Еще в начале прошлого года мир был охвачен паникой, и все кому не лень обсуждали причины возникновения, последствия и новые штаммы коронавируса. Однако в феврале ракурс общественного внимания сместился с темы здравоохранения на политику. В Сети даже появился шутливый мем: «Откуда столько военных аналитиков? Нормальные же были вирусологи».
Политэкспертами стали величать себя те, кто к этой категории никак не мог относиться. Данный процесс постепенно приобретал хаотичный характер и проявлялся во взаимоотношениях между экспертами и средствами массовой информации. На фоне этого в своей авторской колонке для ФАН доцент кафедры политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ им. Плеханова Александр Перенджиев счел необходимым жестко регламентировать работу военных политологов, ввести правила приобретения данного статуса, а также учредить одноименную профессию.
Формирование и развитие Института военных политологов в РФ. Колонка Александра Перенджиева
С 2006 года в России действует Ассоциация военных политологов (АВП). Ее организовали эксперты, доктора политических наук. К примеру, став членом данной ассоциации, в СМИ я мог представляться как военный политолог, а не только как сотрудник или преподаватель университета. Но в последнее время я наблюдаю немалое количество людей, которые никогда не входили в АВП, однако в СМИ называют себя военными политологами.
С самого начала, когда образовалась ассоциация, были изданы научные статьи в специализированных журналах ВАК (Высшая аттестационная комиссия при Министерстве науки и высшего образования РФ). В материалах соруководители ассоциации анализировали роль военного политолога в обществе. Профессии военного политолога как таковой в России нет. Сейчас это скорее некий общественный статус, который не имеет материальной основы, и дающий понимание, насколько человек ориентирован в тех или иных политических процессах.
Военный политолог в обществе — это не просто политолог, разбирающийся в общих вопросах. Это тот эксперт, который в первую очередь занимается анализом, исследованием, дает оценку в серии как военной политики, так и политики обеспечения национальной и комплексной безопасности. Не стоит путать национальную безопасность с государственной. Национальная безопасность включает в себя такую трихотомию, как безопасность государства, безопасность общества и безопасность каждого отдельного гражданина. Также разделяют и основные виды безопасности: военная безопасность, экономическая, информационная и так далее. Вот этими вопросами и должен заниматься военный политолог. Кроме того, особенно хотелось бы подчеркнуть, что в профессии военного политолога, на мой взгляд, важна способность проведения военно-политологической экспертизы. Под анализ могут попадать решения в сфере управления, военного управления, законодательные, организационные вопросы, прочие вопросы, связанные со взаимоотношением общества с вооруженными силами и другими силовыми структурами. Например, эти отношения очень четко проявляются, когда мы говорим о призыве в вооруженные силы, в том числе и частичной мобилизации. Также в область компетенции военных политологов должны входить вопросы, связанные с духовными ценностями в сфере обороны и безопасности.
Пожалуй, здесь можно было бы поставить в один ряд военных политологов с военными социологами. Что касается военных социологов, то, по крайней мере, в вооруженных силах таковые имеются. Специалисты официально занимают одноименные должности и проводят военно-социологические исследования. А вот военных политологов нет. Есть политические работники, которые раньше именовались офицерами-воспитателями. Но политработник в большей степени взаимодействует с личным составом вооруженных сил. В свою очередь военный политолог необязательно должен быть военнослужащим, однако должен иметь знания в военной сфере, в сфере национальной и комплексной безопасности. Комплексная безопасность — это система безопасности, которой занимается министерство по чрезвычайным ситуациям. Сюда входят вопросы, связанные с гражданской обороной, техногенными катастрофами, противодействием и ликвидацией чрезвычайных ситуаций.
Я думаю, в условиях проведения военной спецоперации на Украине давно назрел вопрос о формировании сообщества военных политологов уже на государственном уровне.
Кафедра политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ им. Плеханова сотрудничает с политологом, доктором политических наук, профессором МГУ имени Ломоносова Андреем Манойло по вопросам информационных войн и информационного противодействия. Студенты РЭУ им. Плеханова, учащиеся на политологов, изучают данный предмет. Манойло говорил, что многие люди, которые называют себя военными экспертами или военными политологами, не соответствуют данному статусу, они не служили в ВС РФ, не изучали ряд вопросов, связанных с законодательством, системой взаимоотношений, управления. Однако пытаются давать свои оценки тем или иным процессам, вводя в заблуждение самих граждан. Одним словом, много непрофессионализма в этой области. Нужно защитить и отделить профессионалов от непрофессионалов. Как раз в этом я согласен с Манойло.
Например, министр обороны Сергей Шойгу также является президентом Российского географического общества. Директор Службы внешней разведки РФ Сергей Нарышкин возглавляет Российское историческое общество. Наряду с этим, я считаю необходимым сформировать Российское военно-политологическое сообщество. На мой взгляд, его мог бы возглавить первый заместитель председателя военно-промышленной комиссии РФ Дмитрий Медведев, потому что он также является заместителем председателя Совета Безопасности РФ, ранее занимал пост президента страны, а также премьера.
Его деятельность связана с политикой и сферой безопасности. Медведев — одно из высокопоставленных должностных лиц в стране, а политология не может рассматриваться на низком уровне. Именно здесь необходимы экспертиза и оценка вопросов военной спецоперации, развития вооруженных сил, оценки принятия решений и так далее. Сейчас все это приобретает важный смысл.
Кроме того, стоит уделить особое внимание правилам этики, поведения в информационном пространстве и правилам взаимоотношений военного политолога со СМИ. Сейчас таких правил нет. Специалисты руководствуются приказами министра обороны, приказами директора Службы федеральной безопасности и другими документами. Здесь необходима серьезная проработка. Кстати, преподаватели университетов также могут выступать в качестве военных политологов. Здесь я бы хотел обратить внимание на размещение ими научных публикаций на тех или иных ресурсах, в том числе в иностранных наукометрических журналах. Этот момент также требует четкого регламента, потому что материалы ученых могут содержать полезную информацию не только для российского сообщества, но и западного. Определенно важна информационная защита и четкие правила. В условиях гибридной войны с нашей страной военные политологи в некотором смысле выступают в качестве бойцов информационного фронта. В любом случае должна быть определенная система ответственности.
С одной стороны, деятельность военных политологов должна регламентироваться, с другой — специалисты должны быть мотивированы на работу. Поэтому статус военного политолога должен быть определен, и как следствие этого, должны быть определены права, обязанности и мотивирующие факторы. Пожалуй, стоило бы рассмотреть введение оплачиваемой профессии военного политолога. Эту должность можно было бы ввести в военно-учебных центрах, которые существуют или будут создаваться. В этом случае выглядело бы логично, когда преподаватель связан с военной сферой. В дальнейшем может быть и в администрации президента появится такая должность, может в министерстве обороны и в других силовых структурах. Но это уже вопрос дискуссионный, требующий осмысления. Возможно, на данной основе стоило бы пойти по более основательному пути и разработать, а потом принять федеральный закон о военно-политологической и военно-политической деятельности.