В Республике Сербской — этнической сербской автономной территории в составе Боснии и Герцеговины — разразился очередной политический кризис. Прозападный кандидат Елена Тривич отказалась признавать победу Милорада Додика на президентских выборах, потребовала пересчета голосов и вывела людей на улицы.
О том, возможна ли в Республике Сербской «цветная революция», как начало спецоперации на Украине повлияло на отношения между Боснией и Герцеговиной и Россией и почему решения Гаагского трибунала используют как рычаг давления на сербов, в первой части эксклюзивного интервью специальному корреспонденту международной редакции Федерального агентства новостей Алине Арсеньевой рассказал советник Милорада Додика Милан Тегелтия.
Тегелтия ранее занимал высокую должность председателя судебного и прокурорского совета Боснии и Герцеговины. Из-за несогласия с тем, как Запад пытается влиять на боснийское правосудие, Тегелтия постоянно был под ударом сараевских СМИ и западных посольств. Из-за подстроенной против него ложной аферы и раздутой из этого медиакампании ушел в отставку. Позднее невиновность юриста была доказана, а ему и его семье принесены извинения.
ЧАСТЬ 1
— Страны Запада поддерживают противников Милорада Додика, в частности, Елену Тривич. Кто главные акторы этого и с какой целью, какая методология используется? Возможны ли в Республике Сербской «цветная революция» и госпереворот?
— Совершенно очевидно, что все страны Запада — противники Милорада Додика, ведь он проводит политику, нацеленную на суверенитет, для него на первом месте интересы Республики Сербской. Он не желает быть марионеткой Запада.
В результате все, кто выступает против него, «рукопожаты» на Западе. Там давно поддерживают всех противников Милорада Додика, в данном случае госпожу Тривич и оппозицию в целом. Этот процесс длится давно. Ситуация с президентскими выборами стала кульминацией. Я бы сказал, это было началом попытки «цветной революции» на улицах Баня-Луки.
Что произошло? Делегитимизация избирательного процесса, которая всегда бывает первым шагом. После этого все возможно. И они начали идти по этому пути несмотря на то, что для этого не было никаких оснований. Елена Тривич провозгласила свою победу на выборах президента Республики Сербской еще до того, как начался подсчет голосов. При этом следует отметить, что партия Милорада Додика «Союз независимых социал-демократов» получила абсолютную победу на всех уровнях: и в парламенте Республики Сербской, и в Парламентской ассамблее Боснии и Герцеговины, а кандидат от СНСД Желька Цвиянович победила на выборах представителя сербов в Президиуме БиГ с разницей в 102 тысячи голосов.
Они поставили под сомнение только победу Милорада Додика, хотели изолировать его из «истории победителей» СНСД и сделать из него проблему. Однако эту проблему было невозможно создать, ведь его преимущество было огромным.
Полагаю, они рассчитывали, что разница в голосах между ним и Еленой Тривич будет значительно меньше. В такой ситуации их шаги имели бы некоторый смысл. Сперва они поставили под сомнение победу господина Додика на выборах, затем и через улицы, и с помощью политического Сараево, таких как ЦИК, попытались перекроить народную волю. Но им это не удалось.
— Как начало СВО на Украине повлияло на отношения между Боснией и Герцеговиной и Россией? Очевидно, что давление Запада по этому вопросу значительно усилилось.
— Смотрите, с самого начала произошел «трансфер кризиса» с Украины в БиГ. Особенно бошняцкие политики пытались показать, что Босния якобы следующая в этом ряду, как некая «цель России». Они пытались раздуть из этого проблему, из-за которой Запад с помощью НАТО должен активнее участвовать в реализации их интересов. Они абсолютно четко встали на сторону Запада, хотя БиГ официально занимает нейтральную позицию по вопросу войны на Украине. Из-за этих событий, из-за поляризации на севере европейского континента мы оказались в ситуации, когда от Боснии и Герцеговины Запад попросту требует определиться со стороной.
То же и в ситуации с Сербией. Они требуют: или с нами, или против нас. А это принцип, который мы не можем принять, ведь мы хотим прежде всего сохранить традиционно братские отношения с Российской Федерацией, с русским народом вообще, корни которых много глубже, чем даже и этот век. С другой стороны, конечно, мы в окружении НАТО, в окружении Запада. Мы претендуем на вступление в Евросоюз и хотим сохранить отношения с Западом.
В такой ситуации, заботясь прежде всего об интересах сербского народа, не в интересах которого занимать сторону в этой ситуации, мы не создаем никакой вербальный или политический дискурс в отношении России в смысле негативной коннотации. При этом Милорад Додик много раз встречался с президентом Владимиром Путиным, в том числе и около месяца назад.
Его считают «российским игроком» на Балканах, «длинной рукой Кремля». Потому Запад политически нападает на него и поддерживает всех его противников. Однако президент Республики Сербской Милорад Додик — прежде всего сербский игрок на Балканах. Мы действительно в Республике Сербской находимся под огромным давлением, которое стало следствием украинского кризиса.
Мы с этим живем. Однако вы знаете плебисцитарную позицию сербского народа в целом. Все опросы говорят об особой русофилии сербов и в Сербии, и в Республике Сербской, об особом отношении к русскому народу, чувстве братства. Нет такого сербского политика, который пошел бы против этого. Потому в сербском народе сложно найти серьезного политика, который был бы твердо готов проводить негативный курс в отношении России. И это не разрушило бы его политическую позицию как в Сербии, так и в Республике Сербской.
Эти отношения много более, чем современные, они традиционные и уходят историей в глубину веков. Мы в Республике Сербской полностью готовы проводить свою единственную политику, нацеленную на суверенитет, и иметь собственную позицию по всем вопросам. Самим решать, что в интересах сербского народа в Республике Сербской, а не принимать то, что навязывает нам кто-либо, в том числе и Запад.
— Как были ограничены полномочия Республики Сербской? Есть ли возможность их вернуть?
— С момента подписания Дейтонских мирных соглашений в 1995-м протекал единый процесс под руководством Запада. Он был персонифицирован в личности Высокого представителя по Боснии и Герцеговине, который находился под американским контролем.
Высокий представитель призывал к «процессу реинтеграции». В ходе этого процесса Запад с помощью весьма внушительной военной силы, присутствовавшей в БиГ (около 50 тысяч военных НАТО), грубо нарушал положения Дейтонских соглашений. И с помощью офиса Высокого представителя, и с согласия Конституционного суда незаконно переносил полномочия Республики Сербской на уровень Боснии и Герцеговины, стремясь к централизации и унитаризации страны, вопреки Дейтонским соглашениям.
Мы оказались в ситуации, когда вопреки Дейтонским соглашениям и Конституции множество государственных институтов были перенесены на уровень БиГ. Ваши читатели должны знать, что согласно Дейтонским соглашениям, Республика Сербская обладает широкой автономией и имеет все атрибуты государственности. У нее есть территория, население и правительство. У нее есть свои институты, а Конституция Боснии и Герцеговины предусматривает десять компетенций БиГ и важную формулировку: все, что не перечислено в Конституции, как компетенция БиГ, относится к полномочиям энтитета. Эта формулировка была серьезно нарушена.
Речь идет о Вооруженных силах Республики Сербской, правосудии, управлении косвенного налогообложения — все сегменты власти были в руках энтитета. В то время на уровне Боснии и Герцеговины были полномочия, в основном связанные с вопросами внешней политики: МИД, внешняя торговля и т. д. В принципе, Босния и Герцеговина вначале имела всего три министерства в Совете министров, которые не имели характера правительства. Если бы это было правительством, оно бы так и называлось. Он называется Советом министров, потому что является составным органом энтитетов.
И теперь по результатам работы Высокого представителя мы получили и Конституционный суд БиГ, в котором три судьи-иностранца вместе с бошняками принимают важные решения большинством голосов. У них пять голосов из девяти (у сербов, бошняков и хорватов по два судьи. — Прим. ФАН), и они принимают решения, с помощью которых пытаются отнять имущество Республики Сербской: сельскохозяйственные земли, леса. Создать ситуацию, в которой Республика Сербская превратится лишь в плод воображения, который существует только в воздухе, но не имеет тела и души. И мы стремимся этого не допустить, мы будем бороться, и у нас есть механизм для этого.
Даже в первом пункте избирательного закона, в соответствии с которым проведены последние выборы, указано, что этим законом регулируются только выборы членов Президиума и Парламентской ассамблеи БиГ, в то время как для выборов на уровне энтитетов устанавливает лишь основные принципы. Однако мы живем в правовой анархии и юридическом хаосе, который навязан агрессивным доминированием западных сил в Боснии и Герцеговине. Они твердо стоят за политическими целями бошняцкого политического руководства по унитаризации страны.
Республика Сербская для них — главная проблема, ведь мы не желаем отречься от своей автономии. Республика Сербская со всеми своими полномочиями — единственная гарантия того, что сербский народ в БиГ сможет сохранить свою идентичность.
— Существует ли юридический механизм для возвращения этих полномочий?
— Конституция Боснии и Герцеговины не предусматривает процесса возврата полномочий, она предусматривает только процесс переноса полномочий. Многие из этих полномочий не были перенесены в соответствии с этой процедурой. Поскольку они были переданы незаконно, Республика Сербская должна дать свое согласие на это. Когда Республика Сербская отзовет согласие, эти полномочия на уровне БиГ потеряют легитимность. Мы говорим, безусловно, об очень долгом процессе, но мы будем стремиться к тому, чтобы это осуществить. Парламент уже лишил легитимности те законы, которыми перенесли полномочия. Что будет в будущем, каким образом мы будем возвращать полномочия, во многом зависит от отношений в Европе и мире в целом.
Обстоятельства сейчас действительно сильно осложняют все демократические процессы в БиГ, ведь мы живем под огромным давлением Запада. И прежде всего Запад требует полного и окончательного определения и обращается с Боснией и Герцеговиной в целом как со своей эксклюзивной сферой влияния.
— Западные дипломаты, СМИ, как и Высокий представитель, обвиняют сербов в «геноциде в Сребренице», основывая свои обвинения на решениях Гаагского трибунала. Международный трибунал по бывшей Республике Югославия (МТБЮ) отклонил апелляцию Ратко Младича, в то время как Насер Орич (командир Армии БиГ, военный преступник) был ранее освобожден. Как вы оцениваете работу этой институции?
— Само слово трибунал говорит о том, что одна институция объединяет и суд, и прокуратуру. Он изначально задуман и поставлен как суд ad hoc («специальный», «по особому случаю»). Не настоящий международный уголовный суд, но «ad hoc-суд» для Боснии и Герцеговины, который был, по сути, политическим инструментом.
Если взглянуть, какие процессы вел этот суд, вы заметите огромную диспропорцию в делах против сербов и остальных народов, при этом меньше всего против бошняков. (В списках, привлеченных к суду, сербы составляют 66%, хорваты — 20%, бошняки и албанцы — по 6. Пожизненное заключение получили лишь шесть человек, и все они — сербы. Сербы были осуждены в общей сложности на более чем тысячу лет, в то время как суммарный срок всех обвинительных приговоров в отношении хорватов составил менее 300 лет, а бошняков и того меньше. — Прим. ФАН). Как будто сербов никто не убивал на войне, как будто никакие преступления против сербов никто не совершал.
Самим эти фактом, этой диспропорцией в уголовном преследовании со стороны МТБЮ суд потерял доверие у сербского народа как беспристрастный трибунал. Потому мы не можем уважать его методы, как того от нас ожидают. Если посмотреть, как этот суд относится к трем конфликтовавшим народам, то совершенно невозможно, чтобы была такая диспропорция в уголовном преследовании политических или военных функционеров разных народов.
В Республике Сербской в той войне погибло 30 тысяч человек. Множество преступлений совершено против сербов. До сих пор очень мало приговоров по преступлениям против сербов. Это создает фрустрацию у сербского народа и не позволяет считать беспристрастным международный Гаагский трибунал. Мы занимаем крайне негативную позицию по отношению к этому суду и считаем, что он был создан для того, чтобы приструнить только один народ — сербов. Такой подход к делу мы не можем ни поддержать, ни смириться с ним.
— Является ли закон о запрете отрицания «геноцида в Сребренице», навязанный Высоким представителем в БиГ, только частью стратегии давления Запада не только на Республику Сербскую, но и на Сербию и сербский фактор в регионе в целом?
— Безусловно, это один из шагов, предпринятых, чтобы приструнить сербский народ. Здесь так много спорного, что трудно даже начать разговор об этом шаге тогдашнего Высокого представителя Валентина Инцко.
Прежде всего, Высокий представитель не имеет полномочий принимать законы ни по знаменитым Боннским полномочиям, которые к тому же никогда не были приняты согласно Дейтонским соглашениям. Это просто договор ряда стран, которые составляют Совет по выполнению Мирного соглашения. Они договорились, что у Высокого представителя есть некие полномочия, которые не являлись составной частью соглашения. Но даже в соответствии с Боннскими полномочиями [Полномочия, определенные Высокому представителю в 1997–1998 годах по решению Совета по выполнения мирного соглашения. Высокие представители активно пользовались полномочиями, в том числе самостоятельно придумав флаг для БиГ. — Прим. ФАН] он не имеет права принимать законы вместо Парламентской ассамблеи.
Это отрицание демократии, отрицание парламентаризма. Этим актом он повел себя, будто король при абсолютной монархии, и принял закон, которым ограничил свободу слова, свободу осмысления исторических фактов. Безусловно, Высокий представитель — инструмент в руках тех, кто против сербского народа, прежде всего, политического Сараево и Запада, который нужен, чтобы довести сербов до ситуации, когда они не смеют думать, не смеют говорить, но должны быть послушными и покорно принять свою роль преступника в этой войне.
В этом суть истории. Эти законы принимают только для того, чтобы сербы, как любят говорить в Сараево и на Западе, испытали некий «катарсис», посмотрели на себя и осознали себя преступниками, которыми они не являются. Даже Дейтонские соглашения определили эту войну как трагический гражданский конфликт. Таким образом, закон о «запрете отрицания геноцида», безусловно, один из инструментов давления на сербский народ в Республике Сербской, чтобы его приструнить, загнать в рамки, запретить думать и говорить, и заставить признать свою вину за все события войны в Боснии скопом.
— Какое это влияние оказало на сербов в регионе в целом? Ведь и на Сербию Запад оказывает давление, требуя вынести подобное решение.
— Все события в Республике Сербии отражаются и на Сербии. Это закон сообщающихся сосудов. Все, что делают против Сербии — делают и против Республики Сербской, ведь речь идет об одном народе. В конце концов, Сербия — подписант Дейтонских мирных соглашений. При этом Республика Сербская дала полномочия Сербии подписать соглашения и от имени Республики Сербской. Потому давление на сербский народ в Боснии и Герцеговине — это давление и на Сербию, ведь на ее плечи ложится дополнительный груз ответственности.
Мы наблюдаем попытки создавать зоны давления с целью ослабить готовность сербов защищать свои жизненные и национальные интересы не только в Республике Сербской, но и в Косово и Метохии. Мы наблюдаем попытки свести Сербию к роли обычного прихвостня Запада, который должен принимать все, что ему говорят, даже признать себя преступниками.
От сербского народа в целом требуют, как они любят говорить, «посмотреть в глаза своим преступлениям», то есть принять свою роль единственного «преступника» в событиях, происходивших во время развала Югославии. И это касается не только боснийских сербов, но и Сербии. Вы видите, что принципы, которые действуют во всем мире, не действуют для Сербии. Ведь жестокой агрессии и бомбардировкам со стороны НАТО подверглось суверенное государство. Фактически иностранная армия заняла ее территорию. И вопреки резолюции СБ ООН 1244, определяющей Косово и Метохию как часть Сербии, многие страны Запада сразу же признали независимость «Республики Косово».
И здесь видно отношение Запада к сербскому народу вообще. Они заклеймили нас «преступниками». Следует вспомнить, что только Российская Федерация в Совбезе ООН помешала принятию британской резолюции, признающей сербов «геноцидным народом». За этот поступок все сербы очень благодарны России, ведь в противном случае сербский народ и официально был бы провозглашен «геноцидным». Мы одни такие в мире.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ