Сто с лишним лет назад, в канун нового года, солдаты Русской Императорской армии, зубами цепляясь за маленькую железнодорожную станцию, одну за другой отбивали волны турецких атак, пока, наконец, сами не перешли в наступление. Наконец, 4 января 1915 года, разгром османской армии был завершен. Это история Сарыкамышского сражения – битвы, которая во многом предопределила судьбу Кавказа.
Кавказский фронт традиционно считается второстепенным театром Первой мировой войны. Действительно, интенсивность боевых действий там, а также численность задействованных войск существенно уступали Западному фронту. Однако вместе с тем, этот южный фронт стал местом славы русского оружия, и слава эта была добыта, как это нередко случалось в нашей истории, наперекор обстоятельствам.
Принято считать, что к началу Великой войны Османская империя стремилась сохранить нейтралитет, однако военный министр Энвер-паша, стремившийся возродить могущество османов, втянул страну в общемировую мясорубку. На самом деле, это верно лишь отчасти. Еще задолго до начала войны Османская империя попала под влияние Германской империи. Османская армия была организована по образцу и подобию кайзеровских войск, в турецком генеральном штабе было не протолкнуться от немецких военных советников и, что самое главное, Германия выдавала туркам кредиты.
Так, например, осенью 1914 года, когда Германия и Австро-Венгрия уже вовсю воевали с Российской империей, а турки – еще нет, кайзер согласовал новый займ для Стамбула и 26 октября даже перечислил аванс по нему в размере 5 миллионов турецких лир золотом. Естественно, Вильгельм II так расщедрился не по доброте душевной. Уже 27 октября турецкие корабли вышли в открытое море и 29 октября обстреляли русские города Причерноморья: Севастополь, Одессу, Феодосию, Керчь, Ялту, Новороссийск. Очевидец так описывал бомбардировку Севастополя: «По приморским улицам с криками ужаса разбегаются во все стороны портовые рабочие. По набережным мечутся женщины с расширенными от страха глазами, громко крича». Еще не так давно турки уверяли русских дипломатов в том, что они и впредь будут сохранять нейтралитет. Нападения попросту не ждали. Николай II по этому случаю записал в своем дневнике: «Находился в бешеном настроении на немцев и турок из-за подлого их поведения вчера на Черном море!».
Что характерно, турецкое правительства поначалу пыталось объяснить действия своих кораблей тем, что это русские якобы спровоцировали их. Стамбул даже предлагал не давать делу ход, и восстановить «дружеские отношения» между двумя державами. Это было не более, чем попыткой выиграть время, однако Николай II воспринял атаку русских портов как личное оскорбление и 2 ноября подписал манифест об объявлении войны Турции.
Справедливости ради нужно отметить, что война с османами была для России нежелательным вариантом. В условиях тяжелейшего противостояния на западных рубежах империи возникновение еще одного фронта на Кавказе и частично в Средней Азии было нежелательным. Более того, при планировании долгосрочной военной стратегии Российской империи, для кавказского направления существовало три варианта действий: 1) в случае изолированной русско-турецкой войны Кавказский военный округ, состоявший в мирное время из трех корпусов – 1, 2 и 3-го Кавказских армейских, усиливался на 4–5 корпусов и выполнял задачи наступательного характера; 2) в случае одновременной войны с германо-австрийской коалицией из округа изымался один корпус, и ослабленная армия решала задачи пассивной обороны; 3) в случае, если война с Германией и Австро-Венгрией начиналась при нейтралитете Турции, из округа изымалось уже два корпуса.
На начало ноября, когда Россия была вынуждена объявить Стамбулу войну, боевые действия на западе уже шли – то есть, разыгрывался третий сценарий. Уже в ходе кампании 1914 года части 2-го и 3-го Кавказских корпусов перебрасывались на австро-германский фронт (за исключением 2-й Кавказской казачьей дивизии), в результате к вступлению Турции в войну Кавказский фронт имел 85 батальонов, 143 сотни и 262 орудия. Эти силы могли получить поддержку только в результате переброски на Кавказ из Туркестана 2-го Туркестанского армейского корпуса, а для этого требовалось время. Именно этим можно объяснить тот факт, что с самого начала войны с турками Россия придерживалась на Кавказском фронте оборонительной стратегии. Этим, в свою очередь, решили воспользоваться османы во главе с военным министром Энвером-пашой.
И вот здесь нужно сделать небольшое отступление. Османская империя была едва ли не более полиэтничной, чем Российская. Говоря простым языком, там жило множество народностей, исповедовавших разную религию. И это не замедлило сказаться в ходе мобилизации. Христиан и иудеев, которым турки не особо доверяли, попросту не допускали в боевые части и отправляли прямиком в рабочие батальоны, проще говоря – в «стройбат». Однако даже среди мусульман империи единодушия относительно войны с северным соседом не было. Если среди именно турецкого населения идея войны с русскими оказалась довольно популярной, то вот новобранцы из арабских регионов не горели желание идти воевать за тридевять земель. Чтобы поднять дух армии и настроить ее на войну до победы, Энверу и компании был нужен молниеносный и оглушительный успех.
С планированием операции как всегда помогли немцы. Предполагалось провести наступление во фланг и тыл русским войсками – на Сарыкамыш, небольшой городок, расположенный у подножия горы Саганлуг, в 58 верстах от Карса и 30 верстах от турецкой границы. Сарыкамыш лежал на прямом пути из Карса в Эрзерум и был последней станцией русской железной дороги на этом направлении. Если бы турецкой армии удалось овладеть Сарыкамышем, то положение выдвинутых после открытия военных действий вперед русских войск быстро стало бы критическим. Фактически, Сарыкамыш был ключом к русскому Закавказью. Несмотря на то, что уже приближалась зима, а в турецкой армии катастрофически не хватало зимних комплектов униформы, Энвер не стал откладывать наступление – он рассчитывал на быстрый успех, полагаясь на внезапность и критический численный перевес. Основания для этого у него были – 3-я турецкая армия имела в своем распоряжении свыше 90 000 человек – в полтора раза больше, чем было у русских.
20 декабря 1914 года русским удалось захватить «языка» – османского полковника, курда по происхождению. Он сообщил, что в ближайшие дни турки собираются наступать на сарыкамышском направлении. Пленника в сопровождении казаков отправили в штаб корпуса, однако он туда не доехал, поскольку по непонятной причине был убит казаками в дороге. Таким образом, информация о грядущем наступлении турок так и осталась на уровне местечковых слухов. А, между тем, турецкая была уже на подходе – Энвер-паша, лично командовавший операцией, гнал ее вперед ускоренным маршем, не обращая никакого внимания на потери, вызванные массовыми обморожениями. Занять Сарыкамыш – там отогреетесь.
Турецкое наступление на Сарыкамыш началось 22 декабря 1914 года. 25 декабря авангард обходящей колонны противника, легко опрокинув небольшие заслоны на перевалах, вышел на позиции в 6–7 километрах от Сарыкамыша. У городского вокзала находились значительные склады боеприпасов и продовольствия. Начальник штаба Кавказской армии Н. Н. Юденич, будущий участник Белого движения, отдал приказ подтянуть к Сарыкамышу резервы, но они находились на расстоянии от 70 до 100 километров от города, так что в короткий срок подойти не могли никак. Гарнизон Сарыкамыша состоял из двух дружин ополчения, вооруженных устаревшими винтовками системы Бердана. Ополченцы мало того, что уступали в выучке регулярным частям, так еще и имели всего по 15 патронов на винтовку, никогда прежде не участвовали в бою и использовались в основном для несения караульной службы. Однако им повезло – в тот же день, 25 декабря, на станцию Сарыкамыш прибыли для дальнейшего следования в Тифлис кадры для формирования нового 23-го Туркестанского полка: для этого каждый полк 2-го Туркестанского корпуса выделил по одному взводу, а сам корпус – взвод легкой артиллерии и гаубичный взвод. В тот же день из Тифлиса с последним поездом прибыли молодые офицеры, выпущенные из Тифлисского военного училища. Естественно, все эти силы были оставлены для обороны Сарыкамыша. Однако оставалась еще одна серьезная проблема – в маленьком городке не было опытного старшего офицера, который мог бы взять командование над этим разношерстным воинством.
И здесь защитникам городка снова повезло. На их счастье стало известно, что в вокзальном кафе сидит какой-то полковник и пьет чай, ожидая своего поезда. Офицером оказался начальник штаба 2-й Кубанской пластунской бригады Н. А. Букретов, возвращавшийся в часть после болезни. Естественно, его тут же перехватили, и вскоре из штаба армии прилетела телеграмма, предписывающая Букретову взять на себя командование обороной сарыкамышской станции.
Несмотря на то, что турки наступали и на других участках фронта, русскому командованию постепенно удавалось перебрасывать те или иные части к Сарыкамышу. Завладев перевалами, османские солдаты закрепились над господствующими над городком высотами, после чего попытались спуститься вниз. Посчитав, что у русских нет артиллерии, турецкие артиллеристы вывели свою четырехорудийную батарею на открытую позицию для непосредственной поддержки пехоты. Однако турецкая батарея тут же попала под огонь двух русских орудий и вскоре была подавлена, причем три из четырех ее пушек были уничтожены.
Без поддержки артиллерии наступление турок затормозилось. К тому же на подходе к городу их пехота попала под огонь восьми орудий, имевшихся в гарнизоне, и понесла большие потери. Не ожидая встретить такого сопротивления, командир 29-й турецкой дивизии подумал, что в город подоспело подкрепление, и остановился, ожидая подхода остальных дивизий 9-го армейского корпуса. Благодаря этой заминке русским войскам удалось удержать за собой городской вокзал. Постепенно опустилась ночь, и сражение стихло. Очевидец записал: «Турки жестоко страдали от мороза и не скрывались от русских, развели огромные костры и всю ночь, а может быть, и днем тоже, жгли костры вдоль всей линии на верхушке горы над вокзалом».
Утром 27 декабря, после артобстрела города, турки двинулись на решительный штурм Сарыкамыша с трех сторон, однако были отбиты, сумев в итоге занять только три сакли на окраине. К 29 декабря на подмогу к Энверу подошел свежий 10-й корпус, после чего неистовый паша вновь предпринял наступление на город. Однако именно в ночь на 30 декабря в сражении произошел перелом – измотанные переходами и, в особенности, двадцатиградусным морозом, турки окончательно выдохлись. Теперь уже защитники города перешли к активным действиям и выбили османских солдат из саклей на окраине города – тех самых, в которых они сумели закрепиться парой дней ранее. Постепенно под Сарыкамыш прибывали все новые и новые русские подкрепления, тогда как туркам снова и снова не удавалось овладеть городом.
Наконец, 31 декабря, прямо накануне наступления нового года, Н. Н. Юденич начал контрнаступление сначала в районе Сарыкамыша, а затем – и по всему фронту. Не имея более сил для обороны, османская армия начала откатываться назад, кое-где отступление переходило в бегство. За первые три дня нового 1915 года в плен сдалось порядка 5000 турецких солдат и 40 офицеров, османы бросали свои орудия, не успевая эвакуировать батареи. 3 января, уже осознав весь масштаб разгрома, Энвер-паша оставил армию и удалился в безопасное место. Откровенное бегство командующего, который еще несколькими неделями ранее воинственно потрясал кулаками и угрожал до нового года дойти до Тифлиса, окончательно сломало турецкую армию. К вечеру 4 января штаб Кавказской армии сообщил: «Под Сарыкамышем нанесено полное поражение турецкой армии. Девятый турецкий корпус уничтожен».
После того, как телеграмма о победе достигла Тифлиса, тогдашней столицы российского Кавказа, город украсили флагами, на улицы высыпали толпы горожан, начались стихийные народные гуляния. С этой атмосферой всеобщего праздника резко контрастировал вид турецких военнопленных, которых вскоре начали доставлять в город железнодорожными вагонами. Один тифлисский журналист писал о турках: «Голь, абсолютная голь! В какой вагон не заглянешь, везде бледные лица, на которых застыл ужас прошлого боя, босые ноги, грязные истрепанные фески».
Победа под Сарыкамышем не только спасла от турецкой угрозы Закавказье, но и позволила русской армии перенести боевые действия на территорию противника. Что касается Энвера сотоварищи, то они во всем обвинили нетурецких солдат армии, и в особенности – армян. Последних стали массово разоружать и изымать из частей, где они служили, кое-где начали вспыхивать массовые убийства армянских солдат и местного нетурецкого населения. Во многом именно поражение под Сарыкамышем стало катализатором для обострения межэтнического конфликта внутри Турции, что уже в следующем году приведет к началу планомерного геноцида армян Османской империи. Такова оказалась цена наполеоновских амбиций Энвера-паши.