Мировой кризис ускорил процесс милитаризации Японии, однако первые шаги в этом направлении были сделаны еще при Синдзо Абэ, считает старший научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС Института международных исследований МГИМО Олег Парамонов. В комментарии для международной редакции Федерального агентства новостей он рассказал о том, чего ждать России от страны восходящего солнца.
Правительство Японии 16 декабря объявило о крупнейшем наращивании военной мощи со времен Второй мировой войны. Масштабный пятилетний план предусматривает вложения в Силы самообороны Японии в размере 320 миллиардов долларов. Реализация программы сделает японский военный бюджет третьим в мире после Соединенных Штатов и Китая.
Самурайские опасения
Премьер-министр Фумио Кисида назвал принятие плана «поворотным моментом в истории Японии и ее народа». По его словам, наращивание военной мощи является «ответом на различные вызовы безопасности».
В Токио также заявили о беспокойстве, связанном с конфликтом на Украине: власти Японии считают, что этот прецедент подталкивает Китай к восстановлению контроля над Тайванем с помощью военной силы. Возвращение острова под управление Пекина может привести к перебоям в поставках передовых электронных технологий и потенциальной блокаде морских путей, по которым в Японию поступает ближневосточная нефть.
«Стратегический вызов, созданный Китаем, является самым большим вызовом, с которым когда-либо сталкивалась Япония», — указано в принятом документе.
Отдельный документ «О стратегии национальной безопасности» определяет Китай, Россию и Северную Корею как потенциальные угрозы для Японии. Также данный акт обещает более тесное сотрудничество с Соединенными Штатами и другими «странами-единомышленниками» для сдерживания «угроз международному порядку».
Боевые покупки
Согласно плану, принятому правительством Японии, более 1,5 млрд. долларов будет потрачено на американские крылатые ракеты Tomahawk; около 690 миллионов будет выделено на производство противокорабельного комплекса Type-12; 15 миллиардов долларов — на техническое обслуживание и ремонт авиации и флота Японии. На защиту арсенала страны также предполагается выделить около 6 миллиардов долларов. На строительство кораблей, оснащенных американской системой противоракетной обороны Aegis, японское правительство планирует потратить около 1,6 млрд. долларов.
Кроме того, Япония будет расширять свои транспортные возможности и развивать возможности ведения кибервойны.
Для покрытия расходов на перевооружения Япония выпустит около 35,5 триллионов иен (258,52 миллиарда долларов) в новых государственных облигациях для бюджета 2023/24 финансового года.
Старший научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС Института международных исследований МГИМО Олег Парамонов отмечает, что процесс милитаризации Японии шел уже долгое время, — однако теперь, когда конфликт на Украине изменил геополитические реалии, Токио актуализировано этот процесс.
«В какой-то степени общая турбулентность в Восточной Азии и всем мире ускорила этот процесс [милитаризации Японии]. Но еще первые серьезные шаги были сделаны при премьер-министре Синдзо Абэ. Перспектива превращения Японии в так называемую военную державу стала просматриваться еще при его руководстве — но из-за внутренних процессов, отставки кабинета министров возникла некоторая пауза.
В результате [на принятие программы перевооружения] повлияли два фактора. Внутренние предпосылки — стремление привести свои военные возможности к соответствию с уровнем финансово-экономического потенциала. Подобные тенденции просматривались уже давно. Но именно общая ситуация, в том числе и украинский кризис, стали катализатором этого процесса», — отметил Парамонов
Востоковед считает, что третьего в мире военного бюджета не повлечет за собой официального преобразования Сил самообороны Японии в полноценные вооруженные силы.
«Статус Сил самообороны и смена их названия не стоит в повестке дня. Японцам стал привычен и комфортен этот статус. Но Япония может снять табу на использование военного инструментария для защиты своих национальных интересов. Дело не в смене вывески, а в возможном расширении функций», — считает Парамонов.
При этом претензии Японии на Курильские острова, по мнению сотрудника Института международных исследований МГИМО, никак не относятся к программе перевооружения.
«Мы [Россия] считаем вопрос урегулированным, — подчеркнул он. — Есть претензии Японии. Но это их претензии. Российская позиция – вопрос закрыт. Отдельный тренд - это мирный договор. Но наращивание военной мощи к этому отношения не имеет».
Милитаризация Японии неразрывно связана с дипломатическими процессами в регионе и созданием международных объединений нового формата. Олег Парамонов считает, что такие структуры, как QUAD («Четырехсторонний диалог по безопасности» в который входят Австралия, Индия, Япония, США) и AUKUS (альянс, образованный Австралией, Великобританией и США) сформировали новую структуру безопасности в Азиатском регионе.
«QUAD еще не является классическим альянсом. AUKUS тоже. Это так называемый полу-альянс или квази-альянс — стратегическое партнерство. Это не то же самое, что и классический альянс, основанный на договоре безопасности.
В Восточной Азии выстраивается сетевая структура безопасности, некоторая паутина коалиций вокруг QUAD. Это все больше напоминает азиатскую версию НАТО. Но если НАТО — это классический военный альянс, то здесь наблюдается более гибкая сетевая структура — то есть соглашение о военной кооперации между участниками QUAD и не только между ними (Великобритания также участвует в AUKUS) является более гибким. В этом может его определенные преимущества, с точки зрения того же Вашингтона».