Авдеевская промзона — это пространство между Донецком и Авдеевкой, застроенное еще во времена СССР. Здания эти изрешечены снарядами, но служат позициями — ближе к Донецку для наших солдат, ближе к Авдеевке для украинских. Расстояние между ними — до полукилометра.
Запускать квадрокоптер приходится, разумеется, не с первой линии обороны — но и не из глубокого тыла. «Птичка» должна долететь до вражеского тыла, отснять карту укреплений и вернуться назад с разведданными. При этом ей не должен мешать ни вражеский РЭБ — средства радиоэлектронной борьбы, дронружья и глушилки — ни дружеский. То есть, запускать ее нужно из такого места, где ее не уронят соседи. Нетривиальная задача, на самом деле.
Задача разобрать вражеские укрепления под Авдеевкой — не из простых. В первую очередь, потому что войска РФ контролируют позиции к югу и к востоку от города, к западу и северу — вражеские силы. Пока не приходится говорить даже об оперативном окружении Авдеевки, объясняет мне Жук, командир отделения, в котором я сейчас нахожусь.
- На нашем участке фронта сейчас идет подготовка к движению. Противник в это время продолжает укрепляться. И мы все время, с начала СВО, продолжаем попытки штурма.
- Так в чем же задача? Сковывать вражеские силы на этом участке? - спрашиваю я. Жук отвечает уклончиво:
- Мы не можем видеть всего плана линии фронта, поэтому у нас стоят более локальные задачи перед нашими подразделениями. Говорить о том, сковываем мы или не сковываем, мы не можем, к сожалению.
Жук — профессиональный военный. Когда-то он был айтишником, но ушел в армию еще задолго до 2014 года. Тогда, на заре Русской весны, он уволился, чтобы приехать воевать за Новороссию — на две недели, как он тогда полагал. И остался на девять лет.
- Есть шансы, что как-то удастся остановить, прекратить, подавить эти огневые точки, обезопасить, собственно, Донецк?
- Постоянно ведется работа в направлении того, чтобы подавить огневые точки, откуда противник обстреливает Донецк, — объясняет он. - Когда разведка докладывает об этих точках — они подавляются вот, но о полном подавлении говорить пока рано. Удалось зачистить лес к югу от Авдеевки, но это были локальные минометные точки, РСЗО там не использовалось. Или использовалось, но очень редко. А сейчас мы говорим скорее о юго-западной части Авдеевки, откуда работает непосредственно РСЗО противника, — объясняет он.
Запускаем «птичку» мы из-под Донецка. В это подразделение я передала два коптера Mavic 3 Enterprise, но в мою честь они назвали обычный Mavic 3 — «рабочую лошадку», которую не так жалко уронить, если что. Ее уже несколько раз роняли, она поменяла три комплекта лопастей, но продолжает кружить над Авдеевкой.
В этот раз предстоит выяснить местонахождение «одной штуки», досаждающей нашим военным, объясняет мне Петрович. (Здесь нужно отметить, что пишу я репортаж не на следующий день после выполнения задачи, стоявшей перед разведчиками, но, в то же время, недостаточно времени прошло, чтобы называть все вещи своими именами с полной конкретикой). Вот за этим-то и посылаем Аничку — именно это имя написано на серебристом теле коптера.
В день, когда мы работали, в Донецке было около нуля, но вскоре выяснилось, что работа оператора БПЛА, предполагающая практически неподвижное наблюдение за картинкой на мониторе пульта, - очень «холодное» занятие. На Петровиче — перчатки без пальцев. Аничка слетает с его руки и устремляется на север. На пульте — картинка, которую она «наблюдает»: рисунок окопов, которые кажутся совсем тонкими линиями с полукилометровой высоты.
- Видишь, мигает красным? - показывает мне Петрович. - Это хохляцкий РЭБ пытается перехватить управление. Но не может.
Не может — благодаря специальным усовершенствованиям в конструкции дрона, таинственным «прошивкам» которые делает Петрович и почти максимальной для Мавика 3 высоте. Не так уж и просто оказалась Аничка.
- А это сожженная «бэха». Вылетела на свои же мины, разложенные на шоссе и подорвалась. Ребята с других позиций засняли момент подрыва — удивительно, но после всего из башни выскочил хлопчик и убежал.
- Украинская? - наивно спрашиваю я.
- Ну вряд ли это был единичный прорыв нашей «бэхи» на украинские позиции, — язвительно отвечает Жук и поясняет что «укрская бэха» собрала ряд своих же ТМ (противотанковые мины) и теперь укры не смогут снова заминировать шоссе против нашей бронетехники — потому что его прекрасно видно и оно простреливается.
Петрович работает, Жук его прикрывает. Квадрокоптер ползет над буро-зеленой, совершенно не по-январски весенней равниной (через неделю на нее ляжет снег) и снимает. Потом эти данные будут внимательно изучаться при большом масштабировании и наноситься на карту.
- Ну что, батарею отлетали, — говорит Петрович. - Пора возвращаться.
Тут, конечно, становится понятно, почему волонтерам надо запомнить: вместе с квадрокоптером нужно либо докупать 2 — 3 запасные батареи, либо выбирать комплектацию, где дополнительные батареи идут в комплекте. Одной батареи хватает на один разведывательный полет длительностью в 20 — 30 минут. Этого практически всегда не хватает для решения поставленной задачи.
Чтобы не засветить нашу позицию, Петрович снижает Аничку в чистом поле. Когда высота полета коптера становится меньше десяти метров, он «невидим» для вражеских средств радиоразведки — с точки зрения наблюдателя, «птичка» села в чистом поле. Потом, на небольшой высоте, она, жужжа, возвращается к нам.
Мавик делает еще два вылета, а потом Петрович и Жук решают посмотреть дальше на запад, в посадки. Здесь нужна уже высота побольше — известно что на пересечении посадок есть сильные и непредсказуемые вражеские средства РЭБ. Поэтому в полет отправляется Энтерпрайз, способный подниматься на высоту до полутора километров.
Я рассматриваю посадки сверху: это как гугл-карты в сильном приближении (Энтерпрайз от простого Мавика 3 отличается возможностями вдвое более сильного зума), но... реальнее, что ли? Вот стою я в сотнях метров от посадок, а вот коптер, который только что отправится вперед и скоро вернется, — он прямо над этими зарослями, которые пока что контролируются украинскими войсками. Петрович разворачивает камеру и показывает мне Авдеевку сбоку. Город практически приблизился на расстояние вытянутой руки оператора беспилотника.
Энтерпрайз возвращается. Мы замерзли; дожидаясь Жука, который решает какие-то свои дела, я греюсь у печки в блиндаже по соседству, но так и не успеваю согреться.
- Так я не поняла, — спрашиваю я уже в машине. - Что мы увидели, кроме сожженной «бэхи»? Удалось найти то, что искали?
Петрович и Жук смеются.
- Это военная тайна, для начала. А понятно будет потом, когда не только мы отсмотрим съемки, но и специальные люди, знающие, что искать — объясняет Петрович.
После этого боевая задача будет за артиллерией — ей предстоит отработать по координатам, которые получила разведка. Позже станет известно, что боевая задача была выполнена.
От позиций до центра Донецка — минут, наверное, от силы двадцать. Впрочем, и сам Донецк выглядит как позиции: людей почти нет, дома покорежены и поцарапаны. Через несколько дней, проезжая этими улицами, попадет под обстрел волонтер Сеня Шипеленко и чудом уцелеет (а машина — нет). Эти ли улицы, другие, впрочем, неважно, думаю я, выходя у своей гостиницы с разбитым стеклом на двери; в нее прилетело в декабре, а в дом напротив — в новогоднюю ночь. Весь Донецк — передовая.