Ползучая румынская оккупация: молдавский язык больше мертв, чем жив?

Иностранные колумнисты ФАН
Ползучая румынская оккупация: молдавский язык больше мертв, чем жив?

Вопрос о названии государственного языка в Молдавии — болезненный, причем для самих носителей языка, но не для иноязычных жителей этой страны.

Согласно Конституции республики государственным языком в стране является молдавский. Однако Декларация о независимости указывает государственным языком румынский.

С одной стороны, все просто, Конституция — главный свод законов страны. Однако в 2013 году Конституционный суд Молдавии признал верховенство Декларации о независимости над Конституцией именно в свете языкового вопроса, что само по себе беспрецедентно. Как отметил редактор молдавского портала Gagauznews, координатор Оргкомитета Международного союза свободных журналистов Николай Костыркин, произошел самый настоящий подлог в одном из основных положений молдавского правового поля. Иного решения Конституционный суд и не мог вынести, ведь его члены — граждане Румынии, как в том приснопамятном созыве, так и в нынешнем.

В авторской колонке для ФАН Кострыкин объяснил, как Румыния оккупирует Молдавию, стирая молдавский язык и культурную идентичность молдавского народа.

Ползучая румынская оккупация: молдавский язык больше мертв, чем жив?

В Молдавии — не молдавский национализм, а именно румынский. Колонка Николая Костыркина

Попросили объяснить аудитории за пределами Молдавии, что же происходит с молдавским и румынским языками у меня в стране уже на протяжении 30 лет.

В Конституции у нас государственным прописан молдавский язык, а элиты республики говорят на румынском. По крайней мере, они так заявляют: истинные румыны чаще всего кривятся от непривычного для них говора. В чем проблема? Один ли это и тот же язык? Является ли молдавский самостоятельным языком и существует ли до сих пор, как действующий язык, на котором говорят люди?

Молдавский язык, конечно же, существует, и люди на нем говорят. И понимание, что они говорят по-молдавски, а не по-румынски, у большинства молдоваязычных жителей страны, естественно, есть.

Вся суть ситуации заключается в следующем. На сегодняшний день современной литературной формы молдавского языка не существует, она не развивается вот уже тридцать с лишним лет. И в Молдавии, и, естественно, в Румынии существует только литературная форма румынского, постоянно обрастающего неологизмами за счет западных заимствований. Картина обычная: кто доминирует, оттуда и черпается все новое: от научной терминологии до основ для сленга. Социолингвистика — наука неумолимая.

Оба языка используют сейчас латинскую графику. Хотя, до 1989 года по-молдавски писали кириллицей, и корнями эта традиция уходит в средние века, в период возникновения Молдавского княжества и в период его расцвета. Молдавский и румынский родственные языки. Авторитетные ученые многих стран заявляют, что это один и тот же язык. Но другие, не менее авторитетные специалисты, уже давно нащупали те разграничительные линии, благодаря которым можно говорить о двух разных языках. Как бы там ни было, молдаване, которые много лет живут вдали от родины, но при этом сохраняют свою речь и не взаимодействуют с румыноязычной средой, постоянно признаются мне, что сегодня иметь дело с официальными структурами в нашей стране все сложнее — из-за засилья чуждых коренному населению лингвистических норм. Хоть на русский с чиновниками переходи, так гораздо понятней будет!

По мере развития каждого из языков исследователи разных эпох отмечали очень сильные различия. Причем не всегда только региональные, но и на уровне государственных канцелярий. Безусловно есть между ними и сходство — грамматическая норма и базовый объем лексики в большинстве своем одна и та же. Но, например, молдавско-румынский словарь, который был издан известным молдавским филологом и историком Василием Стати более 15 лет назад, стал необходим для тех сограждан, кто хотел разобраться: какая же речь для него родная.

Ползучая румынская оккупация: молдавский язык больше мертв, чем жив?

Теперь о самоидентификации и ее основах. Молдаване имеют полное право называть свой язык молдавским хотя бы по той причине, что этот глотоним старше. Глотоним «румынский язык» начинает применяться фрагментарно с XVI века, а активно это понятие внедряется накануне образования в середине XIX века Румынии. Само это государство образовалось де-факто в 1859 году, а де-юре 1863-м, из частей Молдавского княжества, а также из княжества Валахия, оно же Мунтения, оно же Унгровлахия, оно же Трансальпиния, оно же реже (согласно статистическому анализу источников) Цара Ромыняскэ (Румынская страна — прим. ФАН). А жители Валашского княжества в средние века и позже весьма часто называли свой язык не румынским, а влашским или валашским.

О том, что молдавский этнос уже XII идентифицировал себя как молдаване, а свой язык как молдавский, говорят исторические свидетельства и изыскания современных ученных.

Что происходило дальше?

Пока Бессарабия находилась в составе Российской империи проблем с самоидентификацией у местного населения не было: молдавский народ и молдавский язык. Но в середине XIX было создано королевство Румыния, провозглашена румынская политическая нация, и понятие «румынский язык» окончательно закрепилось за родной речью тамошнего населения. Все остальные родственные языки, в том числе молдавский, стали восприниматься как региональные наречия румынского языка. Такова была этноцентричная политика Румынии, которую продвигало данное государство и во время оккупации Бессарабии с 1918-1940 год. Эту линию продолжили и во время фашистской оккупации с 1941-го по 1944-й. И также Бухарест ее продолжает сейчас, в период нынешней своей ползучей оккупации. Хотя после развала СССР Молдавия юридически стала независимой, по факту мы сейчас зависимы как никогда.

На протяжении второй половины 80-х годов XX в Молдавии начал набирать обороты и процветает до сих пор не молдавский национализм, а именно румынский. И главным императивом является утверждение, что есть только румынский язык, а молдавского не существует, и это лишь диалект. Также насаждается мысль, что молдавского народа не существует, якобы это лишь часть единого румынского народа. А раз так — Республика Молдова должна присоединиться к Румынии. Это три основные месседжа румынского унионизма.

Так как Румыния очень активно занималась вопросом культурного и интеллектуального поглощения молдавской молодежи и молдавских элит, за последние тридцать лет сформировался очень многочисленный и влиятельный в наших границах класс в сфере образования, культуры, в торгово-экономической сфере и политике. Все эти люди, получив образование в румынских вузах, вынесли оттуда румынский этноцентричный императив. Они теперь заявляют, что говорят на румынском языке, а молдавского не существует, как самостоятельного языка. Плюс хватает наглости заявлять, что молдавская культура является частью общего румынского пространства.

Ползучая румынская оккупация: молдавский язык больше мертв, чем жив?

Под влиянием этих кругов сложилась следующая ситуация. Если житель Молдавии не примет румынскую политико-культурную идентичность, он никогда не войдет в элиту страны, никогда не сможет решать вопросы на серьезном уровне. Разве что при наличии огромных денег, когда с тобой хоть по-китайски заговорят. Стоит только заикнуться: «Я молдаванин и говорю на молдавском», «Я гагауз и говорю по-гагаузски» или «Я русский и говорю на русском языке», — на политической, силовой, чиновничьей или судебной карьере можно ставить крест.

Благодаря всем вышеперечисленным факторам литературная форма молдавского языка, которую худо-бедно удалось сохранить при советской власти, сейчас практически утеряна. Советское руководство приложило недостаточно усилий, чтобы литературный молдавский язык сохранялся и развивался соразмерно времени. Не до того было. После войны нужно было поднимать страну, а потом наверх в МССР пришли те молдаване, которые стали переживать новую волну первых симптомов низкопоклонства перед «старшими братьями» румынами, если речь шла о лингвистике, литературе и так далее. Этим потом воспользовались румынские унионисты и вообще лишили молдавский язык возможности быть самостоятельным в официальной среде.

На сегодняшний день, чтобы говорить о самостоятельности молдавского языка не только на уровне бытового общения, но и на уровне литературной формы, необходимо его развитие. Но для этого нужны совсем другие элиты и политическая воля. По большому счету, самостоятельность молдавского языка лежит вовсе не в сфере филологии или исторической науки, здесь важна политика.

Ползучая румынская оккупация: молдавский язык больше мертв, чем жив?

Несколько лет назад Конституционный суд Молдавии, где большинство членов — это граждане Румынии, признал верховенство Декларации о независимости над Конституцией республики, в которой государственным языком прописан молдавский. Объяснялось это тем, что Декларация была принята в 1991 году, а Конституция лишь в 1994-м. Для того чтобы сместить акценты в наименовании государственного языка в восприятии со стороны общества, Конституционный суд пошел на откровенный подлог, сделав Декларацию о независимости превыше Конституции страны. Хотя ни одна бумажка не должна превалировать над Основным законом!

Поэтому, если не будет политической воли и не будет поставлена точка в названии государственного языка, подвижек в этом вопросе мы не увидим. Только после политических решений мы можем уже мобилизовать интеллектуальный ресурс филологов молдавского языка, государственников, вкладывать деньги в развитие речи: поощрять книгоиздание на молдавском, писателей и поэтов и так далее, проводить тотальную чистку рядах чиновников в сфере образования и культуры, чтобы и намека на румынство не осталось. Это неотъемлемая составляющая политической независимости Республики Молдова и ее народа. Поскольку без самоидентичности и собственного, молдавского, языка речи о молдавской государственности идти не может.