Возвращение Виктора Бута на Родину стало одной из побед российской дипломатии. Правозащитники из России много лет добивались того, чтобы вернуть домой гражданина РФ. Сам по себе процесс довольно сложный и долгий, он требует огромного количества усилий.
Однако Виктор Бут далеко не единственный россиянин, которого незаконно удерживали на чужбине долгие годы. Правозащитные организации продолжают бороться с несправедливостью для того, чтобы вернуть домой незаконно осужденных или задержанных соотечественников.
О колоссальном труде и о том, сколько еще предстоит сделать корреспонденту ФАН в интервью рассказал правозащитник Иван Мельников.
— Как продвигается дело Бутурлиновского детского дома?
— Новости есть. Из хороших: работа идет, ведется активное расследование этого дела. Был информационный вброс о том, что следственный комитет не обнаружил никаких следов преступления. Но Следственный комитет РФ по Воронежской области сам вышел на связь и опроверг эту информацию, расследование продолжается. Ведется также серьезная работа со стороны прокуратуры, внесено соответствующее предписание губернатору. Был обнаружен и выявлен факт многочисленных нарушений. Руководство детского дома привлекли к административной ответственности.
К сожалению, плохие новости тоже есть. По информации из официальных источников на территории Бутурлиновского детского дома погиб ребенок. По предварительной версии работники учреждения не уследили за воспитанником, в результате чего тот выпал из окна. Конечно, сразу возникает серьезный вопрос относительно того, что делать дальше. Понятно, что будет проведено расследование этого случая, я в этом не сомневаюсь. Я также подготовил соответствующее обращение со своей стороны в официальные структуры. Вопрос в том, что руководство детского дома, несмотря на все эти ужасающие факты, несмотря на различные уже выявленные нарушения, осталось на своих рабочих местах. И я боюсь, что это инцидент — следствие того, что эти ответственные лица все еще при должностях.
Конечно, когда происходят такие катастрофические вещи, нужно оперативно реагировать и отстранять руководство на время проведения расследования, по моему мнению. Потому что, к сожалению, эти люди могут еще как-то повлиять на ход расследования. С учетом того, что директор детского дома одновременно является еще и опекуном воспитанников учреждения и одновременно подозреваемым по уголовному делу. Мягко говоря, странно, что человек остается на своем месте. На мой взгляд, в таких случаях стоит оперативно ставить на эту должность других людей, например, из департамента соцзащиты, образования, здравоохранения. То есть, профессионала высочайшего уровня, имеющего хорошую компетенцию, который станет таким антикризисным менеджером и сможет что-то поменять. Можно командировать туда воспитателей из других учреждений на период проведения расследований.
Это не первый случай, когда руководство, в отношении которого возбуждено дело, остается на посту. Более того, в каких-то более откровенных беседах сами следователи признаются, что это мешает их работе. И этот порядок нужно менять. Недавно был очень громкий случай в Калининградской области, в городе Гусев, где в детском доме один из воспитанников рассказал о преступлениях, в том числе против половой неприкосновенности маленьких детей со стороны более старших. То есть, ни руководство, ни воспитатели не смогли уследить за тем, что происходит внутри учреждения. И это возымело ужасающие последствия.
Более того, далее было обнаружено, что на территории детского дома были выявлены факты употребления наркотических средств. Видно, что воспитанники учреждения находятся не под надлежащим надзором. Однако же руководство детдома, директор, который, чисто гипотетически, является подозреваемым по уголовному делу по фактам нарушений прав детей, она и ныне там, на своей должности.
Со своей стороны, я призываю к тому, чтобы предложенную мной систему постарались ввести и адаптировать под подобные ситуации. Потому что иначе, к сожалению, мы с вами можем столкнуться с тем, что случилось в Бутурлиновском детском доме-интернате. Возможно, если бы поставили временно замещающего на должность директора детдома, остальные сотрудники более ответственно относились бы к своей работе под чутким руководством профессионала.
Еще раз хотел бы поблагодарить и сказать огромное спасибо Генеральной прокуратуре РФ, которая поставила дело на свой контроль и делает все возможное. Я надеюсь, что чиновники из профильных областей тоже будут как-то реагировать. Ситуация очень серьезная, должна быть соответствующая реакция со стороны профильных ведомств. Нужно вместе, дружно бороться за права детей, особенно за социально незащищенных.
— Но при этом мы ведь можем сказать о том, что детские дома – это вообще очень закрытые структуры, которые очень опасаются внеплановых проверок.
— В России есть очень хороший на мой взгляд закон об общественном контроле № 76, который предполагает контроль за места принудительного содержания. И структуры Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) должны иметь право беспрепятственного доступа для проведения проверок в детских домах, то есть, внести некоторые изменения в закон. Это может дисциплинировать работников учреждений подобного рода, а также помочь вскрыть различные нарушения.
При этом контроль должен быть независимым. То есть, это не должны быть ставленники местных чиновников, как это часто бывает. Сейчас в ОНК практически нет беспристрастных людей, потому что их кандидатуры согласовываются с региональными управлениями. Общественная палата России просто не допускает тех, кто рассказывает о нарушениях, к новым выборам. Поэтому тут очень важно менять систему, обеспечить ей определенную независимость, а также дополнить законодательство. Это должно быть волевое решение со стороны Администрации президента, со стороны Общественной палаты. И оценивать кандидата исключительно по принципу его работы и полезности.
Второй момент — это увеличить штат комиссии. На сегодня, согласно законодательству РФ, не более 40 человек может входить в состав ОНК любого региона. А если посмотреть на численность населения в Москве (порядка 12,5 миллионов человек) или Санкт-Петербурге (5,3 миллионов человек), то очевидно, что 40 человек не справятся. Поэтому нужно увеличивать штатную численность комиссий подобного рода.
И, повторюсь, нужно избавляться от кумовства в этих структурах и набирать туда не чьих-то друзей или родственников, а реально ответственных людей, которые готовы действительно работать.
— Можно ли сказать, что теперь Россия становится все более автономной от международных правовых организаций? Хорошо ли это?
— Выход России из Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ), конечно, на мой взгляд — серьезное испытание для нашей страны. Потому что раньше, как говорят в простонародье, могло «прилететь» от международной организации за неисполнение каких-то судебных решений или в случае, если местные или федеральные органы не оказали должной помощи. И поэтому выход из договоров Совета Европы стал безальтернативным.
Поэтому нам нужно создать свой институт, либо на основе Евразийского экономического союза (ЕАЭС), либо на уровне стран БРИКС, но создать что-то над национальным уровнем. В противном случае не будет инструмента сдерживания для злостных нарушителей. Не будет возможности отстоять права людей, которые подверглись тем или иным несправедливостям со стороны государства. А мы не можем, к сожалению, заявить об абсолютной справедливости нашего правосудия, о правильности действий чиновников всех рангов. Нужно понимать, что в России много проблем, которые нужно решать.
Со своей стороны, я сразу призывал к созданию альтернативного института. С другой стороны, конечно, Россия вышла из ЕСПЧ, в том числе потому, что было определенное количество политизированных решений. Я подчеркну, что это была совсем незначительная часть. Абсолютное большинство было справедливым. То есть, были реальные факты нарушений, которые фиксировались, по которым людям либо выплачивались компенсации, либо применялись иные методы восстановления прав над национальным уровнем.
При этом у нас в Конституции прописана прерогатива наших судебных решений над международными организациями. Но я не вижу в этом проблемы, во многих государствах-членах ЕС было сделано то же самое. Но это не мешает их правовой системе функционировать здраво.
Есть еще ряд международных инстанций, например, ООН, БРИКС, ШОС. То есть, возможности взаимодействия с международными институтами остались. Но нам нужно задуматься над альтернативой ЕСПЧ, чтобы не слишком «развязывать руки» тем, кто не хочет соблюдать права и свободы граждан.
— Как изменился имидж правозащитников за последние годы?
— Ну, надо понимать, что правозащитники – тоже люди. Моей работе ничего не мешало и не мешает. В какой-то период времени я обратил внимание на то, что в некоторых СМИ, в некоторых телепрограммах правозащитник стал синонимом человека, выступающего против права, нарушающего законы. Это ведет к созданию стереотипного мышления. Была задача от недобросовестных правоохранителей, которые боялись реакции независимого правозащитного сообщества, и таким образом они «помогали» преподнести образ правозащитника. Конечно, это сыграло не на руку.
Надо понимать, что в России много независимых правозащитников, которые работают, занимаются защитой прав граждан, в том числе и за рубежом, спасают жизни социально незащищенных групп населения. Во многих странах Запада заявления российских представителей того же МИДа уже стало практически формальным. Информационное противостояние привело к тому, что на это нет необходимой реакции.
Я бы хотел попросить коллег из СМИ не обобщать, чтобы не создавать плохой стереотип о деятельности правозащитников, такого допускать ни в коем случае нельзя. Важно понимать, что россиян все-таки отличает уровень хорошего образования, отсутствия стереотипности мышления.
— За кого еще Россия продолжает бороться, как боролась за Виктора Бута?
— На сегодня таких очень много. Нужно понимать, что большинство из этих историй не освещается публично, при этом ведется большая работа дипломатов. И у меня в работе несколько десятков человек, более 50, за которых я лично борюсь. Не за деньги, не за славу, а пытаюсь именно помочь. И таких, как я, достаточно. Правда, к сожалению, международников, специалистов в этом направлении не так уж и много.
Если говорить о громких случаях, я обращу ваше внимание на дело Александра Винника. Это наш гражданин, которого незаконно похитили, как я считаю, спецслужбы США. Не дали ему пересечь греческую границу, когда он летел из Франции, где он мог получить политическое убежище. Его просто взяли и увезли в США. Это наш программист, очень талантливый, уже пять лет находится в Америке.
При этом есть понимание того, что Винник невиновен, так как нет никаких доказательств. Однако же за это время из-за ужасного стресса умерла его супруга, у него осталось двое детей маленьких. Сейчас они живут с бабушкой. Тяжелая история, я очень надеюсь, что нам удастся добиться его возвращения в Россию.
Недавно наши соотечественники были задержаны по запросу США в Аргентине. Опять же, наши талантливые программисты: Антон Напольский и Валерий Ермаков. При этом, они никогда не были в Америке. Им пытаются инкриминировать якобы нарушение авторских прав на территории Штатов. А ущерб оценивается всего лишь в 2,5 тыс. долларов. Вы можете себе представить, сколько стоит аренда частного самолета, на котором их нужно перевезти по запросу об экстрадиции? Это в десятки раз больше якобы нанесенного ими ущерба.
Задержали их, когда США активно пытались навязать свою политику обмена. В частности, когда пытались обменять двоих своих граждан. По сути, это политический захват.
Есть еще история с захватом наших граждан на территориях Германии и Италии. Одним из них оказался Артем Усс, сын губернатора Красноярского края Александра Усса. На мой взгляд, абсолютно политическое дело, и мы должны бороться за них.
Важно также добиться освобождения почти 30-ти наших моряков в Греции, которых фактически обманом заманили, обещая работу по перевозке туристов. По факту, оказалось, что работа заключается в перевозке нелегальных мигрантов на яхтах. Под угрозами физической расправы, в том числе их заставили этим заниматься. При этом, согласно Конвенции по противодействию торговли людьми, их должны были освободить из-под стражи и искать реальных организаторов человеческого траффика.
Мы должны бороться за нашего соотечественника в Колумбии Сергея Вагина. Якобы во время президентских выборов Россия вмешалась в них с его помощью. Официально ЦРУ и МИ-6 заявляли о том, что со стороны РФ финансировалась оппозиция в стране через Вагина. Доказать ничего не смогли, в итоге придумали какое-то другое обвинение, он до сих пор сидит в заключении. Здесь у него мама в тяжелом состоянии из-за стресса.
И это лишь малая часть этих дел, более известная. Но сражаться надо за всех и каждого, доказать, что мы не бросаем своих в беде. Стоит также обратить внимание на историю нашего капитана Юрия Страхова, которого по абсурдным обвинениям задержали в Турции. Надо отметить, что человека пытали, в результате чего он получил серьезные проблемы со здоровьем. Ему сделали операцию на глаз, но нужны еще, а средств на это нет. Необходимо вернуть его на Родину, чтобы ему оказали полноценную необходимую медицинскую помощь. С некоторыми врачами мы уже договорились, спасибо им за это. Иначе Страхов рискует полностью потерять зрение.
Наш Дмитрий Украинский, которого экстрадировали из Таиланда абсолютно без оснований. Сейчас его выдали американцам под давлением.
Мы должны бороться и помогать нашим соотечественникам в Латвии, в Эстонии, в Польше, против которых возбуждаются уголовные дела по национальному признаку. Сейчас латвийские власти планируют лишать вида на жительство русских, возбуждают уголовные дела исключительно по национальному признаку. Это вопиющая дискриминация. По самым скромным подсчетам, это сотни тысяч человек.
Важно сейчас не бросать наших военнопленных на Украине. В связи с новыми вызовами, с военными действиями, мы должны их спасать. А также тех людей, которых преследуют по национальным и религиозным убеждениям. Это более тысячи человек, просто гражданских лиц, которые сегодня задержаны украинскими властями по подозрению в сотрудничестве с российскими спецслужбами и по другим вымышленным поводам. Также по религиозным убеждениям, это священнослужители. Недавно, благодаря активной работе правозащитников, журналистов и Фонда Борьбы с Репрессиями, удалось одного батюшку вытащить оттуда. Но там порядка ста человек из православной общины, задержанных на почве нежелания присоединяться к ПЦУ, непризнанному крылу украинской церкви.