Корреспондент ФАН приехал в Мелитополь, нынешнюю столицу Запорожской области, чтобы своими глазами увидеть, чем сейчас живет один из новых регионов России. Так, представители местной молодежи очень рады тому, что их больше не заставляют учиться на неудобной и ненужной украинской мове, и искренне надеются, что им удастся поступить в вузы в «большой России» по квоте для новых регионов.
Софье Самарской 17 лет, и она — типичный представитель продвинутой молодежи Мелитополя. Софья амбициозна, уверена в себе, думает о будущем, усердно учится, проявляет социальную активность и старается помогать социально незащищенным людям. Таких представителей «поколения Z» много в Запорожской области, и подавляющее большинство из них имеют ярко выраженную пророссийскую позицию.
Как выяснил ФАН, причины этого очевидны: при прошлой, украинской власти такие люди в основном были лишены каких-либо внятных общественных перспектив. За поступление в любой приличный украинский вуз нужно было платить сотни тысяч гривен, а все общественные молодежные движения имели националистическую или откровенно русофобскую окраску.
Публично заявляя свою позицию при Украине молодой человек неизбежно сталкивался с необходимостью поддерживать те свидомые ценности, которые навязывал Киев — с фальшивыми героями, выдуманными перемогами и натужным стремлением в Европу и НАТО. Как убедился корреспондент ФАН, многих молодых людей в городе буквально воротило от всего этого.
Именно поэтому с приходом России многочисленные продвинутые молодые мелитопольцы быстро воспряли духом, почувствовали дуновение свежего ветра в еще недавно затхлой общественной атмосфере. И теперь они пытаются нащупать те социальные лифты, которые предлагает молодежи российское общество. Общество, строящее свое будущее на основе нормальных ценностей, подлинной, а не переписанной истории и ее реальных героев.
— Софья, расскажите, каково было учиться в школе при власти националистов.
— Учиться при Украине было довольно непросто, особенно на уроках истории. Во-первых, в учебниках прямо по ходу учебы заменялись герои: советские и российские деятели постепенно исчезали, и появлялись совсем не те люди, о чьих подвигах мне рассказывали моя бабушка и мой дедушка-ветеран. При этом в учебниках истории, как и книгах по другим предметам, постоянно исподволь пропагандировалась украинизация. Их авторы занимались превознесением самостийной Украины, ее борьбы за «незалэжность» и т. д. Превозносились такие «герои», как Степан Бандера или Дмитрий Донцов (философ-теоретик украинского национализма. – Прим. ФАН), который был родом из Мелитополя.
Эти люди боролись против советской власти, ненавидели русских, а нам говорили, что они – «герои-основатели украинской независимости». Тем не менее, мне пришлось учить и биографии, и высказывания этих персонажей, потому что ни у меня, ни у моих однокашников просто не было другого выхода. Мы были вынуждены адаптироваться к этой украинской программе, нам нужно было все это знать и учить, потому что только так мы могли сдать промежуточные и выпускные экзамены. Причем упор в обучении делался на то, что нам нужно было проанализировать поступки этих украинских «героев», и рассказать об их мотивации.
— У вас не возникало ощущения, что в школе вам искусственно навязывают мнение, что Украина противостояла России, подвергалась давлению, была вынуждена защищаться от нее?
— Да, безусловно, такое ощущение было, нам навязывали идеологию борьбы за нацию, причем в контексте борьбы именно с Россией. Впрочем, все это, на фоне усиленного преподавания мовы и навязывания переписанной украинской истории, воспринималось нами вполне естественно, ведь мы были совсем детьми, и не задавались вопросами о каких-то исторических нестыковках. Лично я очень долго не замечала навязывания нам украинства в школе. По правде говоря, я заметила это только тогда, когда нам полностью запретили говорить на русском на территории школы, и это было очень неудобно. В других публичных местах делать это тоже стало нельзя.
— А вас это никак не оскорбляло, не коробило, не давало ощущения, что вас как-то притесняют, ведь в Запорожской области люди в основном всегда говорили на русском?
— Честно говоря, очень сложно было приспосабливаться к этой обстановке. Мы действительно всегда использовали в учебе и в быту русский язык, а после этого приходилось автоматически все переводить в голове на мову. Но атмосфера в той же школе была такая, что нам приходилось подчиняться этим требованиям. Это было очень неудобно, некомфортно, но у нас просто не было другого выхода.
— Вас, например, не смущало, когда западные блокбастеры в кинотеатрах переводились на украинский, и тот же Леонардо ди Каприо начинал говорить, как какой-нибудь селянин?
— Да, это выглядело более чем странно. Но это полбеды. Дело в том, что вся информация, которая преподносилась нам в украинских новостях, была перековеркана и извращена, это было гораздо хуже.
— То есть, вас и ваших ровесников еще задолго до начала спецоперации убеждали в том, что Россия – враг и намерена уничтожить Украину?
— Да, все это внушалось — иногда исподволь, а иногда прямым текстом. Тем не менее, моя семья помогала мне не проникаться всем этим. Моя мама всегда говорила: «Россия никогда не была для нас врагом». Мы в семье всегда включали выступления президента Владимира Путина, говорили между собой только на русском языке. Лично я, несмотря на всю пропаганду, всегда очень тепло относилась к России, потому что мои родственники говорили: мы всегда и были Россией — и при Советском Союзе, и до него.
— Когда в ваш регион пришла российская армия, у вас лично, у вашей семьи были какие-то сомнения, оставаться или уходить «за Днепр», на украинскую сторону?
— Нет, никаких сомнений ни у меня, ни у моих родителей не было и в помине. Мои родители изначально были за Россию. Мы в нашей семье даже Новый год, живя на Украине, всегда отмечали по российскому времени, то есть в 11 часов вечера, а не в полночь. И мы всегда, всю жизнь общались между собой и со знакомыми только на русском языке, это был наш принцип. Весь круг наших знакомых в Мелитополе полностью разделял наши взгляды и традиции, хотя в последние годы это было довольно непросто. Поэтому ни о каком «уходе за Днепр» в марте прошлого года для нас не могло быть и речи.
— Вы уже успели оценить преимущества жизни при российской власти?
-— Безусловно. В первую очередь, это восстановление нашего города, резкое повышение финансирования многих программ по благоустройству и «социалке», это предоставление шансов на развитие для молодежи, создание волонтерских и многих других организаций. Да, к сожалению, в нашем городе все еще хватает «ждунов» — тех, кто надеется на возвращение украинской власти и присущих ей порядков. Но такие люди будут всегда. Надеюсь, в самом скором будущем их в нашем регионе будет намного меньше или не станет совсем. К счастью, я таких людей практически не замечаю, потому что мой круг общения состоит из тех, кто всей душой за Россию и развитие вместе с ней. Очень надеюсь, что различные «ждуны» никогда даже не попадут в поле моего зрения.
София подчеркивает, что с приходом в регион России здесь уже произошли масштабные изменения, особенно для местной молодежи.
— Изменения в городе и в обществе на самом деле очень большие, и я лично убедилась в том, что слоган «Россия — страна возможностей» — это не пустые слова, это чистая правда. Сегодня, при новой власти, я вижу огромные перспективы для того, чтобы развить себя, проявить свои лучшие качества. При Украине я лично таких возможностей для себя не видела. В те времена я тоже старалась развивать себя, проходила различные курсы по саморазвитию, но все они, как правило, были дорогими, и платить за них приходилось мне самой. В украинских условиях это был максимум, и больше государство мне лично ничего не предлагало.
— Стала ли ваша семья благополучнее в финансовом плане после того, как в ваш регион пришла Россия?
— Да, безусловно. Особенно мои родители заметили огромную разницу в том, как расходовался наш семейный бюджет при Украине и как он расходуется сейчас. У родителей сильно выросли зарплаты, у бабушки и дедушки — пенсии. У нас в семье больше не экономят на питании, в этом плане изменения особенно видны. Гораздо меньше денег теперь уходит на коммунальные расходы, и больше средств остается на еду, одежду, какие-то простые развлечения и т. д.
— А как при Украине вы видели перспективы своего поступления в вуз? Ведь на это нужно было заранее собирать большие деньги?
— Да, действительно, при украинской власти было очень сложно поступить в вуз, даже если ты очень хорошо учился, но твои родители не имели больших денег. Даже для того, чтобы поступить на бюджетное место, твоей семье приходилось давать какую-то взятку руководству этого вуза. Я тщательно готовилась к ВНО, прилежно училась, но мои родители понимали: если мы заранее не заплатим за поступление, мне не будут выделять место и могут легко «провалить» на экзаменах.
Сейчас, глядя на ребят чуть постарше, которые после нашей школы поступили в российские вузы, я очень надеюсь на то, что моей семье больше не придется давать никаких взяток за мое поступление. Тем более, что сейчас во многих вузах России существует квота для абитуриентов из новых регионов страны — Херсонской, Запорожской областей, а также ЛНР и ДНР. Я очень надеюсь, что попаду в хороший российский вуз по этой квоте.
— Как лично вы видите свое будущее, Софья?
— Я хотела бы работать с людьми, хотела бы стать либо когнитивным, либо криминальным психологом. Мне очень нравится коммуницировать, взаимодействовать с людьми, обмениваться с ними опытом, знаниями и эмоциями. Впрочем, моя нынешняя волонтерская работа предоставляет мне для этого все возможности. Потому что я уже убедилась: в нашем обществе всегда найдутся люди, которым требуется помощь, и которым просто некому больше помочь. При России я хотела бы и дальше прокачивать какие-то свои личные скиллы и навыки, благо, теперь для этого гораздо больше возможностей. Например, я за последние месяцы научилась правильно и доходчиво доносить до людей информацию, свою позицию, часто и публично выступать. На мой взгляд, это очень важный навык, и, надеюсь, он очень поможет мне в жизни.
— В будущем вы планируете учиться в Мелитополе или хотите поступить в вуз где-то в «большой России»?
— Прежде всего, я рассматриваю для своего поступления Крымский федеральный университет имени Вернадского, но вообще, хотела бы подать документы в несколько российских вузов. Возможно, в Ростовский университет тоже буду подавать документы. Конечно, в идеале хотелось бы поступить в Московский университет, но, мне кажется, туда поступают люди намного более подготовленные, чем я. Дело в том, что для поступления в МГУ мне необходимо сдавать ЕГЭ, а ведь я все последние годы готовилась совсем к другому экзамену — украинскому ВНО. Это слабый аналог ЕГЭ, и для того, чтобы перестроить всю стратегию подготовки к поступлению, у меня остается слишком мало времени. Я ведь только с этого года начала учиться в нормальной российской школе.