Дедолларизация экономики: что происходит с мировой валютой №1 после начала СВО

Дедолларизация экономики: что происходит с мировой валютой №1 после начала СВО

С каждым днём продолжения СВО тема дедолларизации мировой экономики приобретает всё более широкое звучание: не только на уровне научных концепций, но и на уровне политических решений, а также торгово-финансовой практики.

Конечно, американская денежная единица до сих пор продолжает играть роль «мировой валюты номер один» в международных резервах (средство накопления), в международных транзакциях (средство платежа) и в международной статистике (мера стоимости), однако это уже в большей мере инерция прошлого, чем тенденция будущего. Фрагментированный (раздробленный, расколотый) мир, который создается на месте однополярного мира Pax Americana, включающего в себя и «глобальный рынок», объективно не нуждается в такой глобальной валюте, какой был доллар с 1945 года (Бреттон-Вудские соглашения), а особенно — после 1971 года (Смитсоновское, затем Ямайское соглашения) и 1985 года (соглашения Plaza).

Режим антироссийских «санкций из ада», включенный США и их союзниками после начала нашей страной специальной военной операции на Украине, стал мощным катализатором данного процесса, поставив под знак вопроса все вышеперечисленные функции доллара. Так, «заморозка» российских активов дискредитировала доллар как средство накопления, отключение России от системы SWIFT — как средство платежа, а введение «потолка цен» на российские энергоносители — как меру стоимости. Соответствующие проблемы у «вечнозеленого» возникли и росли задолго до 24 февраля 2022 года, однако после этой даты, что называется, пазл сложился, и «рассыпать его обратно» будет очень сложной, практически невыполнимой задачей.
После того, как на ежегодной сессии Давосского форума 2023 года министр финансов Саудовской Аравии Мухаммед аль-Джадаан сообщил, что Эр-Рияд (а вместе с ним — весь ОПЕК+) «рассмотрит возможность торговли в валютах, отличных от доллара США» (на деле саудиты уже заключили с КНР гигантский долгосрочный контракт на поставку черного золота за юани), американский доллар прекращает быть «нефтедолларом» и обречен на уничтожение, поскольку теперь превращается в «бесполезную бумажную валюту». Внешнеторговый и бюджетный дефициты Соединенных Штатов, а также проблемы с новым потолком их федерального долга также поддерживают такой прогноз и такую перспективу.

Если прибавить к этому предложенный видным российским экономистом, министром макроэкономики Евразийской экономической комиссии Сергеем Глазьевым проект «золотого рубля 3.0», а также предложение аналитика Credit Suisse Золтана Пожара (Zoltan Pozsar), ранее успешно работавшего в ФРС и МВФ, жёстко привязать цену золота к цене нефти, установив их эквивалент на уровне 2 грамма за баррель (текущее соотношение — 0,7 грамма золота за баррель нефти марки Brent, среднее за 2011-2020 годы — примерно 0,5 грамма за баррель), то не только доллару, но и всем связанным с ним фиатным валютам из «корзины МВФ» (евро, британский фунт стерлингов, японскую иену) грозит двух-трехкратная девальвация. Это не значит, что их уже сейчас можно смело выбрасывать в мусорную корзину, но связанные с ними финансовые риски уже сейчас неприемлемо высоки и в обозримой перспективе будут только повышаться.

Эти финансовые риски связаны в первую очередь с тем, что все существующие на Земле активы (не показатель ВВП, отражающий текущие потоки производства/потребления, а формирующий его источник) в настоящее время оцениваются примерно в эквиваленте 1,2 квадриллиона долларов, в то время как совокупная денежная масса (агрегат L, включающий финансовые инструменты-дериваты 1-го, 2-го и 3-го порядков) — на уровне 4 квадриллионов долларового эквивалента. Обе эти цифры, используя разные методики оценки, можно уменьшать, но их соотношение в любом случае останется в диапазоне ½-⅓, то есть в современном мире нет ничего, на что можно было бы истратить весь объём денежной массы, а значит — «лишние» деньги необходимо придется стерилизовать. Вопрос только в том, чьи денежные знаки будут подвергнуты столь болезненной процедуре. Данный процесс будет касаться и текущих держателей, и — через них — формальных эмитентов.

Понятно, что связанные с этим риски и те, и другие будут стремиться всячески уменьшить, что лишь усилит волатильность и масштаб процесса стерилизации. Но в данной связи необходимо заметить, что одним только уходом в «коммодитное», т.е. по факту — в сырьевое (в том числе по золоту и энергоносителям) обеспечение своих валют, как существующих, так и новых, включая проекты «золотого рубля», «энергорубля» или уже предложенной в рамках БРИКС валютной корзины R5 (от англ. real, ruble, rupee, renminbi, rand — т.е. бразильский реал, российский рубль, индийская рупия, китайский юань, южноафриканский ранд), ограничиваться ни в коем случае нельзя. Обязательно нужно учитывать также информационную составляющую (вернее даже — информационную природу) самого феномена денег, лишь частичным проявлением которой выступают криптовалюты и другие «электронные» денежные единицы.

Впрочем, судя по действиям российских структур публичной власти, в том числе и финансовых, некая «система учёта» в данной сфере не только существует, но уже и активно используется.