Новый виток антироссийской активизации политического руководства стран Восточной Европы (в том числе Польши, всё более открыто претендующей не только на возвращение «кресов всходних», ныне входящих в состав Украины и Белоруссии, но и на возрождение новой Речи Посполитой как общеевропейского «центра силы») совпал со столь же растущими претензиями всего коллективного Запада на «деимпериализацию»/«деколонизацию» России, то есть на расчленение и уничтожение нашей страны, и это не удивляет.
Поскольку выступления таких персонажей, как Матеуш Моравецкий, Анна Фотыга, Петр Павел и другие, лишь подтверждают тезис о том, что так называемый «украинский вопрос» — лишь часть системного цивилизационного конфликта между Западом и Россией, длящегося с момента возникновения данных систем, то есть примерно с середины XVII века, или почти 400 лет.
Но «украинский вопрос» приобрёл сегодня и некоторое самостоятельное значение, которого не имел никогда ранее. И этот момент нельзя не учитывать при любых вариантах его возможного разрешения. Дело в том, что ранее на территории Украины никакой самостоятельной государственности не существовало. А сейчас её создали. Искусственную, фантомную, химеричную, марионеточную, наркозависимую, нацистскую — какую угодно, но создали. Причем этот процесс формирования украинской государственной субъектности начался вовсе не с победы «евромайдана» над Януковичем в 2014 году и не с Беловежских соглашений 1991 года, но гораздо раньше. Как минимум, с «хрущевской» передачи Крыма из состава РСФСР в состав УССР в 1954 году. Вопреки распространенному и лукавому мнению, это было не экономически, а политически обусловленное решение — такое же, как «отзеркалившее» передачу Крыма лишение в 1956 году Карело-Финской ССР статуса союзной республики и её включение в состав РСФСР на правах автономной республики.
В феврале 2014 года этот процесс «незалежного нацибилдинга» был выведен на финишную прямую, с форсированным отрывом украинской экономики и украинского общества от России (Русского мира), а ровно через восемь лет его продукт — укроголем, уже с промытыми нацизмом мозгами, натасканный на расправах над «сепарами» и «колорадами», вооруженный и готовый любой ценой уничтожать «русских орков», был отправлен в бой. Вояка из этого укро-голема, как показал год СВО, оказался так себе, но главную свою функцию он всё-таки выполнил: помог разорвать системные связи России с Европой и усилил системные, в том числе по линии НАТО связи внутри коллективного Запада, то есть Европы с Америкой, что жизненно важно для последней в рамках перехода от однополярного мира Pax Americana к миру однополярному. Как уже отмечалось, этот укро-голем изначально планировался и создавался как расходный материал, что подтверждается лозунгами «войны до последнего украинца» и западной помощи «столько, сколько будет необходимо» для этого (в своём недавнем президентском послании Байден использовал оба этих лозунга).
Проблема здесь прежде всего в том, что укроголема его создателям-направителям теперь предстоит, в полном соответствии с базовой легендой-матрицей, каким-то образом утилизировать. А сделать это можно только путем его превращения в состояние исходной глины — и не для «макытр» или «глэчыкив», а для других големов. Упоминание о «других големах» во множественном числе здесь не случайно: помимо 30-миллионной Польши, уже добившейся для своих граждан на территории Украины практически тех же прав, которые имеют лица с паспортом «незалежной», и делающей всё более наглые антироссийские демарши, кандидатом в големы коллективного Запада является и Румыния, чьи интересы в украинском конфликте не ограничиваются ни Черновицкой областью (Северная Буковина), ни частью Одесской области (Южная Бессарабия) и островом Змеиный, но распространяются также на бывшую Молдавскую ССР (Молдову и Приднестровье). От громких заявлений, подобных польским, в Бухаресте пока воздерживаются — тем более, что президентом Румынии пока является этнический немец Клаус Йоханнис, пока в большей мере сориентированный на Берлин, чем на Лондон или Вашингтон, что во многом объясняет его нежелание действовать в одной связке с поляками, но в любой момент эта ситуация может измениться.
Поэтому если исходить из условий предложений МИДа РФ от 10 декабря 2021 года по обеспечению безопасности в Европе, а также из обозначенного выше тезиса, что Россия с 24 февраля 2022 года находится в состоянии открытого конфликта не с Украиной, а с коллективным Западом, то переход даже части территории Украины в состав другого государства-члена НАТО — в любой форме и под любым предлогом — по факту будет представлять собой дальнейшее расширение Североатлантического альянса на Восток, что для России вряд ли приемлемо.