Маленькая большая победа: первый успех Петра I в Северной войне

Маленькая большая победа: первый успех Петра I в Северной войне

Сражение при Эрестфере, состоявшееся 9 января 1702 года, в масштабах Северной войны было местечковым столкновением и не имело решающего стратегического значения. Однако именно оно показало русским солдатам, генералам и самому царю, что они могут одолеть самого грозного противника. Именно при Эрестфере заново созданная петровская армия впервые в открытом бою одолела доселе казавшихся непобедимыми шведов, и так был заложен первый кирпичик в фундамент Российской империи.

Великая Северная война началась для России с тяжелого удара – осенью 1700 года русские войска, осаждавшие крепость Нарву в Эстляндии, потерпели тяжелое поражение от рук шведов, ведомых лично королем Карлом XII. Репутационный ущерб от «нарвской конфузии» оказался не менее тяжелым, чем материальный. Над Петром потешалась вся Европа. Русский посол в Нидерландах А. А. Матвеев в письме государю рассказывал, как его шведский коллега заявляется в гости к дипломатам разных стран, и везде твердит одно и то же: «с великими ругательствами… не только хулит ваши войска, но и самую вашу особу злословит». Русского посла в Вене князя Петра Голицына не стесняясь осмеивали на глазах всего австрийского двора. В отчаянии князь писал Петру: «всяким способом надобно домогать получить над неприятелем победу… Хотя и вечный мир учиним, а вечный стыд чем загладить?.. Непременно нужна нашему государю малая виктория… А теперь войскам нашим и управлению войсковому только смеются».

И здесь проявилась та черта характера Петра, которая и позволила ему войти в историю под именем Великий. Государь мог упасть, и на протяжении своей жизни падал не раз и не два, но он неизменно поднимался на ноги и с удвоенной энергией принимался за исправление допущенных прежде ошибок. Надо сказать, что здесь русским невольно помог и сам Карл XII – после победы под Нарвой шведский король совсем перестал считать Петра и его армию достойными оппонентами, вследствие чего сосредоточил свое внимание на союзнике русского царя, саксонском курфюрсте и, по совместительству, польском короле Августе II Сильном.

Это дало Петру необходимое время для восстановления армии. Был объявлен новый рекрутский набор – по одному пехотинцу с 50 дворов, по одному всаднику – со 100 дворов. Всех добровольцев, желавших поступить на военную службу, велено было принимать «без всякой задержки и взяток». Тогда же возник и всем известный приказ царя забирать из монастырей лишние колокола, чтобы затем переплавлять их на пушки. В итоге было собрано около 90 тысяч пудов меди. Нужно сказать, что колокольная медь оказалась не лучшим материалом для артиллерийских орудий – получившиеся пушки не могли похвастаться большой прочностью, из-за чего их зачастую приходилось дополнительно усиливать металлом. Однако такая мера помогла решить главную задачу – в максимально короткий срок дать русской армии новый артиллерийский парк. Уже к концу зимы 1701 года, то есть спустя буквально три месяца, войска получили порядка 260 пушек и мортир.

Но еще до того, как подвезли пушки, царь перешел к активным действиям. В декабре 1700 года, спустя считанные недели после поражения под Нарвой, Петр I приказал Борису Петровичу Шереметеву приступить к разорению шведской Прибалтики, откуда уже успел уйти Карл XII. Казалось бы, тебя только что разбили, ты потерял большую часть армии и почти все пушки, ну уймись ты, наконец! Нет. Карл оставил для защиты Восточной Прибалтики один лишь корпус полковника Вольмара Шлиппенбаха численностью 7-8 тысяч человек. Король совсем не уважает русских, он считает, что и этого будет достаточно – что же, у Петра найдется, чем его удивить.

За зиму 1700/1701 годов Шереметеву удалось скопить крупные силы – до 30 тысяч человек, однако царь не спешил переходить в решительное наступление. Вместо этого русские дробили силы, то здесь, то там рассылая «летучие» отряды, разорявшие шведские базы снабжения. Шлиппенбах же, оборонять целую провинцию своими весьма ограниченными силами, не мог быть везде одновременно. Иногда, впрочем, шведам удавалось настичь тот или иной царский отряд и навязать ему серьезный бой. Так, например, у мызы (небольшой хутор ил усадьба) Рыуге Шлиппенбаху удалось подстеречь четырехтысячный русский отряд, вступить с ним в бой и нанести царским солдатам серьезные потери. Тотчас же шведские посланники в Европе принялись рассказывать, как в Прибалтике королевским солдатам удалось разгромить стотысячную орду московитов. Однако в целом подобная тактика оказалась эффективной – вновь и вновь русские подбирались к очередной шведской заставе, внезапно ее атаковали и предавали огню, после чего растворялись в ночи.

Маленькая большая победа: первый успех Петра I в Северной войне

В начале января 1702 года Шереметев получает известие – Шлиппенбах с семитысячным корпусом стоит у мызы Эрестфер и явно готовится к решительному удару по русским. Желая упредить противника, Борис Петрович со всеми наличными силами – порядка 13 тысяч человек – бросается на перехват. 6 января он уже в деревне Выбовке, где приказывает оставить весь обоз и дальше идти налегке – быстрее, как можно быстрее, чтобы огорошить врага внезапной атакой. Шлиппенбах, в свою очередь, покидает Эрестфер и в двух верстах от мызы занимает позицию на переправе через небольшую речушку. Наступает утро 9 января. Шведы высылают на разведку рейтарский полк, и он налетает прямо на русскую конницу, во весь опор несущуюся к реке. Не останавливаясь, буквально на ходу изрубив шведских рейтар, русские помчались дальше. Когда Шлиппенбаху доложили, что свой полк обратно он может не ждать, полковник поспешил обратно к Эрестферу, надеясь укрепиться там и отбивать атаки Шереметева огнем шести своих орудий.

А что у русских? Конница Шереметева оказалась далеко впереди, пехота за ней не поспевала. Выбор был прост – или начинать атаку силами одной конницы, связывая врага боем, или дождаться пехоты и затем идти вперед всеми наличными войсками. Шереметев выбирает первый вариант и атакует шведов. Поначалу у Шлиппенбаха получилось сдерживать натиск русских – его пехота и шесть пушек давали один залп за другим, однако конница Шереметева вновь и вновь перестраивалась для новой атаки. Вновь и вновь накатывалась она на шведские порядки, тесня их, рубя пехоту палашами, коля пиками. Наконец, к полю боя подошла русская пехота, а также прибыла артиллерия. Пушки ударили по шведам картечью, сметая целые шеренги. Сине-желтый строй треснул, разломился на куски, которые стали стремительно таять, растекаясь по полю струйками бегущих солдат. Спустя минуты бежали уже все – кто-то спасался, кто-то – догонял. Шлиппенбах, которому удалось скрыться с поля боя, потерял под Эрестфером около 3 тысяч человек, 16 знамен и все пушки. Русские павшими и ранеными потеряли в три раза меньше. Все дело продлилось не более трех часов.

Эта, казалось бы, «местечковая» победа имела огромное значение. Русские солдаты – да что там солдаты, все, включая царя, убедились в том, что шведов можно побеждать в открытом бою. Петр I сиял как начищенный пятак и по случаю победы записал в своем журнале: «Слава Богу! Мы дошли до того, что шведов побеждать можем!». Шереметеву же за эту маленькую большую победу был пожалован орден Андрея Первозванного и чин фельдмаршала – первый в российской истории. Впереди у русской армии были долгие годы войны, в которой будет выкована Российская империя.