у нас идет реконструкция местной больницы и т. д.

То есть, они закрыли все основные проблемные вопросы на нашей территории, и мы, конечно же, им очень благодарны. При этом нет такого: мол, «мы доставили вам какие-то материалы, а вы дальше разбирайтесь, как хотите». Эти люди стараются помочь нам довести решение любой проблемы до самого конца. Я вижу, что эти люди вкладывают душу в помощь нам, им не все равно. Для многих из них Васильевка, о существовании которой они год назад и не подозревали, стала вторым домом.

Наталья Романиченко из Запорожья: Мы живем на исторических русских землях

— Как вы видите перспективы развития Васильевского района после окончания военных действий?

— Ну, я сама родилась в этом городе, прожила в нем всю свою жизнь, здесь родились мои дети… Поэтому для меня это – самый лучший город на земле, потому что это – мой дом. Поэтому хочется максимально вложить сюда свои силы и душу – для того, чтобы люди здесь жили полноценно, не так, как раньше. При Украине Васильевка была никому не нужным городком. Украинским чиновникам местный бюджет был нужен лишь для личного обогащения – что-то отмыть, организовать какие-то финансовые схемы.

То есть, при Украине здесь не было развития. Любой инвестор, который вкладывал что-то в местные предприятия, старался максимально выжать из него доход, а если производство встало – ну, ничего страшного, бросили и пошли дальше. Развитием местной промышленности толком никто не занимался. Теперь мы этим занялись всерьез, чтобы в будущем наш регион стал процветающим и финансово самодостаточным.

На самом деле, у нас, на территории Васильевского района, есть все для того, чтобы он процветал. Например, у нас есть завод технологического оборудования, с литейным цехом и другими сложными производствами. У нас есть «Оллис», завод по производству растительных масел, есть пухово-перьевое производство, есть несколько крупных фермерских хозяйств. Кроме того, у нашего района есть большой туристический потенциал – у нас красивые места, берег Каховского водохранилища, есть даже реабилитационный центр для крупных хищников, это самый настоящий зоопарк.

В целом, если вложить в наш район душу, то он быстро расцветет. Когда есть душа, это дает результат практически в любой сфере. Кроме того, у нас есть и важный исторический объект – это родовая усадьба дворян Поповых, которым Екатерина Вторая подарила эти территории через посредничество князя Потемкина. Он построил у нас здесь настоящий замок, который неплохо сохранился – до нашего времени дошли башни, флигеля, конюшни и т. д. Если вложить средства в его реконструкцию, то он может стать одним из центров притяжения для туристов.

Одним словом, у нас есть, что посмотреть, что показать и чем развлечь туристов. И я надеюсь, что в мирное время, после победы, мы вновь запустим не только производственный потенциал Васильевского района, но и его туристическую составляющую. Чтобы люди сюда приезжали, оставляли деньги, и благодаря этому наш район бы быстро развивался. Сейчас я не сомневаюсь, что вместе с Россией в наш район придет не только развитие, но и процветание. В конце концов, мы же живем на исторических русских землях.