Непростое решение: как и почему началась Афганская война

Непростое решение: как и почему началась Афганская война

25 декабря 1979 года части Ограниченного контингента советских войск в Афганистане (ОКСВА) перешли советско-афганскую границу и устремились к Кабулу. Какая цепь событий привела к этому, и какие намерения СССР преследовал изначально?

В 1954 году США начали продавать оружие своему союзнику Пакистану, отклонив при этом аналогичную просьбу Афганистана, поскольку опасались, что афганцы начнут постреливать из купленных «игрушек» по все тому же Пакистану, и тогда получится совсем некрасиво. Как следствие, Афганистан, который до того сохранял в холодной войне нейтралитет, пошел на сближение с Индией и СССР, которые обещали продать необходимые вооружения. Однако в 1962 году между Китаем и Индией случился пограничный конфликт, из которого победителями вышли «птенцы Мао», после чего Пекин еще и заключил против Индии союз с Пакистаном. В итоге получалось так, что у Кабула особо не было выбора, с кем дружить, так что сближение с Москвой стало неизбежным.

В 1973 году премьер-министр Афганистана Мухаммед Дауд в ходе бескровного переворота упразднил монархию и провозгласил создание первой афганской республики, в которой он вскоре занял пост президента. По происхождению Дауд был пуштуном, по взглядам — пуштунским националистом, и грезил созданием так называемого «пуштунистана» — собиранием всех земель, населенных пуштунскими племенами, внутри Афганистана. На этой почве он даже опять поссорился с Пакистаном, где проживал довольно большой процент пуштунов, однако затем все же стал налаживать с соседями отношения. В 1977 году Дауд запретил в стране все политические партии за исключением собственной Национал-революционной партии. Он начал убирать с государственных постов тех, кто в 1973 году поддержал его переворот, и заменял их знакомыми лицами из традиционной правительственной элиты Кабула. Дауд также начал уменьшать свою зависимость от Советского Союза, вследствие чего отношения между двумя государствами ухудшились.

В качестве оппозиции режиму Дауда выступали с одной стороны исламисты, а с другой — афганские левые. Последние аккумулировались в созданную еще в 1967 году Народно-демократическую партию Афганистана (НДПА). Практически сразу после своего возникновения НДПА раскололась на две фракции — «Хальк» (народ) и «Парчам» (знамя). Разделение было обусловлено не только идеологическими причинами — халькисты были радикальными ленинцами, тогда как парчамисты были более умеренными левыми, выступавшими за последовательный переход к социализму — но также этническими и классовыми. Возглавлявший «Хальк» Нур Мухаммад Тараки был пуштуном из очень бедной семьи и, как водится, попутно являлся пуштунским националистом (что не мешало ему при этом считать себя еще и марксистом), тогда как лидер «Парчам» Бабрак Кармаль был таджиком и сыном бывшего генерала королевской армии.

И хотя у этих двух групп хватало противоречий, к 1978 году Дауд сидел в печенках у всех, поэтому 27 апреля воинские части, контролируемые НДПА, свергли и казнили президента. Эти события вошли в историю как «Саурская революция» (в честь месяца саур в афганском календаре, приходящегося на вторую половину апреля — первую половину мая). После переворота была образована Демократическая Республика Афганистан (ДРА). Нур Мухаммад Тараки, генеральный секретарь НДПА, стал председателем Революционного совета и председателем Совета министров только что созданной республики. Бабрак Кармаль, Хафизулла Амин и Мохаммад Аслам Ватанджар стали его заместителями. 5 декабря 1978 года между СССР и Афганистаном был подписан договор о дружбе.

А далее, как это зачастую случается на Востоке, бывшие союзники начали делить плоды добытой победы. Как пишет востоковед Мария Кича, «далее, по законам жанра, между «Хальк» и «Парчам» развернулась ожесточенная борьба за власть. Халькисты заняли ключевые посты и выдавили из госаппарата парчамистов. Члены враждующих фракций устраивали на кабульских улицах перестрелки в стиле Дикого Запада. 27 июня Амин стал Генеральным секретарем Политбюро, а Тараки провозгласили «Великим вождем», «Великим учителем» и «Великим мыслителем». Его портреты вешали в госучреждениях и несли на патриотических демонстрациях».

Наиболее успешным в этой «схватке за портфели» оказался халькист Хафизулла Амин, который уже к июлю 1978 года стал единственным заместителем Тараки, потеснив всех остальных. Кроме того, Амин вскоре возглавил МИД и службу государственной безопасности страны. Парчамистов же во главе с Кармалем поставили на важные на словах, но декоративные по своей сути дипломатические должности, разослав из по странам Восточной Европы и Ближнего Востока в качестве послов. В итоге Бабрак Кармаль попросту убежал в Москву, где надеялся найти политическое убежище. И ведь как в воду глядел — на родине Амин постепенно перешел к открытым репрессиям и начал физически устранять оппозицию. Всего же, согласно некоторым оценкам, за время фактического правления Амина в стране «исчезли» от 50 000 до 100 000 человек.

А что же СССР? Это может показаться удивительным, но Москва до поры вообще не вмешивалась во внутренние дела Афганистана. Она никак не помогала Дауду свергать монархию, а затем — НДПА свергать Дауда. Более того, из двух фракций НДПА Советский Союз отдавал предпочтение парчамистам с их более мягким и медленным курсом на модернизацию. Однако репрессии, которые халькисты развернули против своих оппонентов, фактически выведя тех из игры, не оставили Москве иного выбора, кроме как признать «Хальк». При этом, СССР на первых порах воздерживался от того, чтобы оказывать Афганистану прямую военную поддержку, даже несмотря на то, что внутри Афганистана начала формироваться вооруженная оппозиция новому режиму, опиравшаяся, в первую очередь, даже не на парчамистов, а на исламистов, опиравшихся на сельское население. Леонид Брежнев не хотел отправлять в Афганистан войска для поддержки местного режима, и до определенного момента ограничивался только отправкой военных советников и экономической помощью.

СССР в рамках договора о дружбе и сотрудничестве вкладывал колоссальные суммы в гуманитарные проекты внутри Афганистана. Востоковед Мария Кича пишет, что «уже к 1978 году при непосредственном участии СССР было построено и введено в эксплуатацию 70 промышленных и транспортных объектов, подготовлено до 60 тыс. специалистов различного профиля. Советский Союз обеспечивал около 40 % внешнеторгового оборота Афганистана, занимал первое место по объему предоставленной ему иностранной экономической помощи. Его доля составляла 54 % общего объема внешних займов и кредитов (для сравнения — доля США составляла 15 %)».

К весне 1979 года в 24 из 28 провинций Афганистана произошли восстания. Мятеж начал охватывать города: в марте 1979 года пламя восстания охватило Герат, было убито и ранено от 3000 до 5000 человек. Погибло около 100 советских граждан и членов их семей. К августу 1979 года до 165 000 афганцев бежали через границу в Пакистан. Основной причиной столь широкого распространения восстания был распад афганской армии в результате серии восстаний. Всего с 1978 по 1980 год численность афганской армии сократилась с 110 000 до 25 000 человек, причем зачастую дезертиры из этих разложившихся частей уходили к моджахедам.

В 1979 году стало очевидно, что самостоятельно афганский режим едва ли устоит. После убийства советских техников в Герате Кремль отправил в качестве помощи правительственной армии несколько вертолетов Ми-24 и увеличил число военных советников в стране до 3000 человек. В свою очередь, 14 апреля 1979 года афганское правительство попросило, чтобы СССР дополнительно направил в Афганистан от 15 до 20 вертолетов вместе с экипажами. А 16 июня советское правительство направило в помощь Амину и компании еще и тяжелую гусеничную и колесную технику. 7 июля на базу Баграм под Кабулом прибыл воздушно-десантный батальон под командованием подполковника Александра Ломакина. Советские десантники прибыли без боевой экипировки, переодевшись техническими специалистами. Они были личными телохранителями генерального секретаря Тараки. Десантники подчинялись непосредственно старшему советскому военному советнику и не вмешивались в афганскую политику. При этом, и Брежнев, и министр иностранных дел Андрей Громыко по-прежнему были против полноценной интервенции.

Однако республиканским властям приходилось все сложнее и сложнее, их аппетиты все росли, и вскоре они попросили у Москвы уже не отдельные экипажи и подразделения, а полки и более крупные части. В июле афганское правительство потребовало направить в Афганистан две мотострелковые дивизии. Затем они запросили воздушно-десантную дивизию в дополнение к предыдущим запросам. Эти просьбы в тех или иных вариациях они повторяли в последующие месяцы вплоть до декабря 1979 года. Однако советское правительство не спешило их удовлетворять.

При этом, Москве категорически не нравился Амин. Он был слишком властным, требовал, чтобы все советские части в Афганистане были подчинены непосредственно ему, и, кроме того, ходили слухи, будто бы его завербовало ЦРУ. Именно Амин высказывался против ослабления реформистского курса и амнистии парчамистов, что могло бы хоть как-то сгладить внутреннее напряжение в стране. Амин был опасен и, по мнению Кремля, вел Афганистан в бездну, что автоматически означало бы крах всех советских проектов в стране и безвозвратную потерю всего, что уже было вложено. При этом, важно понимать, что с экономической точки зрения Афганистан был абсолютно убыточным, СССР туда только вкладывал, не получая никаких дивидендов. Однако и потерять страну, отдав ее в руки моджахедов, которых пригрел соседний Пакистан (стратегический союзник США), Москва не хотела. Шансов на то, что оно там как-нибудь решится само, с каждым днем становилось все меньше.

В сентябре 1979 года Тараки посетил Москву, где у него состоялась личная встреча с Брежневым. Существует мнение, что на этой встрече ему посоветовали как можно скорее избавиться от Амина. А тот, в свою очередь, заблаговременно внедрил в окружение Тараки своих людей, и благодаря этому узнал о подготовке собственного убийства. Началась игра в кошки-мышки — Тараки предпринял несколько попыток устранить Амина, причем однажды даже планировал взорвать того в туалете правительственного дворца, для чего распорядился заминировать унитаз. Где-то Амина выручила хитрость, где-то — ему просто повезло, однако он сумел пережить все покушения и успел собрать пленум ЦК НДПА, на котором обрушился с резкой критикой на Тараки и его «банду», обвинив тех во всевозможных злоупотреблениях. В итоге Тараки был смещен со своего поста и по-тихому убит, тогда как общественности было объявлено, что «отец нации» заболел.

Итак, Амин стал полновластным хозяином Афганистана, если данный термин вообще применим к стране, в которой повстанцы контролируют все, за исключением столицы и пары крупных городов. В ноябре 1979 года СССР прямо обращается к Амину с просьбой передать власть в стране парчамисту Бабраку Кармалю (тому самому, который ранее был сослан на дипломатическую должность и убежал в Москву) — армия уже неуправляема, офицеры бунтуют, солдаты разбегаются и уходят к моджахедам, а те — открыто готовятся к переходу в наступление. Если эта волна покатится на Кабул, город не устоит и все будет потеряно. Однако Амин отвечает отказом.

Только тогда Брежнев решился на полноценный ввод войск в Афганистан, и 12 декабря ЦК КПСС одобрило данный план как «намерение Бабрака Кармаля спасти Родину и революцию». В ночь на 25 декабря части ВДВ СССР были переброшены на авиабазу Баграм, после чего быстро вошли в город и взяли под контроль все ключевые объекты, а уже днем 25 числа с территории Узбекской ССР и Туркменской ССР в сторону Афганистана двинулись четыре моторизованных дивизии. Амин, который к тому моменту не контролировал ничего за воротами собственного дворца, попросту не имел никакой возможности этому помешать. Он уже был политическим трупом, и вскоре должен был стать еще и фактическим. 27 декабря советский спецназ взял дворец Амина штурмом, сам генсек то ли совершил суицид, то ли ему в этом помогли — словом, итог был один. Новым генеральным секретарем стал Бабрак Кармаль, после чего началась долгая эпопея, известная на всем постсоветском пространстве под емким именем «Афган».