Зарубежные корреспонденты, освещающие события в Донбассе с российской стороны, и их близкие бегут из Евросоюза в Россию от уголовного преследования. Однако здесь, по словам немецкой журналистки Алины Липп, иностранцы оказываются заложниками бюрократии.
В авторской колонке ФАН на примере немецкой активистки Лианы Килинч, которая восемь лет занималась сбором гуманитарной помощи жителям Донбасса, Липп показала, как безжалостно работает бюрократический аппарат.
Вынужденные бежать со своей родины из-за политического преследования иностранцы оказываются зажаты меж двух огней: либо возвращаться домой, где их ждет уголовное дело, либо искать обходные возможности остаться в России.
Мы потеряли все ради правды и справедливости. Колонка Алины Липп
Хотелось бы поднять очень болезненную тему — положение иностранных журналистов и общественников, которые освещали конфликт в Донбассе и спецоперацию из-за чего были вынуждены бежать из ЕС, и их близких в России. Напомню, из-за моих материалов о событиях в ДНР в Германии я подверглась травле и уголовному преследованию, под угрозой оказалась жизнь и свобода моей мамы, об этом я уже рассказывала. С горем пополам ее удалось вывезти на территорию России, однако с получением для нее вида на жительство или разрешения на временное проживание возникли проблемы.
Есть ряд и других случаев, когда из-за бюрократических проволочек мои коллеги и их близкие подвергаются опасности, будучи вынужденными выезжать за границу РФ, чтобы «обнулить» визу и вернуться обратно.
В частности, мне известна история французского волонтера и журналиста Адриана Боке. О ней я тоже рассказывала. Ему много раз обещали помочь депутаты Госдумы. Были случаи, когда они требовали сначала записать в обмен интервью, но все закончилось ничем. Сейчас, я знаю, ему помогут. Но вся история с оформлением документов в целом идет очень долго, сложно и только через личные контакты. Разве это справедливо?
Я уверена, что таких людей как мы, беглых европейских журналистов, много. В дальнейшем будет еще больше. Главное — и обычных граждан, бегущих от преследования из ЕС за свои взгляды относительно украинского конфликта и открытую поддержку России, тоже будет больше. При этом людям, которые сбегают из ЕС в Россию, очень проблематично получить документы.
Журналистам, имеющим связи и контакты, это сделать непросто, а членам их семей, даже детям, практически невозможно. Особенно это касается случаев, когда на родине за свои взгляды ты подвергнут уголовному преследованию.
Например, в моем случае мама не может получить справку о несудимости из Германии. Надо понимать, что мы бежали из этой страны. Но такой документ обязательно нужен в России, чтобы получить разрешение на временное проживание или вид на жительство. В итоге сейчас мы подали документы на предоставление убежища.
Моя соотечественница, которая также бежала из Германии и сейчас находится в Москве, тоже не получила из Германии необходимых документов. Немецкая активистка Лиана Килинч имела весьма веские причины, чтобы бежать из ФРГ. Она является одним из руководителей благотворительного сообщества «Мост мира», которое восемь лет занимается сбором гуманитарной помощи для жителей Донбасса, что, по мнению, немецких властей конечно же неприемлемо. Но угроза исходила не только от властей ФРГ, большую опасность в ее случае представляли спецслужбы Украины. В Германии ей даже машину СБУ приставили к дому для наблюдения.
Первая попытка Лианы получить статус политического беженца в октябре 2022-го потерпела фиаско еще на самом начальном этапе. Поскольку в пакете документов не было перевода и нотариального заверения пустых страниц ее паспорта. Плюс не было регистрации. При этом Лиану сразу предупредили, что, скорей всего, в предоставлении политического убежища ей будет отказано, потому что она не подала прошение о предоставлении убежища течение семи дней после въезда в Россию. Но дело в том, что после пересечении границы она сначала месяц была в Донбассе. И только после этого власти ФРГ и СБУ активизировались. Поэтому она просто физически не смогла соблюсти этот срок, а возвращаться на родину стало опасно.
В итоге Лиана перевела пустые страницы паспорта, заверила их и зарегистрировала себя. Но ее снова развернули, потому что она также должна была перевести и заверить доказательства своего политического преследования: газетные статьи, видеозаписи, скриншоты из социальных сетей и так далее. Перевод занял около трех недель и обошелся в 100 тысяч рублей.
Отсюда вытекает справедливый вопрос: как при таких обстоятельствах можно зарегистрироваться в течение семи дней после прибытия в Россию, успеть перевести все доказательства преследования и подать заявление о предоставлении политического убежища? Это невозможно сделать чисто физически.
Самое интересное — впоследствии сотрудник миграционного центра сказал Лиане, что перевод доказательств (газетных статей и прочего) был не нужен. Заявку о предоставлении убежища приняли, но с комментарием, что она будет отклонена из-за истечения семидневного срока. После ожидаемого отказа возник новый крайний срок для подачи заявления на обычное убежище. Интервью по этому вопросу с ней длилось шесть часов. Происходило все в открытом офисе миграционной службы, где любой сотрудник центра мог слышать ее личные данные.
Убежище ей было предоставлено 18 января. Но дали его только на два месяца из-за отсутствия медицинского теста и действительной регистрации. Регистрация стала недействительной, так как срок действия визы истек 15 декабря. То есть человек попадает в какой-то замкнутый бюрократический круг, из которого не выбраться без посторонней помощи. Поэтому вопрос с пребыванием в РФ немецкого волонтера Лианы Килинч так и не был решен окончательно.
Кстати, обжаловать отказ о предоставлении политического убежища в РФ нельзя, как сказали Килинч чиновники, «это не предусмотрено российским законодательством».
В моем случае самое обидное вот что — у мамы в России, есть родственники: я и мой отец, гражданин РФ. Но документы на проживание здесь она получить не может из-за пресловутой справки, которую нам должны дать немцы. Естественно мама ее не получит от немецких властей. Остался выход только с просьбой об убежище. Маме удалось выехать из ФРГ в Россию еще в августе, и до сих пор мы пытаемся решить проблемы с документами. Все очень долго.
Сколько труда и времени надо вложить в бюрократию? Сколько нервов? Хотя нам, журналистам, сейчас надо думать вовсе о другом, работать. Я уже почти полгода занимаюсь оформлением документов моей мамы и не могу уехать в Донбасс, в зону СВО, хотя это моя работа.
Меня очень расстраивает сложившаяся ситуация. Мы, западные журналисты, которые борются за Россию, потеряли все в своих странах, на нас свалилась куча проблем: уголовное преследование, травля, организация побега родственников и так далее. Мы принимаем это. Но нам хочется, чтобы российские власти видели, с чем нам приходится сталкиваться, нам нужна поддержка. Ведь мы потеряли все ради правды и справедливости.
В связи с трудностями, с которыми столкнулись мои знакомые и я сама, невольно возникает вопрос: а где должны регистрироваться люди, ищущие убежища? Почему до сих пор нет какого-то временного дома для политических беженцев, нет поддержки, помощи, консультаций? Ведь эти люди не знают, где и как оформлять документы, а незнание русского языка лишь усугубляет ситуацию.