Суворовские уроки, которые мы не должны забывать

Суворовские уроки, которые мы не должны забывать

Почти триста лет назад, 24 ноября 1729 года, родился человек, которого можно без преувеличения назвать символом русского воинского духа — Александр Васильевич Суворов. О Суворове ходило, да и сейчас ходит множество баек — правда в том, что он стал легендой еще при жизни, и люди нередко приписывали ему те или иные качества.

Например, очень распространена легенда, что будущий генералиссимус был очень болезненным и хилым ребенком, и в семье думали, что он будет совершенно непригодным к военной службе. В действительности никаких сведений, которые подтвердили бы эту историю, у нас нет. Миф о «болезненном мальчике» появился только в 40-е годы XIX века, много позже после смерти Суворова — ее авторами стали Н. А. Полевой и Ф. В. Булгарин.

Также абсолютной выдумкой является и знаменитая история с «елизаветинским рублем». Якобы еще в годы правления Елизаветы Петровны, в самом начале 50-х годов XVIII века, служивший тогда в гвардейском полку молодой Суворов стоял на часах, когда мимо проходила государыня. Она якобы хотела пожаловать ему рубль, но молодой гвардеец отказался, ответив, что устав запрещает часовому принимать пожалованья из чьих-либо рук. Елизавета, дескать, похвалила солдата и оставила рубль лежать на земле, чтобы тот смог его подобрать, когда сдаст вахту. Проблема только в том, что на момент описываемых событий А. В. Суворов уже был сержантом, и едва ли мог стоять на посту как простой рядовой.

Еще одним распространенным мифом о Суворове является история с монастырем. В начале 60-х годов, только-только ставший полковником Суворов якобы так горел желанием покомандовать полученным в своем распоряжение полком, что не придумал ничего другого, кроме как в совершенно хулиганской манере взять штурмом попавшийся по дороге монастырь. Е. Б. Фукс, который как раз и является автором большинства небылиц о фельдмаршале, выставил Суворова натуральным дураком:

«Весьма желал он показать полку своему штурм. На пути встречает монастырь. В пылу воображения тотчас готов у него план к приступу. По повелению его, полк бросается по всем правилам штурма, и победа оканчивается взятием монастыря. Екатерина пожелала увидеть чудака. И сие первое свидание, как он сам говорил, проложило ему путь ко славе».

В реальности единственный путь, который бы Суворову проложила такая «победа» — это путь на гауптвахту. В действительности же в первые годы правления новая императрица Екатерина II пока-еще-не-Великая провела церковную реформу, «оптимизировав» церковное имущество и упразднив часть монастырей. Некоторые из них были переданы в распоряжение армии, чтобы солдаты могли в них квартировать. Таким образом, у полка, которым командовал Суворов, в распоряжении оказалось сразу три бывших монастыря, где можно было разместить солдат. Брать их штурмом, нарушая закон, не было никакой нужды.

Впрочем, подобные истории появлялись не на пустом месте — Суворов обладал сложным характером, любил язвить, мог быть чрезвычайно резким. Его полководческий стиль был подобен его нраву — быстрота, решительность и натиск, удары по слабым местам неприятеля. При этом, убеждение в том, что Суворов предпочитал исключительно штыковой бой, является заблуждением. Генералиссимус старался сочетать штыковые удары и ружейный огонь, позволяя войскам сохранять необходимую мобильность. Все знают выражение про штык и пулю, но мало знает начало этой фразы: «стреляй редко, да метко, штыком коли крепко». Речь шла не о пренебрежении стрелковым оружием, а о том, чтобы применять его наиболее эффективно.

Для того чтобы эффективно бить по слабым точкам неприятеля, нужно сначала все о них выведать. Суворов уделял больше внимание разведке — только так можно было обеспечить превосходство над противником на том участке фронта, где тот был слаб.

Несмотря на то, что Суворов исповедовал наступательную тактику и порой не считался с потерями при атаке, он крайне жестко высказывался о командирах, который рисковали жизнями солдат без серьезной на то причины. Так, он писал:

«Кто не бережет людей — офицеру арест, унтер-офицеру и ефрейтору палочки, да и самому палочки, кто себя не бережет».

А для того, чтобы армия не несла ненужных потерь, каждый чин, от командующего и вплоть до последнего унтер-офицера, должен был четко знать свои задачи в грядущей операции. «Каждый воин должен понимать свой маневр», как писал Суворов — это значит, что все действия на поле боя должны быть продиктованы общей логикой, каждый полк должен знать свое место в диспозиции, каждый офицер должен понимать свою задачу.

Для того чтобы исключить несогласованность и самоуправство, нужно было говорить как с офицерами, так и с солдатами — отсюда все эти многочисленные истории о беседах Суворова со своими «чудо-богатырями». Полководец, не проигравший ни одного сражения, как никто другой понимал, что солдат воюет лучше, если понимает, ради чего он воюет и что ему надлежит делать. Суворов презирал высокомерных офицеров, полагающих ниже собственного достоинства опускаться до разговоров с солдатами. Он на дух не переносил «умников», любивших вставить мудреное словцо по поводу и без, и сыпавших учеными терминами. С войсками надо говорить на их языке, чтобы тебя понимали собственные солдаты. Равнодушных, тупых и безынициативных офицеров Суворов презрительно именовал «немогузнайками» — от штатного ответа «не могу знать». От них, писал он, «много беды».

Ну и, само собой, не обошел он вниманием людей, в пору войны злоупотребляющих понятием «человеколюбие». Люди эти никуда с тех пор не делись, существуют они и поныне. Суворов же писал о них:

«В сущности, нет ничего вреднее, и даже более — никто не может быть так жесток, как вредны и жестоки по результатам своих действий сентиментальные люди. Человек, любящий своих ближних, человек, ненавидящий войну, — должен добить врага, чтобы вслед за одной войной не началась другая. Готовься в войне к миру, а в мире — к войне».

Со времен суворовских побед прошли не годы — столетия. Но многое из того, о чем Суворов сказал в своем главном труде, «Науке побеждать», остается актуальным и по сей день. Ведь война, в сущности, не меняется — меняется лишь ее форма, а не суть. И сегодня этот опыт может быть ценен как никогда.